Олег Шеин – Астраханский край в годы революции и гражданской войны (1917–1919) (страница 44)

Трусову долго аплодировали. Дебаты продолжились.

Интеллигентный Бакрадзе пытался объяснять, что нельзя российскую повестку автоматически переносить на регион.

«Один вопрос – работа в Центре, другой – в Астрахани. У нас работать легче. Мы применяемся к местным условиям, чтобы сохранить свою власть, и мы призываем товарищей работать совместно на благо народа».

Трусов оппонировал. Ведь еще несколькими днями ранее именно левые эсеры обрушились с критикой на него и его товарищей за Брестский мир. А теперь они говорят, что надо обсуждать чисто астраханские дела. Нет уж. В работе должна быть гармония. Вот, убили Мирбаха, и что? Немцы теперь вместо одного Мирбаха хотят разместить в Москве целый батальон для охраны посольства. Разве это не предмет для обсуждения?

Трусова активно поддержали делегаты с мест из числа бывших ветеранов. Они навоевались вдосталь и больше рисковать быть убитыми или стать калеками не хотели.

В результате на съезд вынесли две резолюции, отличавшиеся не столько содержательно, сколько в акцентах. Большевики требовали безоговорочно осудить безумную авантюру с убийством Мирбаха. Левые эсеры и максималисты осуждали выступление ЦК ПЛСР как недопустимое и предлагали всем сплотиться для общей работы по борьбе с империализмом всего мира.

Прошла, разумеется, большевистская резолюция. Съезд заканчивался.

Большевики внесли проект резолюции о новом составе краевого правительства. Они были готовы занять все руководящие должности, но левые эсеры им были нужны и для устойчивости власти, и с точки зрения профессиональной.

Трусов заявил, что если левые эсеры признают решение V съезда Советов и осудят выступление своего ЦК, то они могут войти во власть как партия, если нет – то как отдельные люди.

Митенев ответил, что если большевики хотят понять, поддерживают ли астраханские эсеры свой ЦК, то он объясняет – нет, не поддерживают.

После 10-минутного перерыва две партии вынесли объединенный список кандидатов в народные комиссары. Большевики претендовали на девять должностей, левые эсеры – только на четыре. Лишь по вопросу о комиссаре социального обеспечения согласие не было достигнуто. Большевики предложили Реснянского, левые эсеры – Мануйлова. В соотношении 193 к 113 победил большевик. Это голосование отразило перемены в съезде, и левым эсерам оставалось только согласиться. Сыграло роль и то, что почти половина делегатов уже разъехалась, и на съезде преобладали поддерживавшие коммунистов городские рабочие.

Голосование прошло почти без проблем, хотя, например, возглавить водно-ловецкий наркомат вызвалось 15 человек. Сложность возникла лишь с военным комиссаром. 23-летний большевик Соснин, недавно присланный из Центра, проиграл самовыдвиженцу Баринову. Но президиум пояснил, что эту должность надо согласовывать с Москвой, Москва поддержала Соснина, и предложил переголосовать. Зал отреагировал: «А если так, нечего нас и спрашивать. Делайте все по-своему». В результате избрали Соснина, закончив сессию в два часа ночи.

Теперь большевики контролировали девять комиссариатов: внутренних дел (Хумарьянц), военный (Соснин), финансов (Рушевский), телеграфа и почт (Чиркин), труда (Фролов), юстиции (Генералов), водно-ловецкий (Крупнов) и социального обеспечения (Реснянский). Губисполком вновь возглавил коммунист Липатов, в Совнархоз от съезда был делегирован Трусов.

Левым эсерам остались второстепенные комиссариаты образования (Бакрадзе), земельный (Митенев) и государственного контроля (Кулаков).

На 15-й день, наконец, избрали Губисполком – то есть фактический малый Совет, представлявший Советы в перерыве между съездами. Он был сформирован из 25 человек: 10 крестьян, 5 рабочих, два казака, по одному калмыку, татарину и киргиз-кайсаку, а также пять представителей партий (два большевика, два левых эсера и максималист Цыпин).

Раньше казаков было не двое, а пятеро. Поэтому казачьей секции пришлось самостоятельно определиться, кто будет представлять станичников в высшем советском органе. Остановились на Терпугове и Голубеве.

Последняя дискуссия изматывающего двухнедельного съезда была посвящена зарплате только что избранного руководства. Некоторые представители руководства предложили поднять зарплату – главе правительства до 1000 руб., комиссарам до 900 руб., членам коллегий до 850 руб.

Против выступил председательствующий на заседании Трусов. Он был возмущен. Он сказал, что, во-первых, все должны получать одинаково, а во-вторых, хватит и средней прожиточной зарплаты рабочего, то есть восьмиста рублей. Съезд абсолютным большинством голосов поддержал Трусова. Съезд, начинавшийся для большевиков крайне неблагоприятно, завершился их полной победой. Пройдет всего несколько месяцев, и от социалистической многопартийности не останется и следа. На место коалиции приходила монополия, которая окажется враждебна не только левым эсерам, но и большевикам, проработавшим в Астрахани долгие годы.

Экономическая политика

Слом левой политической коалиции и переход к монополии одной партии повлек за собой принятие быстрых и антиэффективных решений в области экономики.

Если в первую половину года национализация осуществлялась крайне осмотрительно и частный бизнес мог работать в целом спектре направлений, то теперь все шлюзы ускоренного огосударствления были открыты.

Проводником политики тотальной мобилизации стал присланный в Астрахань центральной властью Иван Бабкин. Он занял должность Чрезвычайного уполномоченного Совнаркома, возможностями которой стал чрезвычайно пользоваться. В августе 1918 года тов. Бабкин обнаружил, что в крае работает целых двадцать частных заводов, исправно поставляющих для нужд Красной армии рыбные и овощные консервы. Поставки обеспечивали ежедневные пайки для целой армии – десяти тысяч человек. Заводы были небольшими – в общей сложности на них трудилось триста человек. Бабкин добился национализации заводов. Через несколько месяцев они уменьшили выпуск продукции и перешли на сокращенный рабочий день[776].

Осенью национализировали частные прачечные[777].

В сентябре съезд фармацевтов постановил муниципализировать аптеки. Во избежание утечки товара у каждой аптеки был выставлен вооруженный патруль. Горожанам публично объяснили, что если раньше в известной аптеке Карла Оссе обеспечивалось особо высокое качество, то теперь очередей не будет, поскольку качество везде окажется одинаковым[778].

Публикации в прессе оказались пророческими. Через месяц отмечалось: «со всех сторон слышатся вопли, аптеки стали работать еще хуже, чем раньше»[779].

В октябре 1918 года были национализированы холодильники, принадлежавшие акционерному обществу «Унион» и акционерному обществу «Астраханский холодильник». Фактически это были английские предприятия. Тогда же был национализирован стекольный завод Бакунова – крупное по местным меркам предприятие с 230 работниками.

Под контроль фабзавкома перешел городской трамвай. Его директором стал бывший комиссар финансов Семен Жадаев[780].

Война: первые всполохи

В июне белоказаки, выдвинувшись со стороны Александров-Гая, создали угрозу в направлении на Новоузенск. Выдвинувшийся из Николаевской слободы отряд из 160 красноармейцев в бою 25 июля разбил казаков, потерявших убитыми и ранеными до 50 человек. Захватив винтовки и седла, отряд сжег казачий штаб и приступил к погрузке зерна[781].

Вновь ухудшилась ситуация в Дагестане. 28 июля из Астрахани на Кавказ было направлено 700 красноармейцев, а 30 июля еще триста[782]. Этого было недостаточно. 8 августа противник занял Дербент.

В августе отряд из ста белоказаков совершил налет на Красный Яр. Это были гурьевцы, в основном люди в возрасте с окладистыми бородами. Их удалось выбить, но восточная часть дельты оказалась под угрозой[783].

Пока в Астрахани открывали Университет и спорили о зарплате рабочих, князь Тундутов вместе с Криштафовичем, Рябовым-Решетиным и другими астрахацами, примкнувшими к белому движению, получил от немцев деньги и полную поддержку в деле организации гражданской войны. С деньгами проблем не было – проблемы были с добровольцами. К середине июля «Астраханская армия», сформированная в Сальске, состояла из 150 офицеров и примерно двухсот казаков[784]. В первом же бою была выбита половина ее немногочисленного состава, и «армия» отправилась в резерв. К осени благодаря дополнительному и отнюдь не астраханскому набору удалось довести численность соединения до 500 человек вместо обещанных немцам и Петру Краснову 60 000[785]. Пришлось мобилизовывать калмыков, что позволило выставить на фронт 1500 штыков и сабель при четырех орудиях и десятке пулеметов. Появился даже авиаотряд из шести самолетов, использовавшийся под Царицыным для бомбометания и разбрасывания листовок. Но политическим лидерам «армии» пришлось сменить патронов. Немцы прекратили финансировать Тундутова, и тот обратился… к киевским монархистам. Из города на Днепре прислали не только деньги, но и командующего. Теперь астраханскую армию возглавил киевлянин Павлов.

Создание Каспийской флотилии

Первым кораблем Красного флота на Нижней Волге стал ледокол «Каспий», который взломал лед на Волге во время январских боев, чтобы прервать связь между казачьими повстанцами и станицей Атаманская.