Олег Шовкуненко – Бой без правил (страница 52)

Дальше разговор как-то не заладился. Мои собеседники уже практически между собой обсуждали возможность или невозможность существования «Железного острова», проблемы и сложности, которые непременно должны были возникнуть у его жителей. Все эти разговоры я слушал невнимательно. Во-первых, потому что в данный момент эта тема меня как-то совсем не занимала, а во-вторых, потому что чертовски устал. В таком состоянии хотелось просто замереть, затихнуть. Не важно сидя или лежа, главное чтобы был покой и никакая сволочь тебя не трогала.

Наверное мой измученный организм так и поступил. Повернув какой-то невидимый верньер, он уменьшил голоса сидящих рядом людей и позволил мне погрузиться в легкое забытье. Правда это было лишь забытье от событий, происходящих здесь и сейчас. Что же касается прошлого… В голове плавно, сменяя друг друга, в строгом хронологическом порядке стали проплывать картины сегодняшнего дня. Смерть здоровяка морпеха, черный, словно обугленный Троицк, Хозяин леса, Серебрянцев со своей установкой, неизвестно кем расстрелянная колонна, таинственный город на месте коттеджного поселка, кладбище, полное упырей, взрыв гранаты, контузия Лизы, ранение Пашки… Цирк-зоопарк, Пашка! Вдруг вспомнив о мальчишке, я встрепенулся. Сколько же времени прошло с тех пор, как я покинул местную больничку? В поисках часов мой взгляд пробежал по запястьям соседей. Первым на глаза попался старенький тертый «Полет», красовавшийся на руке Устинова.

— Сколько там на твоих золоченых? — я ткнул Диму в бок.

— Одиннадцать скоро, — тот мельком взглянул на циферблат.

— Спешишь куда? — наше перешептывание не укрылось от Морозова.

— Спешу, — я сперва хотел не углубляться в объяснения и проучить этого местного Лаврентия Берию, но в комнате вдруг повисла напряженная тишина. Разрядить ее кроме меня больше было некому. — Я тут пацана привез. Без сознания он. Ваш доктор вколол ему что-то и сказал, что через час все выяснится. Так вот час уже давно прошел. — Прояснив ситуацию, я счел, что формальности улажены и можно, так сказать, откланяться. — Так что, пожалуй, пойду. Выясню как там дела. А поговорить мы еще успеем. Мне у вас дня два, а то и три погостить придется. Если не выгоните, конечно. — Тут я невесело улыбнулся, тем самым отплачивая всем тем, кого раньше называл товарищами.

Ушел я, как говорится, громко хлопнув дверью. Ну вообще-то не особо громко… А так, умеренно. Все же, как-никак, в гостях. Скандалить не стоит, а то еще чего доброго выпрут. А вот тонко и элегантно намекнуть, что козлы они все, это да, это вполне даже можно.

Подействовал ли грохот закрывшейся двери на местный актив, не знаю. Зато я совершенно ясно понял, что разбудил небольшого человечка, прикемарившего прямо на полу полутемного холла. Фигурка вздрогнула и резким рывком села. Мятая бейсболка с головы спала, и по плечам рассыпалась копна густых каштановых волос.

— Лиза?! — я рванулся к девушке. — Ты что тут делаешь? Как Павел?

— Все нормально, — спросонья моя подруга терла кулаками глаза. — Он пришел в себя.

— Фух, слава богу! — я схватил девчонку под руки и одним рывком поднял с пола. В еще недавно переломанных ребрах почувствовалась легкая ноющая боль, но она уже совсем не тяготила. — А ты чего тут? К тому же на холодном разлеглась! Простудишься, потом еще и тебя лечить.

— Я тебя ждала, — Лиза виновато улыбнулась. — Ты же сказал, что ненадолго. Поэтому я и решила… Даже вот поесть тебе принесла.

Она указала на стоявшую на полу битую эмалированную миску с какой-то мутной клейкой массой внутри. В ней как свечка в подсвечнике торчала погнутая алюминиевая ложка.

— Овсянка, — догадался я.

— Овсянка, — кивнула моя подруга. — Язвенники поделились. Решили, что чем быстрее ее съедят, тем раньше им что-то другое приготовят.

— Наивные, — я наклонился и поднял с пола миску.

— Холодная уже, — Лиза с сожалением развела руками.

— Солдатам не привыкать, — я выдернул ложку.

— Прямо здесь будешь есть?

— Говорю же, солдатам не привыкать.

С этими словами я быстро стал запихивать в рот ложку за ложкой. Клейкую солоноватую кашу глотал практически не жуя. Цирк-зоопарк, я только сейчас осознал как голоден! Лиза наблюдала за мной с легкой улыбкой.

— Ты прямо как мой папа. Тот тоже все куда-то спешил и ел на ходу.

Это сравнение меня как-то уж больно проняло. Папа… Все верно, я ей как раз в папы и гожусь. И отношение у меня сейчас к этой девчонке по большей части теплое, отцовское. Куда-то запропастилось то чувство зверского голода, которое испытывает самец при виде аппетитной самки. Еще раз прислушавшись к самому себе, я понял что не ошибся. Сейчас мы просто близкие люди, отец и дочь, ну или, в крайнем случае, брат и сестра.

И все же мужское самолюбие, загнанное в дальний глухой угол, пыталось протестовать. Оно нашептывало мне, что была страсть, был трепет, что прошлой ночью в Одинцовском убежище мы неистово желали друг друга.

— Мне его очень не хватает, — Лиза продолжала думать об отце. — Мы с ним часто сорились, подолгу не разговаривали. Теперь-то я понимаю, что во многом он был прав, а я… Я была самой настоящей дурой.

Но вот и все, конец! Как женщину я ее сейчас воспринимать не смогу. На сегодня Лиза превратилась в маленькую, усталую, грустную девочку.

— Пойдемка, пожалуй, спать, — одной рукой я обнял девушку за плечи и притянул к себе.

— Я к брату… — начала было она.

— Пашка спит?

— Когда уходила, спал. Ему снотворное дали.

— Вот и хорошо, пусть спит. У него там полная палата народу, тот же Нестеров, к примеру. Так что без присмотра не оставят. А тебе выспаться надо. Вон, еле на ногах держишься.

— Я только на секунду загляну…

— Спать, я сказал!

Я взял из рук девушки ее АКС и закинул его себе за спину. Пусть составит компанию своему брату-близнецу. Пристроив оба автомата, я взял Лизу за руку и потянул ее к выходу.

Недалеко от штабного здания горел большой костер, у которого дежурили два автоматчика. Конечно же оба из Дома Устинова. Проходя мимо, я зашвырнул в огонь миску и ложку. Не мыть же это убожество в самом-то деле! А так обгорят и никаких тварей привлекать не станут. Караульные поняли мой поступок и благодарно закивали. Еще бы не закивать, ведь именно им вменялось в обязанности вычищать свою зону от всякой мелкой швали. Причем само собой патроны на это дело тратить не дозволялось. Вот и молотили они циклопов, слизняков и прочую вредоносную шушару кирпичами да палками. Переступив через пару именно таких вымазанных в кровь и кишки дубин, мы с Лизой и двинулись дальше.

Мы обогнули огромный производственный корпус и оказались прямо перед местной гостиницей. Собственно говоря гостиницей это называлось скорее для смеха. В пустых залах старого наверняка еще сталинской постройки здания валялись груды матрасов, добытых в окрестных жилых домах, так что любой гость Подольска, мог прийти сюда и спокойно переночевать. Конечно личностей уж очень замызганных в гостиницу не пускали. Не хватало еще прямо в центре поселка устроить эпицентр какой-нибудь заразы.

На входе под одинокой тусклой лампочкой сидел дежурный. Это был вечно страдающий бессонницей дед Кузя. Я его хорошо знал. Так уж получалось, что практически во время всех моих визитов на посту оказывался именно он. А может Кузьма Иванович и не сменялся никогда? Жил где-то здесь, как Надеждин в своем штабе.

— А, товарищ полковник, очень рад! — старик протянул мне свою худощавую пятерню. — Опять значит к нам.

— Опять, — я кивнул.

— А это кто тут у нас? — дед Кузя подслеповато уставился на Лизу.

От того как Кузьма Иванович очень сурово таращился на девушку, мне даже стало смешно. Показалось, что старик вот-вот объявит: «После двадцати трех ноль-ноль посторонние в номера не допускаются».

— Меня Лиза зовут, — моя спутница тоже улыбнулась. — Кузьма Иванович, мы тут у вас уже останавливались, когда из Харькова пришли.

— Харьковские? Как же, как же, помню! — старик повеселел. — Хорошие люди. Очень хорошие. Интеллигентные. Много интересных историй мне тогда понарассказали. А то знаете, товарищ полковник, газет то теперь нет, не печатают, так что новости только так, у живых людей и узнаешь.

— Тут где-то наша команда должна квартировать, — честно говоря, у меня не было ни сил, ни желания задерживаться около пожилого полуночника и чесать с ним языком.

— Военные? Четверо?

— Так точно.

— Тут они. На второй этаж прошли. Тоже хорошие люди. Дров наносили. Костер жгут.

— Костер дело хорошее, — от одного только упоминания о костре по телу побежало тепло. — Пошли, — я потянул Лизу по лестнице.

— Там… направо… — прокричал нам вслед старик.

— Спасибо, разберемся.

Свет костра и впрямь был хорошо различим в полутемных коридорах. Он наполнял мрак легким красноватым свечением, которое колебалось подобно набегающим на берег волнам. Наблюдая за этой картиной, я подумал как все-таки восприятие окружающего мира зависит от состояния человека. Сейчас огненные отблески у меня ассоциировались с ласковым морским прибоем. Но окажись мы не в тихом, полностью безопасном здании внутри охраняемого периметра, а к примеру в каком-нибудь доме на окраине города, и огненные отблески уже воспринимались бы совершенно по иному. Они бы походили на лапы жутких невиданных монстров, которые шарят впотьмах, охотясь за своими жертвами.