Олег Шеин – На астраханском направлении. Хулхута – неизвестный участок Сталинградской битвы (страница 30)

Наиболее подготовленный 450‑й туркестанский батальон был создан осенью 1941 года. Его первый командир майор Андреас Майер Мадер был специалистом по Востоку, служил советником у Чан Кайши, а в конце 30-х годов командовал армией прояпонского правительства Ван Цзин Вэя в Китае. 450‑й батальон Мадер создал при прямом содействии Туркестанского Национального Комитета Вали Каюм-хана. Батальон насчитывал шесть рот. Каждая из них, кроме штабной, была мононациональна. Рота насчитывала 150 мусульман и 8–15 немцев комсостава. Зиму 1941–1942 года батальон провел на Украине, борясь в Сумской области с партизанами. В августе 1942 года Мадер был переведен в тыл, готовить диверсантов, а батальон возглавил капитан Копф²⁷⁹. Некоторым опытом обладал и 811‑й туркестанский батальон, до октября 1942 года входивший в состав 444‑й немецкой охранной дивизии.

В середине октября фон Шверин предложил оставить линию Калькутта «по причине чрезвычайных трудностей разного рода» и отступить на зимние позиции в Яшкуле. К трудностям были отнесены растянутость коммуникаций, возможность флангового обхода позиции и недостаток транспорта. 17 октября Хулхуту посетил командир 4‑й ТА Герман Готт – именно ему теперь была подчинена 16‑я мд. Готт согласился с аргументами, хотя по собственным причинам – в его «танковой» армии не было ни одной танковой дивизии, а из одиннадцати соединений семь представляли собой румынские дивизии. Замена подвижной 16‑й мд в Калмыкии на пехотные части позволяла ему получить мобильный резерв.

Свои трудности были на советской линии фронта. В сентябрьских боях 34‑я гвсд и 152‑я осбр потеряли более половины личного состава. В 107‑м гвсп к 23 сентября насчитывался 1521 боец, а к 25 сентября – 1319. По штату в полку должно было числиться 2523. В 152‑й осбр потери были еще больше. По штату, каждый стрелковый батальон должен был иметь 904 бойца. По факту, во 2‑м осбат к 1 октября было 307 бойцов, в 3‑м – 341, в 4‑м – 187²⁸⁰. Отряд Алябьева вернулся во 2-е АВПУ, вернув уцелевшие шесть грузовиков²⁸¹.

Несмотря на сложную ситуацию у Сталинграда, советское командование изыскало возможность направить на астраханское направление дополнительные силы. 30 сентября в Оля и Долбани²⁸² начал разгружаться 4‑й кавкорпус, предназначенный для операций в районе Ачикулака, Дагестан. В этот день прибыло 902 бойца, 914 лошадей, 22 автомашины, 7 станковых пулеметов, две 76‑мм гаубицы и 12 минометов. В последующие дни транспорты разгружались каждый день.

Пополнения прибывали и в 28-ю армию. В 771‑й ап поступило двадцать 76‑мм пушек²⁸³. 2 октября прибыл 35‑й бронеавтомобильный батальон: 112 бойцов, 22 бронемашины, 7 танков Т-70, 11 грузовиков. 5 октября на станцию Бузан отбыл 46‑й отдельный дивизион бронепоездов, который должен был прикрывать железнодорожный мост через Бузан и полотно на левом берегу Волги. В него входили два бронепоезда: «Василий Чапаев» и «Кзыл Татарстан».

«Нас одели, обули, а уже осень, морозы, а нам дали какие-то флотские ботинки хромовые, хорошие они, но не для зимы, – писал Григорий Павленко, – Обмотки на 2 обхвата, чтоб брюки только не болтались. Шинели дали и шапки, теплое нижнее белье – кальсоны и рубашки. Автоматы дали, ППШ с круглым диском. Патроны складывали в тряпочные сумочки от фляжек – насыпай патронов, сколько хочешь. Сидишь, заряжаешь диск, а стреляет он так: не успеешь бросить курок, полдиска нету»²⁸⁴.

К 1 октября в состав 28‑й армии входили:

34 гвардейская стрелковая дивизия – генерал‑майор Губаревич;

248 стрелковая дивизия – полковник Алексеев;

52, 152, 159 отдельные стрелковые бригады;

78, 116 укрепленные районы;

565 танковый батальон;

35 отдельный бронебатальон;

30, 33, 46 отдельные дивизионы бронепоездов;

121 пулеметный батальон;

52, 57, 130 саперные батальоны.

ЛИЧНЫЙ СОСТАВ И ВООРУЖЕНИЕ 28‑й АРМИИ²⁸⁵

При этом ужесточились требования к дисциплине. 3 ноября комиссия, состоящая преимущественно из политработников, предложила отчислить из состава 4‑го осбат 152‑й осбр сорока трех человек. Они провинились в аморальном поведении, политической неустойчивости, нахождении в немецком плену. Командир батальона проявил принципиальность и оспорил выводы комиссии, заступившись, в частности, за бойцов, прошедших через плен²⁸⁶.

Были и трагические случаи. В 159‑й осбр один из бойцов пошел оправиться. Внезапно объявили тревогу, и он впопыхах побежал обратно, оставив в поле автомат. Результат: «военно-полевой суд дал Володе десять суток «строгого ареста», расстреливать уж не стали. Посадили его в траншею, сверху его часовой охранял, который постоянно менялся. Каждый день ему спускали в траншею котелок кипятку и четыреста грамм хлеба на сутки. Пока он сидел в этой яме, у него по телу пошли чирьи. Десять суток он там отсидел, его вынули и сразу в госпиталь отправили. А там начали его лечить, но у него от этих чирьев уже пошло заражение крови. И все, там же в госпитале Володя и умер»²⁸⁷.

Определенная логика в действиях особистов, впрочем, была. Так, 30 сентября в 01:30 в песках Армазрык командир взвода саперов 152‑й осбр младший лейтенант Трусов с двумя бойцами задержал девять человек с листовкой-пропуском, пытавшихся перейти линию фронта²⁸⁸. 17 октября в той же бригаде был расстрелян санитар 2‑го осбат Ахметов, поранивший себе ладонь левой руки из ППШ с целью госпитализации²⁸⁹.

Советское командование постоянно боролось с разведением ночью озябшими бойцами костров. Кроме того, из-за отсутствия надлежащей координации несколько машин подорвались на собственных минных полях²⁹⁰.

Последнее было неудивительно, так как ввиду отсутствия истребительного прикрытия командование предпочитало транспортные перевозки осуществлять по ночам. Евгений Рогов из 159‑й осбр обычно ждал раздачу еды между полуночью и двумя часами ночи: «как только начинало темнеть, так кухню цепляли к «полуторке», и та везла ее на передовую и там начинали раздавать пищу. Привозили перловый рыбный суп, но пока довезут, перловка превращалась в кашу, та рыба, которая была в супе, разбивалась на мелкие волокна и уже получалась рыбная перловая каша. Самое главное, что это была горячая пища, поэтому ели ее с удовольствием. Кроме того, на передовой давали по девятьсот грамм хлеба: выдавали большой круглый каравай на троих. Чтобы поделить, приходилось этот каравай рубить на три части. Когда брали из пекарни этот хлеб, он был еще горячим, но в пути он успевал остыть и замерзнуть до такой степени, что, когда его рубили, мякоть блестела инеем. Но мерзлый хлеб не станешь же кушать. Поэтому расстегивали куртку, клали кусок хлеба за пазуху и там отогревали»²⁹¹.

152‑я осбр и 556‑й тбат действовали под Хулхутой. Чуть восточнее расположилась 34‑я гвсд. Обвод по-прежнему защищался двумя УРами: 116‑м в районе Джакуевки, 78‑м у Икряного. Обе танковые роты использовались как неподвижные огневые точки: 1‑я в зоне 116 УР, 2‑я в зоне 78‑го УР. 46‑й дивизион бронепоездов действовал у Дельты, Бузана, 30‑й дивизион – в направлении Николаевка, Яндыки, а 33‑й дивизион – близ Улан-Хола.

7 октября 2‑й и 3‑й батальоны 52‑й осбр покинули Астрахань и направились на левое крыло обвода к Яндыкам, Оля и Долбани. Затем к ним присоединились и другие два батальона бригады. 899‑й сп 248‑й сд, штаб которого находился в Енотаевке, занимал передовыми отрядами Цаган-Усун-Худук (Сарпу – 2 усиленные роты), Юсту (1 усиленная рота), Харбу (1 усиленная рота), Бергин (Хазык – два усиленных стрелковых взвода). Остальные силы 248‑й сд стояли в Астрахани: 902‑й сп – в Стрелецком, 905‑й сп – в Карантинном²⁹², 771‑й ап – в Солянке. Штаб дивизии расположился в курортном местечке Тинаки чуть восточнее Астрахани. Герасименко предполагал направить всю 248-ю сд к Сарпинским озерам, но проблемы с транспортом и снабжением вынудили его отказаться от этой идеи²⁹³.

159‑я осбр к 9 октября сосредоточилась на западной окраине Астрахани, в Морском и Красноармейском поселках. К этому времени она насчитывала 5587 человек, имела 347 лошадей, 2 автомашины, была оснащена 1223 ППШ, 9 станковыми пулеметами, одним 82‑мм минометом, 14 легкими минометами и 16 ПТР. Бригаду возглавил полковник А.И. Цыганков. Бригада была сформирована из курсантов военных училищ, а наполовину из мобилизованных узбеков. Вскоре ее стали пополнять астраханцами.

Эвакуированный из Украины рабочий Василий Малиниченко, призванный в армию уже в Астраханском округе, рассказывал, как готовили 159-ю осбр: «Во дворе горвоенкомата нас выстроили и послали в Новоромановку. Там мы обустроили себе ночлег, и сразу же переоделись в английскую форму: шинели желтоватого цвета и ботинки. На другой день от астраханской жары полопались подметки на новых ботинках. Начали учиться строевой подготовке, и вскоре нас послали в село на берегу Волги, где сформировали 159-ю стрелковую бригаду. Я стал работать связистом, потому что хорошо разбирался в радио. Назначили телефонистом, получил звание ефрейтора, вооружили карабином Мосина. Начали мы заниматься, выходили в поле, где нам давали телефоны и учили вести переговоры. Учеба заняла примерно несколько месяцев, после чего нас отправили Калмыцкие степи. Высадили на какой-то станции, дальше поезда не шли, приказали окопаться, вырыть ямки по два человека. Дали по 100 грамм «фронтовых», покушали консервов»²⁹⁴.