Олег Шеин – От Астраханского кремля до Рейхсканцелярии. Боевой путь 248-й стрелковой дивизии (страница 13)
26 мая дивизионная разведка, возглавляемая Самаровым, попыталась взять языка. Попытка была безуспешна.
По неизвестным причинам было принято решение строить газоубежища. Их построили целых четыре. Кроме того, под газоубежища было перестроено 20 землянок. Стоит отметить, что за весь период войны на фронте немцы не разу не использовали отравляющие газы.
В мае были 10 убиты и ранены 40 бойцов (восемь человек подорвались на своем минном поле).
По состоянию на 1 июня дивизия имела 5147 винтовок, 1098 автоматов, 272 ручных и 73 станковых пулемета, 188 противотанковых ружья, 110 минометов (в том числе 50-мм - 25, 82-мм - 67, 120-мм - 18) и 68 орудий (в том числе 45-мм ПТО - 28, 76-мм - 32, 122-мм - восемь). В отличие от осени 42-го, появился транспорт. Имелось 106 грузовиков и даже три легковых машины. Численный состав дивизии достиг 8260 бойцов, из которых 3061 активный штык, 2932 бойцов подразделений усиления и 1383 человека в подразделениях обслуживания.
Дивизия была включена в состав 37-го СК. Корпусом командовал герой Сталинградской битвы генерал-майор Сергей Горохов. На протяжении последующего года вместе с другими дивизиями корпуса 248-я СД передавалась в состав 44-й, 28-й и 3-й гвардейской и 5-й ударной армий, неизменно действуя на южном крыле фронта.
Июнь прошел совершенно спокойно. 902-му СП в результате вылазки удалось захватить у немцев пулемет MG-34 с 3000 патронов к нему. Потери за месяц составили 5 человек убитыми и 12 ранеными.
В июле вспыхивали перестрелки, особенно оживившиеся в конце месяца, когда артиллерия 248-й СД поддерживала наступление 151-й СД. Однако наступление заглохло через три дня.
15 июля из 241-й штрафной роты дезертировал расчет передового поста - четыре красноармейца с пулеметом. Судя по всему, их показания были использованы офицерами противника, поскольку 16 июля в полосе 241-й штрафной роты появился немецкий взвод. Немцы подошли к окопам вплотную и смогли применить гранаты, но были отброшены огнем советских бойцов. Убитых и раненых они унесли с собой. После этого в полосе 241-й штрафной роты был выставлен стрелковый взвод охранения с двумя ручными пулеметами.
17 июля из 899-го СП попытались дезертировать еще два бойца, но они подорвались на мине.
18 июля была запланирована силовая разведка. Но немцы прижали пехоту и единственное, чем запомнился день, так это активной артперестрелкой. Только 771-й АП выпустил более 1400 снарядов и мин12 .
Спустя пару дней недалеко от окопов 899-го СП был обнаружен немец, погибший на мине. Штабисты пришли к выводу, что он хотел перебежать, но ему не повезло.
В целом потери за месяц составили 73 человека убитыми и 156 ранеными.
1 августа в ходе разведки был захвачен пленный. Попытка взять языка накануне сорвалась, поскольку немецкие караулы на передовой проявляли бдительность. Поэтому был разработан целый план вылазки в тыл врага на глубину до 500 метров. Вечером саперы проверили проходы к немецким окопам через минное поле, и отряд разведчиков из 899-го СП прошел через линию разделения. Значительную часть пути пришлось преодолевать пешком. Через какое-то время бойцы заметили немецкий патруль из четырех человек, который кого-то искал. Как выяснилось позже, немцы искали пропавшего товарища. Наши бойцы решили незаметно окружить эту поисковую экспедицию, чтобы взять в плен. В это время работала артиллерия 771-го АП с задачей шумом отвлечь внимание противника. Шума было изрядно, так как в общей сложности было израсходовано 138 снарядов. Однако взять «языков» легко не получилось. Немцы заметили движение разведчиков, и завязался огневой бой. Нам он стоил четырех человек погибшими (включая офицера) и одиннадцати ранеными. Немцы потеряли двух человек убитыми. Еще один смог скрыться, а четвертый получил ранение в ногу, и через полчаса ему оказывали помощь в советском медсанбате. Молодой уроженец Берлина Генрих Михальский показал, что учился на авиаштурмана, но вместе с товарищами по части был переведен в 15-ю авиаполевую дивизию двухполкового состава. Остальные сведения ценности не имели, поскольку про минные поля и колючую проволоку разведчики могли рассказать обер-ефрейтору больше, чем он им123.
Авиаполевые дивизии представляли собой обычные пехотные части с тем отличием, что комплектовались за счет изъятия резервов наземных служб Luftwaffe. Степень их подготовленности была не очень высока, а появление вызвано катастрофическими потерями вермахта на Восточном фронте.
4 августа проявила себя уже немецкая полевая разведка. В два часа ночи группа бойцов из 2/902 попала в засаду. Двое наших бойцов погибли, двое получили ранения, а еще шестеро попали в плен.
В целом потери за первую половину августа составили 30 человек убитыми и 54 ранеными.
Прорыв Миус-фронта
Немецкие инженерные части, используя принудительный труд населения Приазовья, сумели создать сильнейшую укрепленную линию. Вначале германские, а затем и советские штабисты и бойцы дали ей название -Миус-фронт. Рельеф местности способствовал построению многоэшелонированной обороны. Местность пересекали реки Миус, Кальмиус, Крынка и другие - с севера на юг, создавая естественное препятствие для атакующих. Их западные берега благодаря движению Луны приподняты над восточными, что давало обороняющимся превосходство в диспозиции по высоте. В междуречье природа создала многочисленные курганы. Всем этим вермахт воспользовался в полной мере.
Спустя год начштаба 248-й СД полковник Коняшко, анализируя ход боев, отмечал в докладе в штаб 32-го СК, что оборона немцев представляла собой 3-5 рядов траншей, соединенных ходами сообщения, которые были приспособлены под отсечные позиции. Противник обустроил множество ДЗОТов, а на отдельных участках создал ДОТы и бронеколпаки. В траншеях 1-й и 2-й линий были оборудованы площадки для ручных и станковых пулеметов. Интервал между ними не превышал 50 метров, что создавало сплошную полосу огневого поражения атакующих. За 2-й линией траншей были расположены огневые позиции полковых минометов и противотанковой артиллерии. За 3-й линией -позиции дивизионной артиллерии. В предполье перед передним краем немецкой обороны размещались противопехотные и противотанковые минные поля. В несколько рядов была натянута колючая проволока, которую саперы укрепили на железных кольях. Вся местность была тщательно пристреляна.
Первое наступление войска Южного фронта провели в июле. 248-я СД в нем не участвовала и даже была временно переподчинена 44-й армии, которая занимала оборону чуть южнее и держала позиции от Александровки до Азовского моря. Наступление оказалось неудачным, поскольку немцы ввели в бой подвижные резервы. Но к середине августа все немецкие резервы были переброшены к Харькову и Белгороду, где после битвы на Курской дуге войска Воронежского, Степного и ЮгоЗападного фронтов устремились на юго-запад, перемалывая одну за другой немецкие дивизии.
В новом наступлении на Миус-фронте были задействованы силы 5-й ударной, 2-й гвардейской и 28-й армий, а также 360 танков. 248-я ПД была возвращена в 28-ю армию и, более того, выведена в первый эшелон. Остальные три дивизии, оставшиеся в подчинении 28-й армии, действовали во втором эшелоне. После прорыва обороны противника 5-я ударная и 2-я гвардейская армии должны были по расходящимся направлениям выдвигаться на запад, а 28-й армии (и 248-й СД) предстояло повернуть резко на юго-запад, отсекая направление на Таганрог и вынуждая к отступлению правый фланг противника. В прорыв должны были выдвинуться подвижные части 4-го гвардейского кавкорпуса, поскольку сама 28-я армия была чисто пехотной и бронетехникой и иными маневренными частями не располагала.
Непосредственно против 248-й СД действовала 336-я ПД вермахта, но ее линия обороны была растянута примерно на 20 км, и реально дивизии противостоял примерно батальон, опиравшийся на Петрополье. Южнее, ближе к Азовскому морю, у немцев стояли 15-я авиаполевая, 17-я и 111-я пехотные дивизии, и при успехе наступления 248-й СД пришлось бы отражать их попытки прорваться на запад.
В ночь на 18 августа был назначен очередной прорыв обороны противника. 248-я СД действовала в 1-м эшелоне. Ее фронт составлял всего 2-2,5 км. Целью первого дня ставилось форсирование реки Миус в районе Петрополья. Впереди шли 905-й и 902-й СП, а 899-й располагался за ними. Из соображений скрытности дивизия прибыла на передовую до рассвета 17 августа, пройдя ночным маршем полтора десятка километров. Рядовой состав днем успел отдохнуть, а офицеры изучали оборону противника и организовали разведку бродов. Стояло лето, камыш не успел высохнуть, и ночью сквозь заросли тростника удалось перебросить пять штурмовых мостиков. Ширина реки Миус в этих местах не превышала 30-40 метров. Это давало шансы на успех.
В 05.45 артиллерия начала бить по немецким траншеям и блиндажам. Огонь продолжался 45 минут. Только 771-й АП выпустил 2400 снарядов. Помимо артиллерии и реактивных минометов, работала авиация группами по 20-30 самолетов. Штабисты 899-го СП записали, что «впереди все покрыто дымом и пылью, и ничего не видно».
Но эффект от артобстрела оказался ниже ожидаемого. Артиллеристы это объясняли тем, что разрывы от бомб и снарядов затянули все поле боя сплошной дымовой завесой124! Очевидно, что их коллеги из частей, стоявших здесь ранее, не передали таблицы пристрелянных целей и огонь велся в белый свет как в копеечку, но не по немцам.