Олег Шушаков – И на вражьей земле... (страница 35)
Но те, кто доживет, это раннее воскресное утро тринадцатого августа тысяча девятьсот тридцать девятого года запомнят навсегда.
В четыре утра капитан Савицкий построил собравшийся по тревоге полк на митинг. На востоке чуть-чуть светлело…
Соседи уже воевали. Тяжелобомбардировочная бригада, с вечера еще приступившая к тренировочной погрузке десанта, погрузиться-то погрузилась, да так и не дождалась отбоя. А наоборот – получила боевой приказ. В двадцать три часа. Собственно, одновременно с ним. Но Слюсареву было приказано объявить тревогу немедленно, а ему только в два ночи. В полночь ТБ с десантом первой волны пошли на выполнение боевой задачи, чтобы уже на рассвете ударить по врагу. Вторая волна поднялась через час.
Савицкий посмотрел на часы. Если он все правильно понял, первая волна уже подходит к пункту назначения. Он усмехнулся. Как по-мирному это прозвучало…
Инструктор политуправления второй отдельной Краснознаменной армии батальонный комиссар Сарновский бодро поднялся на импровизированную трибуну – автостартер и произнес пламенную речь, в которой беспощадно заклеймил японских агрессоров, а также их заокеанских покровителей и прочих поджигателей войны:
– В то время, – батальонный комиссар взмахнул рукой, – как наши товарищи добивают врага на Халхин-Голе, японские самураи и их маньчжурские клевреты приготовились к подлому и предательскому удару, чтобы захватить наш советский Дальний Восток и утопить его в крови, как они это сделали с Китаем! Окажем братскую помощь многострадальному китайскому народу, как оказывают эту помощь монгольскому народу наши товарищи на Халхин-Голе! Ударим по подлому врагу всей мощью! Пришло время самураям рассчитаться за все! – рубил фразы, словно шашкой комиссар.
Савицкий стоял рядом и прикидывал, что надо сделать в первую очередь… Что делать и как командовать полком он знал.
Майор Шалимов по каким-то своим депутатским делам был в Москве. В его отсутствие, как, впрочем, и при нем тоже, на самом деле полком командовал он, капитан Савицкий. И командовал не хуже. А может, даже и лучше.
Поэтому, хотя полк формально и остался без командира, это Савицкого беспокоило меньше всего. Если не сказать, большего. Это его вполне устраивало. Положа руку на сердце…
– За советский Дальний Восток! За ВКП(б)! За Сталина! Ура!.. – энергично закончил Сарновский.
Савицкий глянул на военкома полка. Впрочем, у батальонного комиссара Шуляка все всегда было в порядке!
Тут же на трибуну поднялся комэска-два Круглов и от имени летного состава заверил партию и правительство, что летчики двадцать девятого истребительного Краснознаменного авиаполка все как один готовы бить подлого врага везде и всюду, где прикажет товарищ Сталин, и выполнят свою присягу до конца! Потом выступил инженер второй эскадрильи Шилкин… Потом сам военком…
Савицкий посмотрел на запад. Первую – с рассветом на патрулирование. Вторая – готовность один. Третья – готовность два. И по кругу!.. Четвертая – резерв… Могут поставить задачу на прикрытие Слюсарева. У того, конечно, три десятка своих «ишаков» имеется, но он, само собой, от такой поддержки не откажется.
«Как пить дать, пошлют прикрывать его возвращение», – подумал Савицкий.
Командир семнадцатой отдельной тяжелобомбардировочной авиабригады Герой Советского Союза полковник Сидор Слюсарев еще полгода назад был капитаном и командовал эскадрильей скоростных бомбардировщиков. Звание полковника он получил досрочно после возвращения из Китая, где воевал с мая по октябрь прошлого года.
За это время он неплохо узнал своего противника и понимал, что днем шансов выполнить боевую задачу у его ребят немного. И был рад, что выброска первой волны десанта в Харбине была запланирована на рассвете, а второй – всего через час.
За это время первый батальон бригады Мошковского должен был взять под контроль Харбинский аэродром и не допустить подъема истребителей, если таковые на нем окажутся. А также захватить наиболее важные объекты в городе. Высадку еще двух батальонов и управления бригады планировалось произвести посадочным способом. Если это не удастся, то личный состав будет выброшен с парашютами, но останется практически без тяжелого вооружения.
«Ишаки» встретят ТБ только при возвращении.
Слишком далеко лететь, а у него нет дальних истребителей! Потому что их вообще не существует! Даже в проекте! Его бригада в начале лета была оснащена И-16, специально модернизированными для применения подвесных баков. Но это проблему не решало, потому что даже с ними они могли встретить ТБ лишь на полпути от дома…
Слюсарев выматерился. У СБ в отличие от ТБ шанс оторваться от истребителей противника еще имелся. И то жгли почем зря. Он прекрасно помнил, как ровно год назад из пятерки СБ, отправленной им на задание, не вернулся ни один экипаж…
Более того, истребители придется сажать с ходу, с сухими баками. Хорошо еще, что у него здесь сидит под боком двадцать девятый полк. Они и прикроют. Потому что иначе их всех пожгут на кругу, прямо над аэродромом.
Завтра, если все пойдет по плану, он перебросит в Харбин одну истребительную эскадрилью. Базируясь на Харбинский аэродром, она сможет прикрыть бомбардировщики над территорией противника. Но это будет завтра… И если у Мошковского все пойдет по плану… Если, если, если…
Слюсарев снова вспомнил о десанте. Ладно, его ребята хоть какой-то шанс имеют. А у Мошковского с шансами дело намного хуже.
«Пятьсот километров – это слишком далеко!» – подумал полковник. Но, как говорится приказ – есть приказ. И пошел, командою взметен!
А там под Харбином у самураев две бригады, пехотная и смешанная. И еще две в радиусе двухсот километров, и полнокровная пехотная дивизия в придачу…
Оно понятно, что для того и бросают десант, чтобы эти бригады и дивизии оттянуть. Потому что при прорыве укрепрайона и без них хлопот полон рот.
И все равно жалко парней! Какие ребята! Все как на подбор. И с ними дядька Черномор – Яков Мошковский… И где он их набрал-то таких!
Фронт, а, судя по приказу, их вторую Отдельную Краснознаменную армию уже переименовали в Дальневосточный фронт, а первую – в Приморский, само собой, ударит, мало не покажется. Но, когда еще они доберутся до Харбина! Надо на всякий случай продумать план эвакуации десанта.
Хотя, зная Мошковского и его парней, ожидать, что она понадобится, не стоит…
Глава 2. «И линкоры пойдут, и пехота пойдет…»
Дозорно-разведывательный отряд первой бригады речных кораблей Краснознаменной Амурской военной флотилии шел вверх по Сунгари.
Монитор «Сун-Ят-Сен» медленно резал своим низким форштевнем мутные волны вражеской реки. Все четыре спаренных стодвадцатимиллиметровых башни монитора (снаряды в казенниках!) смотрели влево по курсу. Расчеты зенитных автоматов были на местах.
Командир монитора старший лейтенант Ревякин, поеживаясь от утренней свежести, стоял в боевой рубке рядом с рулевым. Сигнальщики, напряженно вглядывались в предрассветную мглу, зорко, каждый в своем секторе, обшаривая низменные, болотистые берега биноклями. Экипаж был готов к бою…
«Сун-Ят-Сен» был необычным кораблем во всех отношениях!
Для начала надо отметить, что был он построен еще до революции и являлся головным кораблем серии мониторов типа «Шквал», первых в мире бронированных речных кораблей с двигателями Дизеля. У него их было целых четыре, общей мощностью почти три тысячи лошадей, что позволяло развивать скорость четырнадцать с половиной узлов по течению и восемь с половиной – против.
При длине семьдесят один и ширине двенадцать метров и полном водоизмещении в тысячу тонн его широкий, низкий корпус возвышался над водой чуть более, чем на полметра. А максимальная осадка (менее полутора метров!) позволяла проходить очень мелкими фарватерами, и даже форсировать песчаные перекаты, которых на этом участке Сунгари было предостаточно.
Монитор был хорошо бронирован. Главный бортовой пояс – броня толщиной семьдесят шесть миллиметров, палуба – девятнадцать, боевая рубка – пятьдесят!
Расположение орудийных башен главного калибра позволяло вести огонь шестью орудиями прямо по носу и в корму, а всеми восемью – на оба борта и от тридцати градусов по курсу. Вообще силуэт этого речного линкора сильно напоминал силуэты его морских собратьев, линкоров типа «Севастополь».
Судьба у него была не простая. В годы Гражданской войны японские интервенты, долго хозяйничавшие на Дальнем Востоке, угнали «Шквал» на Сахалин. Вернуть корабль удалось только в двадцать пятом. Но был он в таком состоянии, что хоть на слом продавай. Однако молодая Советская республика такими кораблями разбрасываться не могла! Комсомол, взявший шефство над Рабоче-крестьянским Красным флотом, навалился и за полтора года восстановил «Шквал». А уже в двадцать девятом монитор, получивший новое имя в честь вождя китайской революции, участвовал в боях за КВЖД!
В прошлом году «Сун-Ят-Сен» прошел капитальный ремонт и модернизацию, получив высокую треногу с дальномером, новые приборы управления стрельбой и мощное зенитное вооружение.
Немного впереди, разведывая незнакомый фарватер, шли бронекатера, а за ними – отряд катеров-тральщиков с поставленными облегченными тралами Шульца. Потому что самой серьезной угрозой, ясное дело, была минная опасность. Но мин пока не было, и на берегу тоже было тихо.