Олег Шовкуненко – Бегство (страница 50)

— На кой черт нам эта штука? ― не понял Сергей.

— Терпение. Сейчас увидишь, ― Вика разблокировала тактильную панель и тронула ее пальцем.

В тот же миг весь окружающий мир вздрогнул и превратился в водоворот неестественно насыщенных цветных пятен, которым даже чисто теоретически не могло быть места в унылом казенном убранстве военной гостиницы. Всего через мгновение эти пятна стали обретать четкие контуры и формы, превращаясь в совершенно конкретные предметы. С ощущением полного дежавю Корн вертел головой по сторонам и разглядывал тяжелые расшитые безвкусным золотым узором портьеры, легкий струящийся шифон высокого балдахина, затейливые витые быльца огромной кровати, волны переливающихся цветом вороного крыла простыней.

— Ну, как? Нравится? ― сладкий голос Виктории стал будто дополнением ко всему этому гламуру.

— Это что…? Это откуда…? ― ошарашенный юноша провел рукой по гладкой шелковой простыне, которой вдруг оказалась застелена его кровать.

— Вот отсюда, ― девушка потрясла приборчиком перед носом своего друга. ― Это нейротранслятор. В него много чего можно загрузить: интерьеры, пейзажи, даже кое-какие игровые эпизоды. После включения он установит связь с PIP-имплантатами. Вместе они погрузят нас в совершенно иную реальность. ― На этом месте Вика поправилась, ― Вернее, как видишь, уже погрузили.

— Хм, бывал я в этой реальности, ― Сергей многозначительно хмыкнул и еще раз обвел взглядом до неузнаваемости преобразившийся гостиничный номер. ― У Виккерса что, ничего другого не нашлось?

— Блин, а он сказал, что тебе понравится, ― в голосе девушки послышалось горькое разочарование, даже обида.

— Вырубай! ― приказал Корн

— Это еще почему? ― заупрямилась Вика.

— По нескольким причинам. ― Сергей притянул к себе девушку, дабы та ни в коем случае не почувствовала себя обиженной или того хуже отвергнутой. ― Во-первых, меня все и так устраивает, даже больше того, твоя красота на фоне этих унылых серых стен выглядит куда ярче и привлекательней, чем в окружении всего этого золоченого хлама.

На этом месте Корн сделал широкий жест рукой, указывая на виртуальное, но от этого не ставшее менее роскошным убранство комнаты.

— Льстец… причем, не по возрасту искусный, ― Вика вновь улыбнулась и тут же обвила шею юноши руками.

Однако охотник был вознагражден не только объятиями. Виктория повалила друга на подушку и жадно впилась в него губами. Ее поцелуй заставил сердце Сергея радостно екнуть. Это не был какой-то там жутко эротический засос с применением языка или кусанием губы, какой по слухам практикуют большинство местных шлюх, в нем не чувствовалась и фальшь нимфоманки, у которой просто в очередной раз свербит между ног. Вика целовала его как по-настоящему любящая женщина, которая с наслаждением дарит жар своего тела и с упоением пьет дыхание единственного, самого дорогого ей человека. Сейчас она готова была отдать ему всю себя без остатка.

— Стоп! Погоди! ― выдохнул Корн, когда почувствовал, что девушка сама стала стаскивать с себя комбинезон.

— Что опять не так? ― Виктория отстранилась и, откинув упавшие на глаза белые локоны, в упор поглядела на своего друга.

— Ты не спросила: «Что, во-вторых?».

— Во-вторых? ― Вика насторожилась.

— Ну, да, ― охотник кивнул и напомнил: ― Во-первых, это было про то, что ты и так сногсшибательно смотришься без всех этих дополнительных спецэффектов.

— Ага, помню. ― Девушка заметно повеселела, когда поняла, что проблема заключается вовсе не в их отношениях, а в устройстве, которое она принесла с собой. ― Значит, теперь я должна узнать вторую причину, по которой должна отрубить нейротранслятор?

— Точно.

— Ну, и…

— Понимаешь, мне почему-то не особо хочется, чтобы завтра весь батальон с интересом рассматривал крутое порно с нашим участием.

— Э-э-э…

Виктория несколько секунд растерянно хлопала своими длинными, оказавшимися натуральными, а вовсе не накладными ресницами, пока, наконец, до нее дошло. После этого блондинка поднесла к лицу все еще зажатый в ее руке прибор и поглядела на него одновременно с ужасом и отвращением, будто на ядовитую змею.

— Вот же скотина! ― в конце концов, прошипела она со злостью, и Сергей подумал, что Виккерсу в этот миг очень сильно икнулось.

— Добро пожаловать в армию! ― охотник напомнил подруге ее собственные слова. ― Здесь у народа довольно ограниченный выбор развлечений.

— Развлечений им, блин, захотелось! А не пошли бы в жопу, уроды! Все! Хватит! Шоу с моим участием закрылось навсегда! ― Вика выкрикнула это в нейротранслятор, будто в нем и впрямь находился потайной микрофон, с помощью которого Виккерс мониторил текущую обстановку.

Поддавшись справедливому гневу, девушка замахнулась для того, чтобы размозжить шпионское устройство о ближайшую стену, однако наблюдательный охотник из клана жестянщиков остановил ее:

— Просто отключи.

— Лучше разбить, чтоб уж наверняка! ― заупрямилась Виктория.

— Корпус сделан из D-полимера. Это очень прочная штука. Танком дави, не раздавишь! ― Сергей ухмыльнулся. ― Судя по количеству царапин и вмятин на поверхности, ты не первая, кто пытается избавиться от этой штуковины.

— А ты уверен, что после отключения связь с нашими чипами разорвется? ― Виктория колебалась.

— Не уверен, ― Корн испытующе поглядел на Вику. ― Ну-у-у, если существует такая опасность, то… может нам лучше отказаться от этой ночи?

— Сдурел что ли?! ― воскликнула девушка, после чего вновь обвила руками шею Сергея, будто тот мог от нее сбежать. Понизив голос до шепота, Виктория сообщила своему другу страшную тайну: ― Меня гормоны уже прямо на куски рвут. Я просто жуть как тебя хочу.

Как раз после этого откровения роскошное убранство гостиничного номера поблекло, развалилось на мутные призрачные лохмотья, из-под которых тотчас же проступили клепаные металлические стены, окрашенные в «жизнеутверждающий» серый цвет. Девушка отключила нейротранслятор, и Сергей тут же почувствовал некое облегчение. Вот теперь все правильно! Покончено с последней фальшью и ложью. Теперь они там, где и должны быть. Теперь они те, кто есть. Теперь только им решать судьбу своих грешных душ и тел.

О том, что тело Виктории уже готово перейти под полную власть Сергея, было сказано в открытую, и новгородец вовсе не собирался отказываться от этого предложения. Уняв дрожь в руках, юноша с основательностью человека, имеющего на ЭТО полное право, продолжил снимать с девушки ее комбинезон. Так плавно и нежно обычно родители извлекают своих чад из перемазанных в сладкую кашу кофточек и свитерков. Виктория приняла эту игру и с улыбкой протягивала Сергею сперва одну руку, затем другую, а он осторожно стягивал с них плотную защитную ткань, изобилующую всевозможными вставками, усилителями и прокладками.

Когда руки девушки оказались полностью освобождены, охотник спустил комбинезон подруги ей на бедра и, слегка отстранившись, впился взглядом в ее грудь. Теперь Корн получил возможность лицезреть ее без помех, и от увиденного у него по-настоящему захватило дух.

— Охренеть, она и впрямь великолепна! ― не удержался от восторженного восклицания Сергей, чем ответил на некогда заданный девушкой вопрос.

Молодой человек действительно раньше не видел ничего подобного. До Виктории у Сергея была всего одна сексуальная партнерша ― Кристина, которая не могла похвастаться совершенством своих форм. Да, собственно говоря, Корн и не особо гонялся за этими самыми формами. Он принимал Кристину такой, какой та была, и простодушно умилялся двумя небольшими бугорками, именуемыми ее грудью. Однако сейчас многое изменилось. С глаз охотника спала поволока сентиментальности. Сейчас он любил глазами, руками, кожей, членом, но совершенно не уверен, что сердцем. Он перестал быть романтическим юнцом и превратился в солдата, который неистово желал плоти: роскошной, сочной, волнующей, зовущей. И удача! Вика сполна могла утолить этот голод.

Юноша протянул руку и коснулся одного из идеально правильных золотисто-розовых полушарий. Грудь Виктории оказалась горячей и мягкой. Просто удивительно какой мягкой! Казалось даже невероятным, что при такой нежной структуре она умудряется сохранять свою идеальную форму и почти не провисать. Сергей развернул кисть и, едва касаясь, будто котенка, погладил грудь девушки наружной стороной пальцев: вверх-вниз, вверх-вниз…, дотронулся до изящных коралловых сосков.

От этих легких, как дуновение бриза, прикосновений Вика задрожала, ее соски потемнели и набухли. На несколько секунд девушка будто впала в некое подобие транса, а когда очнулась, то жадно схватила ласкавшую ее руку и потянула вниз, под складки висящего на бедрах комбинезона. Корн позволил ей сделать это и уже через мгновение узнал, что на самом деле именуется настоящим жаром.

Все, что произошло потом, отложилось в памяти Сергея чем-то вроде стробоскопического шоу, состоящего из чередующихся вспышек восторга и полного безумия. Вот он хватает Вику в охапку, валит на кровать и уже сам оказывается сверху. Юноша припадает к ее великолепной груди, лижет и кусает набухшие ягоды сосков. Вика громко стонет, но вовсе не от боли, а от наслаждения. Сергей знает это совершенно точно, так как подруга держит его голову своими руками и все не позволяет оторваться. Но ему необходимо оторваться, он хочет оторваться! Ведь просто целовать ее грудь ― этого уже мало, это какие-то жалкие крохи в то самое время, как ему дико, безумно хотелось большего, намного большего… или даже всего, целиком, одним огромным сочным куском!