Олег Шелонин – Царский сплетник (страница 59)

— Ры-ы-ыбка-а-а… — страстно мурлыкнул он.

— Скорее, акула, — пробормотал юноша, с трудом протискиваясь в ворота. — Чего глаза выпучил, Жучок? Рыбку при ни май. А ты, Васька, топор тащи. Такого монстра одними зубами не разделаешь. Ой, чую, достанется мне за все эти художества от царя-батюшки. Операция «Большой улов» заканчивается и начинается другая — «Ты что, сволочь, наделал?».

Виталий словно в воду глядел. Не успели Васька с Жучком отволочить добычу на плаху, как со стороны ворот послышался нетерпеливый стук.

— Царского сплетника срочно требуют к царю-батюшке! Живого или мертвого!

— Ты что, сволочь, наделал?

Это было первое, что услышал царский сплетник, как только вошел в тронный зал. В голову ему полетела держава. Виталий поймал ее, деликатно сдул с символа царской власти невидимую пылинку и вернул его обратно Гордону, Умудрившись при этом увернуться от скипетра, которым Державный норовил садануть ему по лбу.

— Так его, царь-батюшка, так! — радостно загомонила боярская дума.

— Цыц! — прикрикнул на бояр Гордон, — Без вас знаю как!

Василиса, сидевшая рядом с мужем на своем троне, ласково погладила супруга по руке.

— Да спокоен я, спокоен, — прорычал Гордон и опять набросился на царского сплетника: — Ты что, сволочь, наделал? Весь город на ушах стоит! Ты чего в своей газетенке понаписал, бумагомарака хренов?

— В смысле как чего понаписал? — нейтральным тоном переспросил Виталий.

— Вот это вот твоя работа? — гневно тряхнул листовкой, содранной с какого-то столба, царь-батюшка.

— Моя.

— И ты хочешь сказать, что все это правда?

— Истинная правда. От слова до слова! — уверенно заявил юноша. — Я вам больше скажу…

— Молчать! Ты наговорился уже! — гневно рявкнул Гордон, еще раз тряхнув листовкой. — Народ Великореченский как с ума сошел. Его теперь к реке калачом не заманишь!

— А уж слухи-то какие страшные ходят! — радостно подхватил глава думы боярин Буйский, — Будто бы корабль по реке Великой ходит, а на нем мертвые с косами стоят и рыбаков стращают. Костями своими трясут и жалобятся: «Зря мы наперекор указу царскому пошли! Вот что с нами теперь за это сталось!» Из-за этого ирода, — ткнул пальцем в Виталика Буйский, — у нас половина рыбаков заиками стала!

— Небольшое уточнение, — деликатно кашлянул царский сплетник, — не рыбаков, а браконьеров.

— А где нам теперь рыбку свежую брать? — взвился царский воевода.

— На базаре вся рыба исчезла!

— А я ушицу люблю. Из чего ее теперь делать прикажешь, собака?

— На кол его, царь-батюшка! На кол ворога! — начала входить в раж боярская дума.

— Ну и что ты на это скажешь? — обжег гневным взглядом царского сплетника Гордон.

— Даже не знаю, как быть, — вздохнул Виталий. — Правду скажу — не поверите, совру — на кол посадите.

— Правду давай, — оживился Гордон. — Люблю забавные байки. А насчет кола не волнуйся. Если к Малюте попадешь, до него не доживешь. Очень ему хочется испанский сапог на ком-нибудь примерить.

— Это меня успокаивает, — хмыкнул юноша и начал говорить «правду», — Я, как истинный профессионал газетного дела, еще вчера почуял неладное, хотя подозрения о грозящей Великореченску беде зародились у меня гораздо раньше.

— Когда именно? — потребовал уточнения царь.

— Да почитай сразу, как твоя боярская дума мне то дурацкое задание насчет браконьеров дала, — спокойно ответил царский сплетник и, заметив мимолетную улыбку, скользнувшую по губам Василисы Прекрасной, продолжил как ни в чем не бывало: — И пришлось мне обратиться к волхвам, колдунам да ведуньям всяким за помощью.

— Ты что, с ума сошел? — расстроился царь. — К нечисти за помощью обращаешься и нам тут об этом рассказываешь?

— Так ты ж правду просил говорить, царь-батюшка. Опять же не надо забывать, что я царский сплетник. Мне по должности положено информацию любыми путями собирать и на страницах своей газеты ее выкладывать. А уж где, как и каким способом я эту информацию добыл — никого не касается.

— Даже меня? — ахнул Гордон.

— Даже тебя, — кивнул Виталий. — Профессиональная этика. Если я свои источники информации буду всем подряд сливать, со мной работать никто не будет. Мои информаторы должны быть уверены, что за царским сплетником они как за каменной стеной!

— Вот у кого вам учиться надо! — треснул по подлокотнику трона скипетром Гордон, обводя суровым взором боярскую думу, — А вы только и делаете, что грызетесь да кляузы друг на друга строчите. Рассказывай дальше, — уже более благосклонно кивнул он Виталию, — что интересного от нечисти узнал?

— Узнал, что заговором на великой Руси попахивает, — начал перечислять юноша, — Узнал, что появится на Великой реке корабль-призрак и сначала будет рыбаков пугать, а потом, ежели ослушаются они указа царского и опять браконьерствовать замыслят, пойдут эти мертвые со своими крючьями абордажными да косами ржавыми на Великореченск — виновных резать. И не только их, но и всех членов их семей со всем подворьем в придачу.

Виталий все это рассказывал, не сводя глаз с царя, и очень жалел, что не имеет глаз на затылке. Очень ему хотелось посмотреть на реакцию бояр: не дернется ли кто в страхе, не спадет ли с лица?

Глаза на затылке ему не потребовались. Боярская дума взвыла так громко и горестно, что сразу стало ясно: чьи холопы и по чьему приказу на Великой реке браконьерством промышляют.

— Я думаю, царь-батюшка, что с браконьерством на нашей Великой реке покончено, — удовлетворенно сказал юноша, выразительно ткнув большим пальцем руки за спину.

В ответ дума взвыла еще жалобней, сообразив, что сама себя сдала державному. Василиса Прекрасная звонко рассмеялась, благосклонно глядя на царского сплетника.

— Ну что, господа бояре, выполнил ваше условие царский сплетник? — весело спросила она.

— Выполнил, — стыдливо понурилась боярская дума.

— Значит, газете на Руси быть? — задала еще один вопрос царица.

— Быть, — покорно кивнула дума.

— Тогда по тысяче золотых с каждого боярского подворья в казну! — рявкнул царь.

— Да мы уже давали! Теперь-то за что? — попытался было вякнуть царский воевода.

— За шалости браконьерские отступные! — прорычал царь. — Чтоб к утру деньги были в казне, а не то всех на кол! Я вам покажу, как указов царских не слушаться. Слышь, Лексеич, — испытующе посмотрел он на Виталия, — ты там ничего больше у этих колдунов не накопал?

— Кое-что накопал, но это только для твоих ушей информация, царь-батюшка, ну и твоих, царица-матушка.

— Ясно. Вон отсюда! Все вон, кроме царского сплетника. Тронный зал молниеносно очистился от бояр.

— Пошли в мой кабинет, — распорядился царь. Гордон помог спуститься с трона своей супруге, подхватил ее под ручку и энергично потащил к выходу из зала. Юноша поспешил вслед за ними. Оказавшись в своем рабочем кабинете, Гордон пододвинул Василисе кресло, жестом предложил садиться царскому сплетнику и сам сел напротив него рядом с женой.

— Ну выкладывай, что еще накопал?

— Погоди, царь-батюшка, на сухую язык говорить отказывается, в горле пересохло. Прикажи подать сюда бочонок доброго пива, и тогда я тебе что-то очень важное покажу.

— Гмм… сделаем. — Гордон сдернул со стола серебряный колокольчик и яростно зазвонил. — Бочонок пива сюда срочно! — приказал он сунувшему в кабинет нос слуге.

Через пару минут слуги внесли в кабинет бочонок пива и три кружки.

— Ну что там у тебя такого важного. Показывай, — распорядился царь.

— Во! — вытащил из кармана засушенную пиранью царский сплетник и начал стучать ею об край стола. — Это и есть та самая дрянь, что всех браконьеров от Великой реки отвадила, — сообщил он опешившей царской чете. — Такая грызучая, зараза! Но под пивасик идет хорошо.

— Так это ты эту страсть в реку Великую выпустил? — побагровел царь.

— Что ты, царь-батюшка? — обиделся Виталий. — Я с головой еще дружу. Чисто на нашей Великой реке. Я просто использовал подвернувшийся мне в виде этой рыбки шанс, Чтобы запугать браконьеров, ну и вычислить, на кого они работают. Оказалось, на бояр, задание которых я заодно и выполнил.

— Рыбка откуда? — требовательно спросил царь.

— Не скажу.

— Как смеешь? — возмутился Гордон.

— Царь-батюшка, рыбку эту в Великореченск доставили для совершения террористического акта, это мне ясно как божий день. К счастью, мне удалось в это дело вовремя вмешаться и у злодеев ее отбить. Есть уже первые подозреваемые, но, если я тебе их сейчас назову, они ж сразу у Малюты на дыбе окажутся. Так ведь?

— Так.

— А вот этого делать пока категорически нельзя.

— Почему?

— Потому что я вышел пока на пешек, а нам надо взять ферзя. Если раньше времени пешек возьмем, то ферзь тут же затаится, личину сменит и опять козни да смуту строить начнет.

— Голова-а-а…