Олег Шеин – На астраханском направлении. Хулхута – неизвестный участок Сталинградской битвы (страница 11)
Губаревич: Вам пошли птички. Есть ли они у Вас?
Цыганков: Только сейчас были, но эффект незначительный. Бьют там, где не нужно. По-видимому, они бьют по дальним подступам. В настоящую минуту необходима их помощь по артпозициям, по их минометам, артиллерии и скоплению пехоты, меньше по скоплениям машин, так как идет открытый бой. А вообще-то они работают прекрасно, смело, дерзко летают прямо над головами, но очень малый запас. Как только улетают, то начинается старая картина. Но при них поспокойнее»92.
После обеда последовала еще одна немецкая атака, которую предварил артиллерийский налет. Однако стойкость гвардейцев побудила Ларохе сменить вектор удара в направлении стыка 1‑го и 2‑го батальонов. Немецкой штурмовой группе удалось вклиниться, но минометным и пулеметным огнем гвардейцы смогли остановить дальнейшее продвижение мотопехотинцев93.
В 18:00 артобстрел возобновился с новой силой.
Цыганков испытывал большие проблемы. Его часть, хоть и избежала серьезных потерь, но столкнулась с дефицитом боеприпасов. Дорога на Астрахань была перекрыта, что исключало подвоз. Кроме того, немцы продолжали атаки в стык 1‑го и 2‑го батальонов, и преуспели. К вечеру они подошли к Хулхуте, отсекая 2‑й батальон от основных сил полка. Цыганков был вынужден обратиться к командованию Военного округа с просьбой согласовать отход из Хулхуты. Согласие было получено.
Это согласие, на отход, было крайне своевременно. Еще час – и полк бы прекратил существование. Бойцы Цыганкова полностью исчерпали мины и большую часть патронов, а снарядов оставалось по несколько штук на орудие. Сам Цыганков в разгар телефонных переговоров с Астраханью получил ранение – осколки мины попали ему в руку и ногу. Отчасти в этом был виноват штаб армии, крайне отрицательно воспринявший смену Цыганковым КП в Утте, и расценивший это едва ли не как трусость. Трубку взял заместитель комполка майор Голохвостов, через несколько минут также получивший ранение.
Герасименко все еще не верил, что на Астрахань наступает моторизованная дивизия. В этот вечер он имел контакт со штабом фронта. Там считали, что один полк 16‑й мд находится у Сарпинских озер, а Хулхуту штурмует еще один полк. Сама же дивизия пойдет на север «со своими штатными 10–12 танками и 10 бронемашинами»94. Оно, конечно, было так – Хулхуту штурмовал лишь 60‑й мп, но полковника Вяля поддерживала вся дивизионная артиллерия, и число танков в 16‑й мд в четыре раза превосходило штатное.
Оценка немецких сил, наступавших против 107‑го гвсп, послужила причиной очередного обмена критическими репликами между Герасименко и Губаревичем. Командарм заявил комдиву: «Хочу, чтобы Ваш аппарат, и вы вместе с ним не пользовались впечатлениями отдельных лиц, тем более нервных, вроде Цыганкова»95.
С 18:30 и в течение ночи на 31 августа 107‑й гвсп выходил из боя. 1‑й и 3‑й батальоны отступили на северо-восток, а 2‑й батальон Иванова с боем пробился на юг и далее на юго-восток. В бою под Хулхутой погибло 33 гвардейца. Из трех танков Лункина было подбито два. Таким образом, общие потери полка за весь период боев составили 105 человек убитыми и примерно 250 ранеными96.
Следует привести немецкое описание боя за Хулхуту. Как из исторических соображений, так и потому что в нем крайне высоко оценивается боевое мастерство и мужество советских воинов:
«В атаку на врага у источников было направлено два батальона – один с северо-запада, другой одновременно с юго-востока и востока.
В полдень роты с исходных рубежей перешли в атаку. Едва поднялись, как по ним со склонов был открыт бешеный огонь, прижавший снова их к земле. Русская артиллерия быстро начала стрелять, ее снаряды рвутся среди глубоко эшелонированных цепей немецких рот. Огонь собственных пулеметов не может подавить вражеские огневые точки на склонах холмов.
Русские слишком хорошо спрятали свои ячейки среди пучков сухой травы. Только с помощью пристального наблюдения под огнем противника можно разглядеть цели. Любая канавка в потрескавшейся земле служит укрытием, каждая воронка тут же превращается в стрелковую ячейку. Почти незаметные складки почвы, едва ли в пядь глубиной, выискиваются тут и там ищущими взглядами залегших стрелков.
Постепенно немецкий огонь находит свои цели, однако поделать с сильной русской артиллерией ничего невозможно, она слишком далеко. Кроме того, постепенно приближаются разрывы мин из многочисленных русских минометов. Нужно собраться и сделать бросок вперед.
Прикрываясь сосредоточенным огнем из винтовок и пулеметов, взвод продвигается вперед. Это стоит потерь, ряды редеют. Потерян командир. На короткий промежуток налет собственной артиллерии подавляет русскую артиллерию, взвод бросается вперед, но снова залегает под обрушившимся на него градом. Так проходит час, рота пока не может принять другого решения. После нового броска солдаты попадают под огонь русских автоматов, стальной дождь становится еще плотнее. Сказываются лишения и усилия последних дней и ночей. Энергия и напряженность внезапно исчезают. Обессиленные лежат они, задыхаясь в горячем песке, близкие к полному истощению – наступила смертельная точка атаки.
Тяжелее всех приходится 6‑й роте на левом фланге. Ее целью является обратный скат высот, которые сильным заслоном господствуют над местностью севернее Халхуты. Здесь находится стержневой пункт русской обороны. Окоп над окопом, ячейка над ячейкой вырыты на восходящем склоне: пулеметы и автоматы, снайпера и ПТР. За высотами находятся позиции тяжелых минометов, ведущих смертельный огонь по немецким рядам. Любое поднятие головы смертельно опасно. Рота на последнем издыхании пешим порядком достигла западного склона, однако вклинивание пока еще остается под вопросом. В эти решающие минуты рота получает новый удар.
В то мгновение, когда рота совершает рывок для броска ручных гранат, ее храбрый командир падает с тяжелой раной в груди. Почти в это же время выбывает один командир взвода, а взвод на левом фланге вновь прижимается к земле. Третий командир взвода не может поднять голову, так низко над его убогим укрытием пролетают пули.
Немного позади оставшегося без командира взвода на левом фланге лежал обер-ефрейтор Кулот со своим расчетом легкого миномета. Своим точным и эффективным огнем он поддерживал продвижение взвода к русским позициям. Он слышал, что вблизи тяжело ранен командир роты и понимал, что нужно выбираться из этой смертельной зоны. Лейтенант откажется, он не готов рискнуть своей жизнью для такой игры. Тут появляется посыльный из батальона, кричит: «Приказ от господина майора!», и падает, сраженный в голову.
Кулот сам направляется на батальонный КП, где принимает приказ, который не успел передать убитый посыльный. Тяжелораненый командир роты, который все еще пытается отдавать команды из своей крошечной лунки, отправляет Кулота снова налево, пытаясь спасти его от судьбы посыльного. Оказавшись у своего миномета, Кулот видит, что командир расчета потерян. Остались только подносчики мин. Самих мин тоже осталось мало, а каждая из них в такой фазе боя имеет особенное значение. Несмотря на тщательное прицеливание, вскоре в ствол опускается последняя мина»97.
Дальше в приказе о награждении Кулота описывается, как в 18:15, дождавшись огневой поддержки артиллерии, он собрал семь человек – все что осталось от двух отделений – и приблизившись перебежками к советским окопам, забросал гранатами пулеметные гнезда. Дело дошло до рукопашной, в ходе которой к немцам подтянулись залегшие было роты, и высота была захвачена. Кулот удостоился Рыцарского креста и получил повышение по службе.
Герасименко выдвинул навстречу наступающим немцам 152-ю осбр. Она прибыла в Тинаки 26 августа, а к 1 сентября уже находилась у Красного Худука
Вот что можно почерпнуть из боевого донесения Военного совета Юго-Восточного фронта в Ставку Верховного Главнокомандующего об обстановке в полосе обороны фронта: «107‑й гвардейский стрелковый полк, после 6 часового боя с 60‑м механизированным полком немцев при поддержке 20 танков и двух дивизионов артиллерии, вышел из боя и к 9 часам 31 августа сосредоточился в районе Давсна, Красный Худук, в 20 км восточнее».
Давсна и Красный Худук представляли собой пару колодцев, при которых уместились кошары. Чуть дальше на восток начинался противотанковый ров Астраханского оборонительного обвода. На выручку измотанным недельными боями гвардейцам 107‑го гвсп спешили подкрепления – 152‑я отдельная сбр полковника В.И. Рогаткина, 556‑й отдельный тбат майора К.Н. Карпова, десант 103‑го гвсп на трех Т-34, и усиленная рота 105‑го гвсп. Командарм В.Ф. Герасименко доложил в ходе телефонного разговора полковнику Кузнецову из Ставки ВГК: «Все, что нашли в округе, все брошено для того, чтобы сдержать наступление противника».
Неприятности немцам добавили Ил-2 из состава 289‑й ШАД. 30 августа они проводили штурмовку с 16:30 до 17:25, а 31 августа с 08:40 до 09:47 силами, соответственно, 11 и 16 самолетов. Атаке подверглись Яшкуль, Утта, Сянцик и Хулхута. По отчетам наших летчиков, они уничтожили танк, 7 бензовозов, 4 орудия, до 200 солдат и офицеров.