Олег Шеин – Астраханский край в годы революции и гражданской войны (1917–1919) (страница 15)

Передовицы эсеровского официоза требовали «раз и навсегда покончить с той недопустимой позицией крайней снисходительности по отношению к тем элементам, которые» и так далее. Назвав левых эсеров «прихвостнями большевиков», редакция настаивала на «изгнании их из партии раз и навсегда не только как идейных, но и как физических врагов»[265].

19 ноября была срочно созвана 4-я губернская конференция партии с-р. Выступивший с основным докладом Чернобаев заявил, что «авантюра большевиков и примкнувших к ним левых эсеров есть предательство», «до созыва Учредительного собрания необходимо создать однородное социалистическое правительство и не исполнять все распоряжения большевистского правительства» и вообще «может настать момент, когда на террор и насилие большевиков мы вынуждены будем отвечать так же, как отвечали царскому режиму»[266].

20 ноября по инициативе эсеров открылся I-й Ловецкий съезд. С основным докладом выступил победивший на выборах в Учредительное собрание Кузьма Терещенко, ранее работавший в сфере ихтиологии. «Свобода для промышленников есть свобода грабежа. Пора умерить их аппетиты», – заявил он под овации собравшихся. Вопреки сопротивлению присутствовавших на съезде купцов и зажиточных промысловиков, съезд принял резолюцию о социализации промыслов, то есть изъятии их у частных фирм Беззубикова, Губиных, Сапожниковых и др. в пользу жителей рыбачьих сел. Во избежание наплыва иногородних был предложен пятилетний ценз оседлости. Устанавливалась прогрессивная шкала налогообложения. Кузьма Кириллович, беспокоившийся о сохранении производства, убедил ловцов, что промыслы надо передавать не единоличникам, а артелям, своего рода колхозам[267].

Но если Терещенко обсуждал только социальные и управленческие вопросы, то его товарищи использовали съезд для политических решений. По результатам доклада эсера Сухорукова съезд принял резолюцию, осуждавшую «насильников» и «грабительские планы», и призвал население к сплочению вокруг Учредительного собрания.

В свою очередь, большевики предоставили страницы «Астраханского рабочего» для публикаций левых эсеров. Еще одной трибуной для левых эсеров стали «Известия Совета рабочих и солдатских депутатов».

Вся эта борьба шла безотносительно выборов в Учредительное собрание, так как списки кандидатов были сформированы ранее, и левое крыло эсеров в них представлено не было. Борьба шла за влияние в формируемом местном правительстве: Комитете народной власти. Вопреки категорическим резолюциям, правым социалистам предстояло работать в нем и с большевиками, и с левыми эсерами.

Выборы в Учредительное собрание

Избирательная кампания в Учредительное собрание выявила всю противоречивость политической картины в губернии.

Явного успеха добились большевики. Хотя их результаты (19 %) были не столь выразительны, как в других губерниях, в городе партия получила более 27 %, а в гарнизоне более половины – 53 % голосов. Еще 10 000 избирателей поддержали большевиков в наиболее развитом Царевском уезде, по своим географическим и экономическим характеристикам более близком к Саратову, чем к Астрахани. В Царевском, Черноярском и Астраханском уездах партия вышла на второе место.

Александр Трусов стал депутатом Всероссийского Учредительного собрания. Его проводы в Петроград превратились в масштабную демонстрацию: колонна рабочих под красными знаменами прошла от Кремля до железнодорожного вокзала[268]. Эсеры вышли с весьма левыми лозунгами, адресованными, впрочем, преимущественно для села. Рабочим они обещали только «законодательную защиту труда», не очень вдаваясь в детали, что какие-то куцые законы существовали и при царе. Зато селянам было обещано равное разделение земли. Оно предполагало фактическую экспроприацию церковных, помещичьих, казачьих земель, было совершенно понятно по механизмам и крайне ожидаемо. Также эсеры предлагали распустить армию и заменить ее народным ополчением[269].

Результаты партии оказались тем выше, чем более удаленным и оторванным от цивилизации был избирательный участок. В городе эсеры получили всего 12 % голосов. Лучше обстояли дела в гарнизоне (19 %), но данное обстоятельство, скорее, было заслугой левых эсеров во главе с избранным в Совет от солдатской секции прапорщиком А. Перфильевым, который полностью порвал с партийным комитетом и был настроен к нему резко отрицательно. В Красном Яру эсеров потеснили большевики (32 % и 40 % соответственно), а в Красноярском уезде – список мусульман. Зато в остальных уездах результаты были триумфальны. Кузьма Терещенко, Иван Неженцев[270], Григорий Волосов[271] и кооптированная центральными органами в астраханский округ Вера Фигнер были избраны депутатами первого российского демократического парламента.

Абсолютным разгромом закончились выборы для меньшевиков.

Зато нарастили поддержку кадеты. В Астрахани они удвоили свой результат, по сравнению с июньскими выборами в Гордуму. Состоятельные люди, проигнорировавшие летнее голосование, теперь были крайне обеспокоены своим будущим и пришли на избирательные участки более активно. Скорее всего, кадеты получили часть голосов меньшевиков и эсеров. Но за пределами города их результаты представляли астрономически ничтожную величину. Партия народной свободы осталась без представителя в Учредительном собрании.

У казаков были свои причины расстраиваться. Они неожиданно выяснили, что принцип «один человек – один голос» означает, что никакого отдельного представительства у казачества нет, и атаманам надо не собирать голоса в подведомственных станицах, а бороться за симпатии рабочих и крестьян, к чему они были совершенно непривычны[272].

Зато своего депутата – Фатиха Усманова – провел Мусульманский комитет.

Результаты выборов[273]:

Профсоюзы

Профсоюзное движение быстро набирало оборот. К концу 1917 года в крае действовало 12 профессиональных союзов, объединявших до 50 000 человек. Для своей работы они заняли особняки в разных районах города.

Общество приказчиков расположилось на пер. Театральный, дом Агамова.

Союз судоходных служащих – в доме Суторихина на Продольно-Волжской улице[274].

Союз металлистов – в доме Кононова на ул. Перевозной[275]. Профсоюзы пекарей, конопатчиков, портных и сапожников – в доме Мусиной на 2-й Бакалдинской.

Очень влиятельный союз ловцов – в доме Банниковой на ул. Горшечной[276].

Союз деревообработчиков – в доме Мейстрик на ул. Биржевой[277].

Наконец, печатники, каменщики и чернорабочие расположились в доме Федорова на Больших Исадах[278].

Ведущую роль в организации профсоюзного движения играли социалисты: большевики (Трусов, Трофимов, Унгер), меньшевики (Сарабьянов) и эсеры (Сигалов).

Комитет народной власти: организация

27 ноября прошло организационное заседание КНВ. Председательствовал городской голова Зенченко. Присутствовало 10 человек, включая левого эсера Перфильева, большевика Гольдберга, эсеров Сигалова и Якиманского, профсоюзников Трофимова и Федосова и др.

Левые сразу же нарастали свое влияние. Назревала общегородская забастовка, и они провели увеличение профсоюзной квоты в КНВ с одного до пяти человек. Представительство от Казачьего Войскового правительства было «признано нежелательным»[279].

На следующий день, обретя большинство, левые провели в руководство КНВ своих товарищей. Председателем Комитета был избран эсер-интернационалист А. Перфильев, его заместителями – эсеры-центристы Семенов и Якиманский, а секретарем – эсер Сигалов, симпатизировавший левым. В состав канцелярии вошли тот же Сигалов, большевик Трусов и меньшевик Аствацатуров, чье недавнее руководство губернией оказалось весьма непродолжительным.

Крайне показательно, что сам Комитет народной власти разместился в здании Совета рабочих и солдатских депутатов[280].

Состав Комитета не был постоянным. Квоты отдельных групп расширялись, и Совет крестьянских депутатов, например, добился увеличения своего представительства с пяти до 11 человек. Затем такого же увеличения квоты добились Дума и профсоюзы. Трусов выехал в Петроград и не принимал участия ни в одном заседании. Кворума не было почти никогда. Из 40–45 членов КНВ на заседаниях обычно присутствовало 15–17 человек. Фактически Комитет управлялся пластичным ядром, менявшимся в зависимости от ситуации. Далеко не весь состав КНВ можно установить, так как многие фамилии в протоколах неразборчивы или представляют собой просто подписи.

Из партий были представлены большевики (Хигер), эсеры (Сигалов), левые эсеры (Четин), меньшевики (Кругликов), Бунд (Моисей Карезинский), еврейская рабочая партия «Поалей-Цион» (Вениамин Цирлин). Ближе к середине декабря появляется фамилия эсера-максималиста Григория Цыпина, которому предстоит сыграть яркую роль в истории Астрахани. На заседаниях Комитета в качестве его членов появлялись такие известные люди, как большевики Самуил Гольдберг и Алексей Демидов (по квоте СРСД), Федор Трофимов (от профсоюзов), Михаил Шебалин (от Думы), эсер Олег Михайлов, меньшевик Шалва Абдушели[281].

Как писал Сигалов, «соотношение левых социалистов к остальным социалистическим партиям таково, что они составляют приблизительно равные части, но левые ни в коем случае не имеют большинства»[282].