Олег Шеин – Астраханский край в годы революции и гражданской войны (1917–1919) (страница 64)

«Власть не в силах удовлетворить нас, рабочих, в продовольственном отношении», – заявляют лидеры коллектива, поддержанные товарищами.

Такое же решение приняли рабочие-судоремонтники пос. Ново-Александровский, расположенного за Царевом (район совр. Морского завода)[1103].

Но в этот же день массовое собрание работников завода «Кама» столь же единогласно принимает решение от забастовки отказаться[1104]. Представители «Камы» к этому времени успели побывать на заводе «Нобель», где, видимо, настроения похожие. Между коллективами поддерживается контакт, и даже в случае, если настроения работников сдержанные, это явно беспокоит кировский «Ревком», поскольку люди принимают решения самостоятельно и советуясь друг с другом, а не выполняя волю руководства.

7 марта решением Временного Военно-революционного комитета под председательством Кирова в Астрахани вводится чрезвычайное положение. С 21.00 устанавливается комендантский час. «Всем фабрикам, заводам, мастерским, союзам и извозчикам необходимо усилить производительность работы. Оставление работы ни под каким предлогом не допускается», – сообщало официальное распоряжение. 8 марта в ожидании рабочих выступлений начальник городской милиции Кожевников приводит милицию в боевую готовность. После девяти вечера движение по городу запрещено. Исключение составляют только лица с пропусками. Но и такие вызывают подозрение у коменданта города Петра Чугунова. Слишком много разных пропусков и удостоверений было выдано за прошедший год. Поэтому вводится система паролей. Пароли меняются ежесуточно[1105].

Однако собрания продолжаются, и 9 марта конференция рабочих-металлистов избирает лидером своего профсоюза Федора Митинева, лидера местных ревкоммунистов. В нем рабочие, скорее всего, видят посредника в переговорах с властью, очень преувеличивая его влияние как бывшего губернского комиссара земледелия[1106].

В понедельник 10 марта события, наконец, разворачиваются. Сразу отметим, что все ограничивается 6-м районом города. Эта территория охватывает Эллинг, Татар-базар, окрестности церкви кн. Св. Владимира между Золотым затоном и современной улицей Кирова, а далее тянется длинным языком вдоль Волги в направлении реки Царев, включая южные татарские предместья Тияк и Зацаревский аул. Здесь находился ряд судостроительных предприятий, пороховые погреба и две крупные хлебопекарни.

Сразу отметим, что в других кварталах города, а также на Форпосте волнений не было, хотя в события оказалась втянута часть соседнего, 5-го района, охватывавшего Заканалье.

В 10.00 раздаются заводские гудки.

Их подали мастерские и причальные службы компании «Кавказ и Меркурий», и сигнал, скорее всего, подавал лидер местного фабзавкома анархист Зазнобин. Впрочем, это мог делать и его товарищ, тоже анархист Андрей Савельев, которого особисты Кирова характеризовали как «пользующегося среди рабочих популярностью, ярого и умелого пропагандиста против Советской России»[1107].

Объявляет забастовку профсоюз портных – один из самых организованных и боевых астраханских профсоюзов, традиционно поддерживавший большевиков[1108].

Но портных мало, а речники и судоремонтники многочисленны и могут поднять весь город. Поэтому порт оцеплен матросами. У них не было задачи нападения на работников, но они должны были пресечь возможную демонстрацию.

На выручку блокированным транспортникам выдвинулись судостроители. Рабочие завода Норена[1109] и городского перевоза вышли из проходных и направились в направлении крепости и мест расположения 45-го полка, по дороге разоружая милиционеров. Моряки крейсера «3-й Интернационал» Когтев и Казачков лично наблюдали на Таможенном мосту[1110] толпу в тысячу человек, которая шла к пристани общества «Кавказ и Меркурий»[1111]. Сложно судить, был ли у рабочих какой-либо план. Скорее всего, они просто хотели пройти к другим предприятиям, чтобы увлечь за собой остальные коллективы.

Тонкая цепочка моряков пыталась преградить шествию дорогу. Здесь произошел инцидент, который и перевел события в неконтролируемую и кровавую сторону. Моряки стояли, выставив вперед винтовки с примкнутыми штыками. Один из наиболее решительных рабочих пошел вперед и схватился за винтовку, стараясь ее вырвать. Матрос совершил резкое движение и проткнул рабочего штыком. Толпа отреагировала вполне естественным образом. Никто не испугался. Наоборот, возникло ожесточение. Матросу разбили голову камнем и повалили на забор (он остался жив). Ударивший матроса рабочий выхватил винтовку. Цепь была прорвана. Работники перепрыгивали через забор, выдвигаясь в порт. Матросы открыли стрельбу в воздух, чтобы исключить новые случаи потери оружия.

У них это получилось. Но в порту разъяренные рабочие встретили вооруженный взвод мобилизованных солдат, который в течение двух минут разоружили. Между рабочими и оставшимися у Таможенного моста матросами завязалась перестрелка. Когтев и Казачков отметили, что минимум трое моряков были тяжело ранены[1112].

События динамично развиваются. К рабочим примыкает часть гарнизона.

Политкомиссар Конзапаса Шилин имеет неприятность удостовериться в этом, когда пытается пройти в расположение саперной роты, дислоцированной в доме Розенблюма. В данном случае речь идет о доме № 51 по ул. 2-я Бакалдинская, принадлежавшем жене Розенблюма.

Здесь было не только место дислокации двухсот саперов 45-го полка. В доме Розенблюма находился полковой цейхгауз – 250 винтовок, гранаты и патроны. В полдень здание было захвачено восставшими. Командир саперов Тимофей Белячков рассказывал: «Рабочие выхватили документы и сказали, что никуда нас не пустят. Они были вооружены, и их было очень много. Привезли пулеметы. Были гранаты. Патроны носили мешками. Из комсостава было задержано 23 человека. Распоряжались рабочие, один из которых был среднего роста, лицо полное, черноусый»[1113].

В доме Розенблюмов арестовывают и политкомиссара Шилина. Здесь образуется единственный известный штаб восстания. «Руководил восстанием в этом районе, – спустя сутки описывал Шилин, – молодой человек, одетый в ватную стеганую тужурку, в сапогах и папахе. На вид ему было лет 18»[1114]. К восставшей саперной роте присоединилась часть 45-го стрелкового полка, расквартированная на Эллинге. В общей сложности расположение части покинуло 674 солдата, в массе своей присоединившихся к выступлению[1115].

Участие солдат сопровождалось попыткой наладить какую-то дисциплину. Появился даже пароль восставших: «Рана – Ремень – Революция». Скорее всего, он был придуман тем самым молодым человеком.

Начальник городской милиции Кожевников садится в пролетку и едет в охваченный беспорядками 6-й район, к Земляному мосту[1116]. Здесь его встречает толпа одетых в шинели солдат. Кожевников оценил их число в триста человек, то есть в три полноценные роты. Солдаты силой стаскивают Кожевникова с пролетки, отбирают у него наган и думают с ним расправиться. Однако настроение их оказалось не столь решительным, и ему удается сбежать[1117]. Нападению подвергся также член губисполкома Семен Жадаев, который оказался избит[1118].

Тем временем зона восстания расширяется. Оно охватывает район церкви Иоанна Злотоуста. Здесь в особняке Епифановых[1119] расположился райком большевиков, охраняемый небольшим отрядом бойцов, включая пулеметчика. Пулеметчик, открывший огонь по толпе, был растерзан, райком пал.

Стоявшие в округе войска не вмешивались.

Петр Суворов, румын из Браилова, боец 1-го Астраханского интернационального полка, рассказывал: «К нам во двор ворвались рабочие и тут же стали высказывать коммунистам и кричать, что их надо убивать. Видя такое положение, мы все заявили рабочим, что оружие не сдадим, но и в вас стрелять не будем»[1120].

Федор Митенев – руководитель союзной большевикам партии ревкоммунистов и председатель профсоюза металлистов – пытается пробраться в профсоюзную контору. Он надеется застать там заводских лидеров, чтобы постараться остановить кровопролитие. «Когда я дошел до церкви Иоанна Златоуста, – описывал Митенев, – то увидел, как рабочие таскают винтовки из пожарного депо. Я спросил: “В чем дело?” Мне сказали, что бьют коммунистов-большевиков. Когда же я попробовал их защитить, то по моему адресу послышались угрозы». Митенев развернулся и пошел домой[1121]. Киров собирает Реввоенсовет и рассказывает, что «центр окружен мятежниками», после чего начинает искать артиллеристов[1122]. Однако из архивных документов личная роль Кирова в событиях дня совершенно не видна. Нет никаких распоряжений и приказов за его подписью, исключая приказ флотилии нанести артиллерийский удар по колокольне церкви Иоанна Златоуста.

Руководство ситуацией берет на себя военный комиссар Петр Чугунов[1123]. Он выдвигает на место событий одну из самых преданных частей – Мусульманский полк. Полк – это очень громкое название. 2-й батальон полка насчитывает всего двести солдат, но дело даже не в этом. На полк перекинулся принесенный в Астрахань тиф. 2-й батальон мусульман поголовно был болен, и Красные казармы напротив Крымской башни Кремля стали лазаретом для него. Но в 1-м батальоне Чугунову удается найти несколько подразделений. 1-я рота мусульман с двумя пулеметами следует к Земляному мосту, 2-я рота занимает пространство от Земляного моста до Армянского моста, а 3-я рассыпается вдоль Канала. На Большие Исады отправляется два пулеметных расчета, занимающих Красный мост. Еще несколько пулеметов выставляются у Полицейского моста и дома Казбинцева[1124].