Олег Шеин – На астраханском направлении. Хулхута – неизвестный участок Сталинградской битвы (страница 59)

13 января части 248‑й СД и 159‑й ОСБР вторично форсировали Маныч. Его опять прошли вброд, потому что за десять дней средствами переправы никто не озаботился⁵⁵⁹. Основная нагрузка легла на 899‑й СП, который был трижды контратакован противником, подтянувшим 7–8 танков и до батальона пехоты. В результате советские войска, хотя и сохранили плацдарм на южном берегу Маныча, дальнейшего продвижения не имели еще 4 дня. В журнале боевых действий 771‑го АП про танки ничего не говорится, но упоминаются 4 САУ, одну из которых артиллеристам удалось подбить⁵⁶⁰. Атака 13 января на Дивное сорвалась с существенными потерями, поскольку опять была предпринята без артиллерии. В поддержку 248‑й сд прибыла 159‑я осбр. 16 января немцы покинули Дивное, оставив небольшую арьергардную завесу. Дивное удалось взять только 17 января.

Всего в боях за Дивное только дивизия потеряла 355 человек убитыми, 700 ранеными. Потери противника были оценены командованием в 300 человек, 7 танков, 2 САУ, 2 БТР и 3 орудия⁵⁶¹.

Восточнее на фронт шагали 52‑я, 98‑я осбр и иные части резерва. Они шли в условиях безводья – отступающие немцы последовательно взорвали все колодцы. Проблем доставляли минные поля. Так, 2 января у зимовья колхоза им. Ширяева на мине подорвалась автомашина 52‑й осбр, а 4 января у песков Бузги – еще одна. Два бойца бригады погибли, двое получили ранения. Еще трое умерли по причине болезней. 15 января 52‑я осбр вышла к Манычу у колхоза Красный Октябрь⁵⁶².

Поскольку документация 16‑й мд сгорела во время бомбежек в 1945 году, определение потерь противника представляет сложность. Однако имеются сводные 10-дневные армейские отчеты в Верховное командование сухопутных сил вермахта, на которые обратил внимание российский историк Б.В. Соколов⁵⁶³. Поскольку 16‑я мд имела самостоятельную боевую задачу, в них она указана отдельно.

Из отчетов следует, что за декабрь 1942 года потеряла в калмыцких степях 48 человек убитыми, 119 ранеными и 7 пропавшими без вести. Между тем речь идет о периоде напряженных боев у Санцика, Арца-Хартолга, урочища Шалда, Нюкюна и т. д. В целом за период калмыцкой кампании, как следует из этих же отчетов, потери дивизии составили 406 убитыми, 953 ранеными и 32 пропавшими без вести⁵⁶⁴.

Зигфрид Хейнрици приветствует коллаборационистское формирование

Однако только 450‑й туркестанский батальон потерял убитыми, ранеными и пленными 188 человек из 961 человека личного состава, то есть 20 % своей численности. Принимавшие менее активное участие в боях 782‑й и 811‑й туркестанские батальоны потеряли, соответственно, 12 % и 9 % личного состава⁵⁶⁵. То есть суммарные потери только коллаборационистов из этих батальонов следует оценить в 400 человек. При этом следует иметь в виду, что туркестанцы были введены на передовую только в конце ноября.

В опубликованных на сайте российско-германского проекта по оцифровке документов вермахта материалах содержится приказ по 16‑й мд, датированный началом марта 1943 года. В нем говорится о «3000 погибших товарищей». Если учесть, что во время битвы под Москвой дивизия потеряла 1666 человек (из них не менее 400 убитыми), во французской кампании дивизия продвигалась во втором эшелоне, а в югославскую кампанию потери вермахта были символичны, то разница в 2000 убитых приходится на период лета-осени 1941 года, весны-лета 1942 года и зимнего отступления через заснеженные степи Придонья января-февраля 1943 года. Такое возможно. Но возможен и некоторый недоучет боевых потерь во время боев в Калмыкии, особенно за счет туркестанских и калмыцких частей.

Значительные потери дивизия понесла по материальной части.

Так, на 22 ноября 1942 года в дивизии оставалось всего 18 танков (6 T-II, 10 T-III, 2 T-IV), в то время как тремя месяцами ранее 116‑й тбат вступил в степь, имея 53 машины⁵⁶⁶.

Глава 5

После

Война отступила от Астрахани. Изредка разве что появлялись немецкие бомбардировщики.

8 января «юнкерсы» из эскадры KG51 «Эдельвейс» нанесли удар по станции Баскунчак. Немцев не сопровождал успех: был сбит командир эскадры полковник Хайнрих Конрад. В ночь на 1 мая бомбардировщики KG100 «Викинг» заминировали Волгу в районе Джакуевки. 4 мая одиночный самолет сбросил бомбу на Нижний Баскунчак. Наша речная флотилия активно вела работу по тралению русла реки. В мае на минах погибли канонерки «Красный Дагестан» и «Красногвардеец», а также транспорты «Ваня Коммунист», «Комсомолка», «Катунь» и три тральщика. На путь из Астрахани до Саратова караваны затрачивали до 22 суток вместо прежних девяти⁵⁶⁷.

Эпизодически приходилось вести бои с немецкими бомбардировщиками. Так, 1 июня в районе села Черный Яр бронекатер № 33 отразил шесть ночных атак Не-111. Последние сбросили около 60 бомб⁵⁶⁸. В ночь на 20 июня одиночный Не-111 3‑й эскадрильи 100‑й бомбардировочной эскадры «Викинг» разбомбил на Каспии рыбоводный завод. Вот как описал этот рейд радист Клаус Фритцше⁵⁶⁹:

«Приближаемся к дельте Волги, где по данным разведчиков, на рейде стоит добрая сотня плавающих объектов, которые необходимо уничтожить. Мы с командиром первыми на высоте 1000 метров влетаем в зону поражения. Тут же начинается частая стрельба зенитных орудий, и командир дает приказ прекратить налет, чтобы избежать ненужного риска.

Луна освещает море, и на его блестящей поверхности хорошо видно любое судно. Уходим из опасной зоны. Внизу видим крупнотоннажное судно. Совершаем круг, пытаемся определить палубное вооружение. Не стреляют. “Вниз, на бреющий полет – приказывает командир. – Долго ему плавать не суждено!”

Все остальное проходит перед глазами как кинофильм, который я смотрю с места зрителя. Переходим в пике, и слышу крик командира: “Не переключил предохранитель, бомба не взорвалась!” И в тот же момент снова начинается зенитная стрельба. Ощущаем сильный удар, чувствую боль в ноге, отказывает правый двигатель, принимаются разные меры для стабилизации одномоторного полета, но без успеха.

Клаус Фритцше незадолго до вылета на Астрахань

“Внимание! Посадка на воду”, – информирует пилот. Шум соприкосновения с водой и… тишина. Самолет плавает. Есть время выбросить и надуть резиновую лодку. Все четыре члена экипажа занимают в ней места, каждый с сумкой неприкосновенного запаса, кроме того, 4 автомата, сигнальный пистолет с ракетами, аварийный радиопередатчик, мачта, парус и медкомплект. Полезная площадь лодки небольшая, и с таким грузом людям места нет. Значит, сидим на борту, одной ногой на куче спасательных материалов, другой – в воде. Ищем весла, оказывается, одного нет. Значит, грести двум гребцам впереди слева и справа, а третьему, держать курс. Посадка и размещение закончены благополучно за считанные минуты. Все еще плавающий самолет начинает тонуть. Хвост поднимается из воды, и медленно, под булькающие звуки, наш гордый орел исчезает под водой».

А вот рассказ пассажира советского парохода, оказавшегося под градом бомб экипажа Фритцше:

«Плыл я пассажиром на грузовом пароходе из персидского порта в Астрахань. Ночью на 20 июня около полуночи подняли тревогу. Немцы налетают! На пароходе имелось порядочное число стволов зениток разных калибров. Орудийные расчеты готовились открыть огонь по приближающемуся бомбардировщику. Расчеты подчинялись какому-то молодому неопытному лейтенанту, который собрался дать на это приказ.

Но тут появился майор, тоже пассажир, но, очевидно, опытный фронтовик. Закричал, чтобы все слушали только его команды, а лейтенанта дулом нагана убедил в том, что должность командира он берет на себя. Расчетам зениток он приказал повернуть орудия в сторону луны, так фрицы видят пароход только против луны, а после сброса бомб на ее фоне должен быть виден силуэт улетающей машины. Этим он сильно рисковал, но это был и единственный шанс попасть в бомбардировщик.

Так и вышло. Бомба не разорвалась, и зенитки открыли огонь по хорошо видимому силуэту самолета. Как будто не попали, но и самолет не вернулся тоже. Только двое суток спустя мы узнали о том, что бомбардировщик типа “Хейнкель-111” был подбит в ту ночь, а экипаж взят в плен».

Не-111 был подбит канлодкой «Ленин». Кроме рыбозавода, в эту ночь немцами была потоплена нефтебаржа.

Утром лодку с немцами выловил рыбацкий мотобот. У многих членов экипажа близкие – жены и дети – погибли на борту потопленного «Хейнкелем» рыбозавода. Моряки линчевали командира бомбардировщика майора Клааса, и сильно потрепали Фритцше и двух его коллег.

Пленных пилотов поместили в импровизированную тюрьму в расположенной в южной части Астрахани школе, а после нескольких допросов повезли на экскурсию по городу. «Три немецких летчика в военной форме и матрос Каспийского флота с автоматом на плече отправились в город смотреть достопримечательности Астрахани, – вспоминал Фритцше, – А для жителей города самым удивительным были мы. Вскоре нас окружила любопытная толпа людей. На лицах не было гнева или ненависти, были заинтересованность и любопытство»⁵⁷⁰.

Впоследствии экипаж был отправлен в производственный лагерь в Таболе (совр. Камызяк), где вместе с сотней пленных румын и несколькими немцами ловил осетров и собирал арбузы. Сам Фритцше обучился на помощника врача и в своих воспоминаниях рассказывал, как русские угощали его бутербродами с черной икрой. Будучи в плену, он вступил в Свободную Германию и после освобождения из плена стал известным человеком в ГДР.