Олег Шаст – Обиженный вампир (страница 20)

— Ты же сказал, все будет нормально? — шикнул я на Димона.

Он шустро кивнул.

— Ехунда какая-то. Сейчас хасбехемся.

Потом парень поднял руку и приветливо помахал охотникам.

— Пхивет, мужики! Я вехнулся!

Люди на стене зашептались, не опустив при этом арбалеты. Молодцы. Мне уже нравится местное гостеприимство. Мы в Запретном городе тоже не любили чужаков.

— Димка, дурная твоя башка, ты живой? — подался вперед один из охотников.

Он выделялся на фоне остальных массивной фигурой.

— Да, дядя Семен! Цел и невхедим, — ответил парень, широко улыбнувшись.

— А привел кого?

— Кховосос. Из Запхетного гохода. Он говохить со стахостой хочет, — прокричал парень.

Видимо охотников устроили слова Димона. Люди на стене оживились и убрали арбалеты. Вскоре с той стороны стены донесся звук снимаемого запора, а потом ворота распахнулись и навстречу вышел дядя Семен.

Здоровенный мужик под два места ростом. С коротко подстриженной шевелюрой и аккуратной щетиной. На спине мужика болтался мощный арбалет, а на поясе коробка с короткими стрелами для него.

Димон махнул мне рукой и двинулся навстречу охотнику.

— Напугал нас, паршивец, — весело сказал мужик, пожимая парню руку.

— Почему? — не понял Димон.

— Напарник твой сказал, что на вас напал кровосос. Мы народ подняли, собирались на поиски идти, а тут ты нарисовался. Да не один.

Мужик перевел свое внимание на меня и прищурился. Видимо скоро это войдет у всех в привычку. При встрече превращаться в жителей Азии.

Желая соблюсти правила приличия, он осторожно протянул руку.

— Семен.

Не боится. Чудеса какие. Неужели парень не соврал про нормальное отношение к вампирам?

— Леон, — я ответил взаимностью.

Мы пожали руки.

Охотник с интересом осмотрел мою довоенную одежду и хмыкнул.

— Неужели из Запретного города пришел?

Я кивнул.

— Мудреный у тебя наряд. Как на картинках старых, — покачал головой охотник.

Сам он носил крепкую куртку и штаны из темной ткани как у Димона. Без каких-либо логотипов от канувших в прошлое брендов. Видно, что шили сами.

— Сохранился, — пожал я плечами и поторопил события: — В город пустите?

Мужик расхохотался.

— Как сказал? Город? Ха-ха. Не дотягиваем мы до таких масштабов. Поселок это, и будем рады видеть тебя гостем в нем, если пообещаешь соблюдать правила.

— Какие?

Семен напустил на себя серьезный вид.

— Не грабить, не убивать, не ломать и кровь не пить, — перечислил он короткий список.

— Хорошо, — легко согласился я. — А по поводу крови, если со своим приду, можно?

— Можно, но только если в бутылке, а не своим ходом обед придёт, — рассмеялся охотник. — Рабства не жалуем. Надолго к нам?

— Для начала на пару дней. А там посмотрим.

— Добро. На постой Дедушка скажет, где встать сможешь. Так-то у нас заброшенный дом есть для такого случая, но все от решения старосты зависит. В жилые мутанта никто не пустит, наверное. Еще в поселке есть торговая лавка. Судя по набитым карманам, ты сможешь договориться об удачном обмене. И чуть не забыл, ночью по улицам не шатайся. У нас так не принято.

Охотник подмигнул картавому пареньку.

— Впрочем, раз Димон тебя нашел, ему и проводником быть. Все покажет.

Димон уже собирался свалить и тихонько пробирался вокруг него к воротам. Но мужик схватил парня за шкирку своей лапищей.

— Ладно, — вздохнул парень. — Домой-то пехед этим можно сбегать?

— Давай, — ударил его по спине Семен. — Через полчаса чтобы был у Дедушки.

Парень согласно кивнул и скрылся за воротами.

Охотник показал ладонью в сторону поселка.

— Пойдем? Дедушке тебя представлю.

— А кто это? Особый старик?

— Ха, ну ты и сказанул, особый, — усмехнулся охотник. — Не старик он. Старосту здесь так величают.

— Хм… необычно. А он сразу примет?

— Почему нет? Мы народ простой, не гордый. Это в крепости имперской комендант важничает. Можно встречи два дня прождать. И во двор солдаты никого без приглашения не пускают. Так что сидеть придётся в палатке за воротами. А там усрано все! Находится даже противно. Будь эта Постимперия неладна со своими заморочками!

— В каких вы отношениях с ними? — уточнил я.

— Хреновых, — сплюнул Семен. — Ну это староста тебе подробнее объяснит. Еще бы с буквами перед глазами разобраться.

— Давно появились? — уточнил я.

— Вчера. У всех жителей, что странно. Непривычно закрывать глаза и видеть такое. Как будто кто-то всесильный напоминает, что все о тебе знает. У нас даже пара человек повесилась. Не знаю уж чего они там вычитали… У тебя тоже такое есть?

— Да, вчера появилось, — честно ответил я.

— Неладное дело. Помяни мое слово, всем еще аукнутся эти писульки.

— Система, — выдохнул я.

— Чего? — не понял Семен.

— Текст этот перед глазами как системная запись. Понятие с двоенного мира.

— Хек, — хмыкнул мужик. — Занятное слово. Скажу своим, может и приживется.

После этого разговор как-то сам собой затух. Семен ушел в себя, а я начал любоваться красотами поселка. Было интересно посмотреть, как теперь живут люди.

Поселок пах дымом и свежим хлебом. Красивые двухэтажные дома из свежего дерева здесь перемешались с уродливыми бетонными постройками. Последние явно возводили из обломков, благо руины города под боком. Из стен таких зданий торчала арматура, кирпич крошился, а некоторые места на домах пестрели свежей затиркой из бетона и глины. Среди деревянных собратьев они выглядели изгоями. Портили облик поселка и напоминали о катастрофе. Зато вокруг каждого жилища, даже самого уродливого, оказался разбит небольшой огород. Правда все грядки сейчас были пустыми. Люди уже собрали урожай и спрятали на хранение в подвалы.

В поселке кипела жизнь несмотря на холодную погоду. Вот несколько женщин остановились с корзинами белья подмышками. Поглазели, пощурились и поспешили уйти подальше, шепча про меня гадости. Не знают, что все слышу.

Одежда у местных женщин была простая, темная, но вязаные шапки и платки яркие, цветастые, украшены узором. Чуть в стороне бригада мужиков в легких телогрейках, ставят новую вышку. Рядом молодые парни перепиливают остатки от старой.

Еще я обратил внимание на дорогу. Она в поселке оказалась сделана на совесть. Посыпана битым щебнем и гравием. Только узкая. Нам с охотником пришлось сойти на траву, чтобы пропустить телегу, в которую оказалась запряжена лошадь.