Олег Шеин – Астраханский край в годы революции и гражданской войны (1917–1919) (страница 72)
Попытки перехвата противника не удались, в том числе ввиду отсутствия системы воздушного наблюдения и оповещения об угрозе с неба.
Из событий были сделаны выводы. Командир красного авиаотряда Фишер принял решение об организации постоянного дежурства в воздухе. То есть днем двигатели вообще не выключались. Особая роль отводилась двум молодым красным авиаторам, только что закончившим Московскую летную школу и направленным в далекую Астрахань, – Даниилу Щекину и Анатолию Короткову. Им было по двадцать лет, и они горели энтузиазмом.
16 июня уверенные британские пилоты, позавтракав и выпив кофе, поднялись с авиабазы на острове Чечень и в третий раз взяли курс на Астрахань. Им предстояло уничтожить важнейший Болдинский железнодорожный мост, тем самым усложнив доставку грузов из Центра для Астрахани. Четыре оливково-зеленых бомбардировщика шли на высоте 2100 метров.
Неожиданно для себя англичане увидели в лазурном южном небе две приближающиеся точки. Это были самолеты Щекина и Коротова, которые как раз вели патрулирование над городом. Дальше есть смысл процитировать Марата Хайруллина, который замечательно описал последовавшие события:
«Красные летчики, покачав друг другу крыльями, развернулись навстречу противнику. Щекин, летевший первым, поймал в прицел ведущий бомбардировщик и нажал на гашетку… Попал! Очередь из синхронного пулемета пробила радиатор и рубашку охлаждения двигателя. Из-под капота “Де-Хэвилленда” брызнул кипяток вперемежку с паром.
Через полминуты мотор бомбардировщика заклинило. Щекин и Коротков увидели, как оливково-зеленый биплан с остановившимся винтом плавно заскользил к земле. Добивать врага они не стали, все равно внизу на десятки километров была своя территория. “Де Хэвилленд” сел посреди огородов юго-восточнее Астрахани. Английские летчики, согласно приказу, подожгли самолет и бросились бежать в степь, но далеко уйти им не дали. Вскоре их настиг и взял в плен конный разъезд красноармейцев»[1234].
Через несколько дней Щекин сбил еще один британский самолет. Он упал в районе Уваров. Оба летчика были пленены[1235]. Это был выдающийся результат. Победы были достигнуты на устаревшей технике, в условиях превосходства сил противника и наличия у него огромного опыта. Более того, ранее сбить британских воздушных мастеров не удавалось еще никому во всей красной авиации.
Однако авианалеты продолжались. 18 июня английские пилоты разрушили дом в Цареве, погибли рабочий и двое его детей. 19 июня бомбы, сброшенные в район аэродрома, убили женщину и двух коров. 27 июня на город было сброшено 27 бомб. Одна из них упала в порту, погибли девять человек. 12 июля среди жертв бомбардировки оказался известный большевик Соломон Гольдберг. 27 августа было разрушено два дома, погибли двое детей[1236].
Кроме бомб, англичане еще сбрасывали листовки с обещанием передать власть Учредительному собранию. Листовки обманывали. На подконтрольной англичанам и их белым союзникам территории никакими полномочиями депутаты Учредиловки не обладали.
С конца июня красная авиация совершила несколько рейдов на приморском направлении. Поднявшись с базы в Оранжерейном, две летающие лодки М-9 отработали по передовым частям белых в Лагани, Воскресенском и по артбатарее у Михайловки. Впрочем, одна лодка вскоре разбилась, но второй гидросамолет методично продолжал вылетать на задания неделю за неделей. Пилотировавший его Полозенко отличился в боях близ Михайловки-Басов. Полозенко ранее служил на флоте и всем головным уборам предпочитал бескозырку. Его предплечье украшала татуировка с драконом. Вначале он разбомбил обоз белых у Михайловки, уничтожив при этом английский аэроплан. А затем обратил в панику противника близ Яндык.
«Механиком были сброшены две бомбы в расположение кавалерии, – докладывал Полозенко, – после разворота были сброшены еще две бомбы. В рядах противника была обнаружена настолько сильная паника, что после третьего сбрасывания бомб они пустились, давя друг друга, к мосту на Промысловку. Аппарат направился к мосту и вблизи него в самое густое скопление белогвардейцев вновь сбросил бомбу. Что произошло после этого, не поддается описанию»[1237].
К Полозенко в усиление направили летчика Константина Михау. Он отработал по Лагани, потопив несколько судов снабжения.
Белая авиация противодействия не оказывала, более того, самолет деникинского капитана Егорова взорвался на собственных бомбах, после чего белые отвели второй самолет на тыловые дагестанские базы.
24 июля при налете на советский гидроавиатранспорт «Орленок» был сбит британский гидросамолет «Шорт». Англичане приводнились на какой-то ерик, смогли исправить повреждения и уйти на базу.
Болезненные потери над Астраханью принудили их командование сменить тактику. Теперь британские самолеты держались на высоте 4000 метров, куда старые советские «Ньюпоры» просто не могли забраться. Но это означало, что бомбежки не могли носить точный характер и вред от них теперь был чисто психологический.
Но это вред все же был. Работники расположенного на правобережье судоремонтного завода бр. Нобель ходатайствовали о переносе работ на ночное время: «ввиду частого налета неприятельских аэропланов и сбрасывания с них большого количества бомб производимая работа в дневное время не продуктивна. Мы, рабочие и служащие предприятия бывш. Нобель, просим соответствующие учреждения и власти Совета разрешить производить работу на заводе, в складах, конторах с 4 часов вечера до 10 часов вечера, т. к. производимая нами работа в это время будет являться более продуктивной и успешной, чем дневная»[1238].
21 июля не вернулся на базу самолет командира 47-го красного авиаотряда Михаила Фишера. Его машина была захвачена на земле конной казачьей разведкой в районе Капустина Яра. Летчика-наблюдателя казаки зарубили, а Фишер заговорил на немецком и сбил станичников с толку. Признав его за германского офицера, казаки не стали убивать Фишера, а переправили его начальству, в Царицын. Здесь Фишер заговорил по-испански, окончательно запутав противника. Людей, знающих язык Сервантеса, в контрразведке Врангеля не имелось. Так Фишер и просидел в каземате, пока красные войска не освободили его, заняв Царицын на новогодние праздники. Место Фишера в качестве командира 47-го авиаотряда занял Иосиф Машкевич. Впрочем, к концу лета воздушная борьба над Астраханью закончилась. Исход войны решался не только в России. В далекой Англии люди требовали мира. Они не хотели, чтобы их близкие погибали за непонятные цели в бескрайней восточной стране. 1 сентября британский парламент принял решение о выводе войск из России. В течение месяца Каспийский британский авиаотряд был расформирован, пилоты отозваны, а техника передана белым.
Впрочем, белые пилоты, в отличие от английских, никакой угрозы для Астрахани создать не смогли.
Война: падение Царицына
Князь Тундутов, вступив в конфликт с Красновым, попробовал апеллировать к набирающему силу Деникину. Если Краснов ориентировался на Германию, то Антон Иванович – на Антанту. Соответственно, после того как в ноябре 1918 года немцы капитулировали, все белое движение Юга России признало в качестве руководителя Деникина.
Но главнокомандующий Вооруженными силами Юга России не хотел иметь дело со склочным командованием астраханского корпуса. Тундутов, Криштафович, Рябов-Решетин были смещены со своих должностей. Более того, Тундутову и его ближайшему помощнику Очирову было категорически запрещено пребывать на территории Астраханской и Ставропольских губерний, а также всего Северного Кавказа. В результате Тундутов сел на итальянский пароход и уехал за границу. Сам Астраханский корпус был включен в деникинскую армию. К началу 1919 года он растянулся от Маныча до предместьев Царицына, располагаясь по линии Дербетовское – Приютное – Ремонтное – Садовое – озеро Цаца. Корпус действовал двумя боевыми группами, еще одна формировала резерв.
Накануне нового 1919 года корпус при поддержке донцов и добровольцев генерала Врангеля смог очистить Сальский округ и продвинуться у Манычских озер.
26 декабря 1918 года Деникин начал решительное наступление на Царицын. К 5 января была достигнута городская окраина. Астраханский корпус продвигался на правом фланге. Однако к середине января натиск стал ослабевать, и X Красная армия, перейдя в контрнаступление, вновь отбросила белых в степи.
Проведенная по приказу Деникина в середине февраля ревизия выявила, что реальная численность корпуса не превышает 2800 человек (включая 400 офицеров и 1000 человек в тыловых частях), на вооружении которых имелось 48 пулеметов, 7 легких орудий и три самолета[1239]. В частях свирепствовал тиф, не хватало медикаментов, тыловые службы были развалены.
Корпус был отведен в тыл и переформирован. Из его остатков была организована Сводно-астраханская дивизия под командованием тбилисца Давида Гунцадзе. Было сформировано три полка – из казаков, калмыков и черкесов.
От мобилизованных ранее земляков Тундутова командование старалось избавиться. Генерал Драценко писал: «присылаемые калмыки малонадежны, особенно при запрещении им грабить русские деревни»[1240]. Впрочем, и в других национальных частях Деникина были проблемы с дисциплиной.