Олег Шушаков – Горошина для принцессы (страница 8)
Комдив стиснул зубы. Наталию он уберечь не смог. А теперь и Снежка оказалась в опасности. Из-за него.
На что он надеялся?! Ведь, всё было ясно с самого начала!
Когда был раскрыт военно-фашистский заговор маршала Тухачевского, и после краткого и невразумительного процесса все фигуранты этого дела были немедленно расстреляны, у него в душе зашевелилось недоброе предчувствие. Которое, как обычно, не обмануло. Как ни разу до этого не обманывало в бою.
Добрич никогда не был особенно близок ни к Уборевичу, ни к Тухачевскому, хотя не один год прослужил под их командованием.
Георгий слишком хорошо знал и того, и другого. И не питал никаких иллюзий насчёт военного «дарования» обоих! Впрочем, поручик Тухачевский, наверное, мог бы стать неплохим командиром роты. Если бы подольше ей покомандовал, а не просидел всю войну в плену! И подпоручик Убаревич-Губаревич роту, вероятно, потянул бы.
Однако, на волне революционного энтузиазма и по причине катастрофической нехватки военных кадров оба в одночасье вышли в командармы. И наломали немало дров, пока усваивали азы стратегического искусства. Залив рабоче-крестьянской красной кровью и Великия, и Малыя, и Белыя. А потом ещё и Польское царство, и Кавказ, и Среднюю Азию в придачу.
Впрочем, судили Тухачевского и иже с ним не за печально знаменитый марш-бросок на Варшаву с открытыми флангами и не за перегибы при подавлении народных волнений, Тамбовского восстания и Кронштадтского мятежа. Их судили за измену Родине, шпионаж, вредительство, диверсии и террор!
По поводу барских замашек «красного Бонапарта» Георгий был наслышан. Но в то, что тот являлся немецким шпионом, не верил. Бонапартизм и интриганство – это одно, а шпионаж – совсем другое! Вполне возможно, и Тухачевский, и Уборевич, и Якир с Гамарником, действительно считали Ворошилова дураком и неучем и подсиживали, как могли. Это, само собой, было достаточной причиной для снятия виновных с должностей, понижения их в звании и даже увольнения в отставку.
Но не для судебной расправы, шельмования и расстрела!
Сразу после казни участников заговора начались повальные аресты командного состава и в армии, и во флоте. За год безследно исчезли многие сослуживцы Георгия. Его боевые товарищи. Его бывшие начальники и подчинённые.
Как и его предшественник в нынешней должности.
Добрич понимал, что своей очереди ему тоже долго ждать не придётся. Однако время шло, а его не трогали. В феврале за успехи в боевой, политической и технической подготовке он был даже награждён орденом Ленина.
Но уже в конце весны почувствовал, как над ним стали сгущаться тучи. А в последние дни это ощущение стало почти нестерпимым.
И он понял, что вот-вот за ним придут.
Скорее всего, ему предъявят стандартное, высосанное из пальца, обвинение в шпионаже в пользу какой-нибудь европейской державы. Или нескольких держав одновременно.
А вдруг его обвинят в том, что до революции он был…
Комдив нахмурился. Неужели, всё-таки, дознались?! Нет! Вряд ли… Тогда всё было бы иначе. И совершенно безнадёжно.
Господи, как же уберечь от всего этого дочь?!
Надо было бы уже давно отослать её куда-нибудь… А куда? И как он объяснил бы ей необходимость бросить учёбу и срочно уехать неизвестно куда, неизвестно зачем?
Комдив тихонько потрогал её за плечо:
– Снежка…
– Володя… – нежно прошептала она сквозь сон. И проснулась.
В комнате было темно.
– Снежка, нам надо поговорить, – наклонился к ней отец.
– Да, папа, – заморгала она спросонья глазами.
– Снежка, я хочу, чтобы ты знала… Что бы обо мне ни говорили, это всё неправда!
– О чём ты, папа? – она ничего не понимала.
– Обещай мне! Что бы обо мне ни говорили, этому не верить! Обещаешь?
– Да, конечно! Но почему?.. Что случилось, папа? – Снежана села на кровати, поджав под себя ноги.
Он присел рядом с ней и обнял за плечи. Она посмотрела на него и вдруг заметила, как он сдал за последние дни… Похудел, под глазами мешки.
– Что случилось?
– Сейчас я не могу ничего тебе объяснить. Придёт время, и ты сама всё поймёшь… Помнишь наше место? В Петергофе. В парке.
– У старого дуба?
– Да! Молодчина! Там, в дупле, я оставил кое-что для тебя. Только не ходи туда сразу. Потом, через какое-то время… Хорошо?
– Хорошо. Но скажи, всё-таки, что случилось? – она всерьёз разволновалась.
– Ничего пока не случилось, – он поцеловал её в лоб и прошептал. – Милая моя девочка… – и погладил её по голове. – Но скоро может случиться, – он вздохнул. – Ты у меня самая сильная в мире! Ты справишься!
– Папа! – Снежана по-настоящему испугалась. – Почему ты так со мной разговариваешь?
– Ты его любишь? – вдруг спросил он.
– Кого? – потупилась Снежана.
– Владимира… Ответь мне, для меня это важно.
– Да… – прошептала Снежана, и вдруг всхлипнула. – А он!.. А он!
Отец погладил её по голове и сказал:
– Владимир – хороший парень! Если ты выбрала его, то я одобряю твой выбор. Он любит тебя и никогда не покинет в беде. Я в нём уверен.
С какой надеждой Снежана посмотрела на отца!
– Владимир никому не позволит тебя обидеть! – повторил он.
И в этот момент в дверь позвонили.
– Помни! Что бы обо мне ни говорили, не верь! – отец крепко-крепко обнял её и снова поцеловал в лоб. А потом встал и пошёл открывать.
Сердце Снежаны болезненно сжалось.
– Комдив Добрич? – услышала она незнакомый холодный голос в коридоре.
– Да! – твёрдо ответил её отец.
– Вы арестованы! Сдайте оружие!
Сразу же после этих слов по квартире загрохотали чужие шаги, а в большой комнате включился свет.
– Предъявите ордер на арест, – спокойным голосом сказал отец.
И добавил, после некоторой паузы:
– Мой пистолет в верхнем ящике письменного стола, в кабинете.
Всё остальное было непрерывным кошмаром.
Отца вскоре увели. А в квартире вовсю хозяйничали крепкие молодые люди в синих фуражках с малиновыми околышами.
Снежана стояла у стены в большой комнате, а они рылись в шкафах, перелистывая каждую книгу, встряхивая каждую тряпку, швыряя всё просмотренное на пол и топча это сапогами. И, похоже, это доставляло им удовольствие.
Иногда они прохаживались по ней плотоядным взглядом, но тронуть не решались. За связь с дочерью врага народа можно было и самому угодить под раздачу.
А, ну её! На их век и обычных комсомолочек хватит!
Обыск окончился лишь под утро. Снежане разрешили взять только её документы. А потом в присутствии понятых, дворника дяди Васи и его жены, опечатали квартиру.
И ей пришлось уйти…
Она дождалась открытия институтской библиотеки и взяла с полки недочитанный учебник. Буквы расплывались у неё перед глазами. Она сидела, глядя на одну и ту же страницу, пока за ней не пришли и не пригласили на заседание комитета ВЛКСМ факультета. И исключили из комсомола.
Наверное, кому-то это было очень нужно, потому что не прошло и пол суток с момента ареста её отца, а в институт уже сообщили.
Не дожидаясь поступления официального уведомления из НКВД, ректорат Ленинградского медицинского института немедленно принял решительные меры по очищению рядов своих студентов.