Олег Шелонин – Корабль призраков (страница 37)

– Я думаю, не стоит обнародовать этот прискорбный факт, – покраснел Лепестков, сердито косясь на дочку.

– И я того же мнения, – улыбнулся Блад. – Итак, продолжим. Самого зверя ни я, ни Джим не видели. Видели лишь воздушное явление. Схлопотали от нее, только когда начали тянуть руки куда не надо. Я, чтобы проверить: не голограмма ли передо мной, Джим, возможно, с той же целью, – усмехнулся Питер. – Коснуться дивы не удалось никому. Сразу удар со всеми вытекающими отсюда последствиями. В душевой я обнаружил уже более реальные следы. Мокрые отпечатки звериных лап. Прошу обратить внимание: только их. Следов девушки не было. Именно поэтому у меня возникло предположение о наведенном мороке. Отсюда вывод: зверь агрессивен, если кто-то куда не надо тянет руки. Объясняю это так подробно, потому что мне сейчас потребуется помощь всех членов экипажа и вам придется почти безнадзорно гулять по этажам. Так что, если увидите белокурое видение, руки к ней не тянуть. Лучше сразу станером. А теперь о главном. После входа в подпространство произошла авария. Суть ее объясняю в трех словах: отказали скачковые двигатели.

– Кэп, а ты уверен, что они отказали? – вскинулся Гиви.

– Да. Я только что оживил инфопанель. Итак, двигатели отказали, но, чтобы произвести ремонт, их надо найти.

– Не понял… – опешил Фиолетовый.

– Они пропали, – пояснил Блад.

– Как пропали? – выпучил глаза штурман.

– Молча, – коротко ответил Питер. К сожалению, он смотрел в тот момент на Фиолетового и не заметил, как многозначительно переглянулись юнга с гномом. – Пропали, и все. Если мы их вовремя не найдем и не приведем в порядок, то корабль начнет консервацию, а нам придется лечь в анабиозные камеры. До часа Х осталось меньше суток, а если быть точнее, то девятнадцать с половиной часов.

– А наши зверушки? – ахнула Алиса.

– Будем надеяться, что анабиозных камер на всех хватит, но я бы предпочел заняться поисками двигателей, а не этой ерундой, – жестко сказал Блад. – Сергей Павлович, сколько времени зверинец может обойтись без вас? – повернулся капитан к профессору.

– Корма им насыпали достаточно. На сутки хватит, – уверенно ответил Лепестков.

– Вот и прекрасно. Тогда разделимся на группы и начнем исследовать корабль. Первоочередная задача – составить его подробную схему. В объеме. На всех уровнях. Это довольно хлопотно, но просто. Для этого надо спускаться или подниматься по лестницам. Предупреждаю сразу: лифтами не пользоваться, сердцем чую – опасно. На уровнях вы находите пожарные щиты…

– А это что такое? – спросил Фиолетовый.

– Это то, что вы приняли за исторический музей, – усмехнулся Блад. – Пожарный щит, на котором крепится конусообразное ведро, топор, багор и огнетушитель. Рядом с ним на стене висит схема эвакуации при пожаре. Это очень удачно. Именно ее мы и скачали на этом уровне в Иторы и коммуникаторы. Итак: идете, находите пожарный щит, копируете данные со схемы исследуемого яруса и пересылаете их на мой коммуникатор, где будет накапливаться информация… Впрочем, эти данные вы можете пересылать всем. Такая информация лишней не будет. Жаль только, что не все древнеэпсанский знают. По мере накопления информации будет создаваться объемная схема корабля, что поможет нам в поисках пропавших двигателей. Скорее всего, в процессе трансформации «Ара-Беллы» их занесло в какой-нибудь другой отсек. К счастью, десять уровней, начиная со сто десятого и кончая сто девятнадцатым, уже исследованы. Гивиниан, перекиньте эти данные на наши приборы. – Бортмеханик активировал свой перстень на передачу, перекидывая информацию. – Прекрасно. Алиса, профессор и штурман исследуют верхние уровни. Для ускорения процесса вы там разделитесь. Штурман для начала берет на себя со двадцатого по сто двадцать девятый уровень, профессор с Алисой – со сто тридцатого по сто тридцать девятый. Юнга и боцман исследуют нижние уровни. Каждому по десятку этажей.

– А вы, капитан? – спросила Алиса.

– Я сижу здесь и анализирую полученную информацию. У меня есть преимущество: знание языка, и оно должно помочь мне в анализе ситуации. А теперь вооружайтесь!

Блад кивнул Гиви, и тот вывалил на стол извлеченные из сейфа капитана станеры.

– Не думаю, что в этом есть необходимость, – засомневался профессор. – Мы с дочкой умеем обращаться с животными…

– Рад за вас, но оружие из рук не выпускать! – тоном, не терпящим возражений, приказал Блад. – Было уже два нападения. Если б не жесткий лимит времени, я бы вас с Алисой вообще в каюте запер до поимки этого зверя, а нам к тому же придется разделиться. Животное обладает способностью превращаться в невидимку. Так что при любом подозрительном шорохе или движении палите, не раздумывая. Потом разберемся, кого пристрелили. Вопросы есть?

– Вопросов нет, – засовывая станер за пояс, сказал Джим. – Беру на себя с сотого по сто девятый ярус.

– Уговорил. Я займусь теми, что пониже, – не стал возражать Гиви.

– Ну, раз всем все ясно, тогда на выход, – приказал Блад. – Жду информации. Я буду в рубке.

20

Чем дальше Черныш разыгрывал космического волка, тем больше вживался в роль и уже на полном серьезе ощущал себя не артистом на подмостках сцены, а настоящим капитаном. Положение было серьезное. Что собой представляет процесс консервации, он не знал, где находятся анабиозные камеры – тоже, а часы продолжали неумолимо тикать, ведя обратный отсчет.

Питер Блад сидел на капитанском кресле, анализируя поступающую информацию. Данные с каждого уровня он лихорадочно сканировал взглядом в поисках подсказки и на каком-то этапе понял, что давно уже ищет не пропавшие двигатели, а анабиозные камеры.

– Да чтоб меня приподняло и прихлопнуло! – разозлился Блад и попытался сосредоточиться на главной задаче, однако мысли упорно возвращались к этим проклятым камерам, которые он на схемах пока не находил.

Подспудно капитан понимал, что процесс консервации означает отключение всех систем жизнеобеспечения, а спасение экипажа и пассажиров именно в них. Но если они залягут в эти камеры, то кто извлечет их оттуда и, самое главное, когда? Сколько миллионов, а то и миллиардов лет придется блуждать в космосе, пока на их корабль кто-нибудь не наткнется? Питер потер пальцами воспалившиеся от напряжения глаза. Что-то он делает не так. Что-то упустил, явно упустил. Но что именно? Так… камеры… а где гарантия, что эти камеры уже не заняты? Блад похолодел. Что, если Джим был прав и они действительно попали на мертвый корабль? Он же огромный! Настоящий межзвездный лайнер. Тыгыдымский конь с кошачьими лапами, девица с острыми ушами… А что, если появление посторонних на корабле вызвало соответствующую реакцию и кто-то успел покинуть анабиозную камеру? Да запросто. А что, если они оттуда всей толпой полезут?

Развернулась новая голограмма. Это были данные о сто тридцать восьмом ярусе от Алисы и профессора. Бладу сразу бросились в глаза просторные помещения этого уровня, расположенные вплотную к внешней обшивке корабля.

– Ангары… – прочел Блад. – Блин! Ну конечно! Здесь же должны быть спасательные шлюпы! Только вот вряд ли на них найдутся скачковые двигатели. Так, а что-то от моих гавриков давно посланий не было.

Питер высветил все уже полученные данные в объеме и начал искать на нижних ярусах Джима с Гиви, но обнаружил их почему-то гораздо выше. Зеленые точки, отмаркированные им буквами «Г» и «Д», двигались совсем не в том направлении. Они, явно объединившись, лезли вверх, стремительно приближаясь к зоне ответственности штурмана, который копошился… нет, почему-то уже не копошился на сто двадцать седьмом уровне. Блад поспешил включить связь.

– Фиолетовый, что там у тебя стряслось? – Штурман не отвечал. – Провалиться! Неужели на киску нарвался?

Капитан выхватил из ножен шпагу, перевел ее в режим бластера и пулей вылетел из рубки. Станер, засунутый за пояс, он проигнорировал. Было уже не до сантиментов. Единственного штурмана на корабле он не собирался терять. Блад мчался по лестничным пролетам вверх, мысленно проклиная себя за безалаберность. Его команда и та раньше него почуяла неладное, на помощь спешит, а он рохля…

До сто двадцать седьмого уровня оставалось всего полпролета, когда до капитана донесся сердитый голос Гиви:

– Джим, он нам нужен был живой!

– Да не я это! Создателем клянусь! Пальцем не тронул. Я уж его и тряс и по щекам хлестал, а он все дрыхнет!

Блад удрученно вздохнул и двинулся на голоса.

– Так он живой? – обрадовался Гиви.

– Ясен хрен!

– Тогда есть шанс. Сейчас я бластером его слегка прижгу – в момент проснется и все выложит нам, гад!

– А потом?

– Штурманские карты из него выбьем, и в утилизатор.

– Правильно, – одобрил юнга, – нам на борту такая крыса не нужна. Вот только кэп…

– А чего кэп? Спишем на несчастный случай! Тут же тыгыдымский конь по коридорам скачет. Будем считать, что это он его схарчил. Но сначала пусть все выложит!

– Что именно выложит? – поинтересовался Блад, выходя из-за поворота коридора.

Юнга с бортмехаником отпрыгнули от Фиолетового и, словно нашкодившие пацаны, начали прятать за спину оружие. Причем если оружием бортмеханику служила верная отвертка-бластер, то у Джима в руке был лично им отточенный об кафель «томагавк». Штурман лежал под схемами рядом с пожарным щитом и откровенно давил храпака. Судя по всему, он был пока в порядке. Разве что щеки имели не совсем здоровый алый цвет.