Олег Шовкуненко – Приговор судьи (страница 34)
Однако, как видно дыра смутила лишь одного меня. Шедшие впереди Татьяна и Черкашин не задумываясь шагнули в нее. Свет лампы тут же заплясал на срезах металла, прорисовал во мраке что-то наподобие грубо сработанных перил. Фух! Перила означали сходню или лестницу, то есть что-то простое и понятное, а вовсе не ту чертовщину, которая отчего-то мне привиделась.
Перебравшись через край дыры, мы и впрямь оказались на рифленом металлическом съезде. Его наверняка демонтировали с парома, где именно такие мостки обычно служили для переезда автотранспорта с одного уровня на другой. Съезд уходил под углом вниз и вторым своим концом утыкался в гладкую каменную стену. Там он опирался как на вбитые в породу массивные крючья, так и на две, выполненные из толстых швеллеров подпорки, которые доходили до самого дна пещеры.
То, что это была пещера, теперь стало совершенно ясно. «Джулия» своей кормой продавила ее свод и плотно засела в каменных тисках. Размеры подземной каверны оказались довольно внушительными. По площади – половина футбольного поля. Правда, высота не очень большая, всего метров семь-восемь. Паром буквально касался своими гребными винтами пола. Разглядеть все это мне помог горящий внизу костер, вокруг которого сидело три человека.
– Под ноги смотрите! – от созерцания местных достопримечательностей меня отвлек голос Иваныча. – Сейчас на вторую сходню перейдем. Она будет с правой стороны и чуток пониже этой.
Все так и оказалось. Вторая съездная аппарель была вделана в стену на полметра ниже первой. Другой ее край лежал на здоровенном плоском обломке скалы, который очевидно откололся от свода в тот самый момент, когда его протаранила многотонная махина корабля. Имелся и последний, третий съезд. Он соединял каменную глыбу с дном пещеры. И вот именно там, где металл утыкался в расчищенную от камней площадку и горел огонь.
– Черкашин, это ты что ли, черт старый? – поинтересовался один из дежуривших внизу людей, поднимаясь на ноги. – Что-то вы сегодня быстро вернулись!
– Есть повод! – прокричал в ответ Иваныч. – Новенькие у нас.
– Новенькие?! Ух ты! – вслед за первым человеком вскочили и двое других. – Откуда? Из обезьянника или прямо из цеха драпанули?
– Не знаю. Не успели спросить. – Черкашин уже больше не кричал. В этом отпала всякая нужда, поскольку голова нашей процессии уже ступила на третий пролет самопального моста.
Когда мы приблизились к костру стало возможным разглядеть трех дозорных. Один из них, тот что первым заговорил с Иванычем был невысокий мужчина средних лет. Его правую щеку, ближе к уху, «украшал» крупный безобразный шрам, который поднимаясь к виску, терялся в спутанных пепельно-белых волосах. Точно такого же цвета были и усы и борода. Вся эта молочная растительность ярко контрастировала с темным, почти коричневым цветом лица.
Такая же кожа и такие же волосы, как и у остальных повстречавшихся нам «серых». У одних они чуть посветлее у других потемнее, но в принципе определенная тенденция просматривалась совершенно ясно: под этим адским небом все, что может выгореть, будь то волосы или ткань – моментально выгорает, а все части тела, даже те, что скрыты толстым слоем одежды, начинают темнеть, грубеть и высыхать. Не думаю, что это загар. При загаре кожа остается упругой и гладкой, да еще и приобретает красивый шоколадный оттенок, а тут… Тут на теле у людей образовалась настоящая корка.
Мои выводы подтвердили и остальные два охранника. Один совсем молодой парнишка. Уж не знаю, где его носило, но лицо он поджарил себе основательно. Лоб, нос и щеки юноши были покрыты крупными струпьями, по которым уже побежало несколько кровоточащих трещин. Парень то и дело кривился и промакивал их куском мятой тряпки, на которой поблескивал какой-то порошок.
Третий из находившихся у костра… При взгляде на него я вздрогнул. И это вовсе не потому, что обнаружил какие-то увечья. Нет, с точки зрения физического состояния он был совсем в неплохой форме. Но вот только его черты… Они выглядели какими-то странными, не похожими на обычного человека. Крупная, совершенно лысая голова. Худая, можно сказать, худосочной шея, на которой собралась настоящая гармошка кожных складок. Узкие словно заплывшие от гематом глаза. Очень большой практически безгубый рот, просто парез, а не рот. Ну и, конечно же, самое примечательное – цвет его кожи. Она была не коричневатая, как у всех остальных обитателей «железного моря», а бледно серая. Где-то я такую уже видел…
– Повезло вам, мужики?! – человек со шрамом шагнул нам на встречу. – Уже давненько никто не приходил. А вы вырвались, да еще и с оружием… – старший дозора покосился на Кальцева, давая понять, что прекрасно понял откуда у того взялся автомат.
– Мы из Подольска потом шли через Наро-Фоминск, Обнинск и Медынь, – произнес я, не очень-то понимая, о чем мы тут все говорим.
– Медынь? Обнинск? – повторил вслед за мной озадаченный караульный и переглянулся со своими товарищами. – Это где ж такое?
– Калужская область, – подал голос один из бойцов группы Кальцева.
– Какая еще нахрен Калужская область?! – округлил глаза старший дозора. – Нам интересно знать, как вы вырвались с Базы?
– Какая еще нахрен База?! – пришел мой черед удивляться. – Объясните толком!
На несколько мгновений в пещере повисла напряженная тишина. Казалось, что мы говорим на разных языках. Или нет… лучше сказать, что мы существа из разных миров. Пытаемся разъяснить друг другу элементарные вещи, но они всякий раз оказываются за пределом понимания противоположной стороны. И, похоже, это непонимание начинало всех сильно нервировать.
– Ты кого сюда привел?! – мужик со шрамом метнул гневный взгляд на Черкашина. – Им же все мозги на изнанку вывернули! Они ж теперь неизвестно чего вытворить могут!
– Да не кипятись ты Егор! – рыкнул на товарища Иваныч. – Тут что-то не то… Тут что-то есть… Важное! Я это сразу почуял. Может они и есть те, кого мы ждем?
Последний аргумент как-то сразу подействовал на дозорного. Он вперился в нас глазами и с металлом в голосе потребовал:
– А ну рассказывайте все с самого начала.
– Гром скоро вернется? – вместо ответа поинтересовался молчавший до этого Леший.
– А тебе зачем знать? – насторожился Егор, именно так Черкашин назвал старшего дозора.
– Вот когда вернется, с ним и поговорим, – Андрюха казался воплощением абсолютного спокойствия. – Мы люди военные и не привыкли просто так сведениями разбрасываться, тем более, когда неизвестно в чьи уши они попадут.
Слова подполковника ФСБ вроде как предназначались бородатому Егору, но наблюдая за своим другом я понял, что он время от времени бросает обеспокоенные взгляды в сторону того странного субъекта с большой головой и серой кожей.
– Егор Дмитрич, в нашем отряде тоже не последний человек, – примирительно улыбнулся Черкашин. – Но, скорее всего, наш гость прав. Гром вернется, вот тогда соберемся и все обсудим. – Произнеся это Иваныч легонько подтолкнул меня куда-то в глубь подземелья. – Пошли полковник. Надо твоего приятеля доктору показать.
– Сначала обшмалили как свинью, а теперь к доктору… – буркнул Леший, комментируя это предложение.
– Что сделано, то сделано, – бессильно пожал плечами Черкашин и как бы во искупление вины добавил: – А доктор у нас, между прочим, хороший. Можно сказать, светило медицины.
Дальнейшее продвижение вглубь пещеры проходило при свете все той же керосиновой лампы, которую продолжала нести Татьяна. Мы брели по довольно широкой расчищенной от камней тропе. Она петляла меж крупных каменных глыб и все больше приближала нас к черным провалам, видневшимся у одной из стен. Несколько раз там мелькали пятна света, но вскоре они исчезали, вновь погружая туннели в объятиях мрака и безмолвия.
– Сколько у вас людей? – поинтересовался я у Черкашина.
– Гром тебе расскажет, если, конечно, сочтет нужным.
Черкашин отплатил нам той же валютой, и называлась она недоверие. Вообще-то, по большому счету, оно и правильно. Ведь в этом проклятущем месте черти что твориться! Цирк-зоопарк, поневоле сделаешься недоверчивым и подозрительным.
Это проклятущее место, – повторил я про себя и, не откладывая в долгий ящик, решил выяснить еще хоть что-нибудь. Ведь существовали вопросы, которые по моему глубокому разумению не попадали в разряд запретных тем.
– Иваныч, мы тут вчера вашу тягучку или тянучку видели…
– И как? – прищурился старожил.
– Впечатляет, – сознался я. – Только одно не понятно: какого дьявола вы от нее в пещере прячетесь? Ведь эта хрень и под землей тоже шастает? А если она здесь рванет, то завалит всех к едрени фени. Бризантность то у этой штуки будь здоров!
– Может, конечно, и сюда заползти, – согласился Черкашин. – Только что с того. Не взорвется ведь.
– Как не взорвется?
– А вот так, – хмыкнул «серый». – Под землей эта штука пока не работает. Не детонирует, значит.
– «Пока»? – следивший за разговором Леший сразу обратил внимание на подозрительное слово.
– Тянучка запрограммирована на работу на поверхности. А под землей у нее… Как бы это лучше сказать… – Иваныч на секунду задумался. – Транспортный режим, что ли. Ее ведь из-под земли к нам и присылают. Так что пока на Базе не смекнули, что мы в пещерах ошиваемся, а вовсе не на кораблях, опасности вроде нет.