Олег Шадрин – Деды в индиго (страница 16)

Итак, продолжу. Скажи кто-нибудь год назад, что работаю в двадцатой школе – всё! Кроме глубочайшего сострадания, никаких эмоций бы не вызвал. «Господь терпел и вам велел». Несите свой крест на Голгофу знаний. А тут… косяком повалили дети новых русских! А за ними и спонсорские средства. И имя «Учитель» снова зазвучало гордо. Особенно если это учитель в бывшей двадцатой школе. Да и не учителями они стали называться, а «мэтрами».

Вот что значит «словить удачу». Попасть в колею.

Нужно только не терять веру. И ждать своего звездного часа. Хотя для этого могут и века пройти, и даже тысячелетия.

На лавочке после удачного депутатского шоу у подъезда сидели Люлипупенко, Музян, Кисельков, Малярчук. Позже подошел Евсеич с мопсом. Квартет отлучился к дяде. Дулепистый побежал на почту за посылкой. К тому же совершенно случайно объявился Паша Серемагин, шлифовщик с завода. Отходит после евротура. В руках Паша вертел квиток с начислениями по зарплате.

– Тупово! У меня уже шесть последних предупреждений. По пьяни. Но не уволят! Даже в кризис. Один на три цеха, – показал пять пальцев Серемагин…

Полученные от Кремова деньги на проставку Люлипупенко использовал строго по назначению.

– Витька я отправил в чипец, – пояснил Евсеичу Арнольд. – Ты как?

– Нормально. Сегодня в игре.

– Пока ждем этого тормоза с «прохладительными» напитками, давайте интеллектуальной разминкой займемся. Вон и журнальчик подле скамейки валяется с кроссвордом недоразгаданным. Оставил кто-то, – и Люлипупенко стал вчитываться в вопросы.

– Часть слов уже есть. Остальные…

– Так, это мы не знаем. Это тоже… И это… А во, шесть по горизонтали: «Французский алкогольный напиток». Пять букв.

– Коньяк?

– Шампанское?

– Вермут?

– Начинается на «Б».

– Боярышник? – озарился Малярчук.

– Я сказал – пять букв!

В битву гигантов вступил Евсеич:

– Бодяга – нет, бормотуха – нет, что тогда?

– А последняя какая? – подал умную мысль Кисельков.

– Э! Для этого нужно разгадать слово из семи букв: «Коробка, баул для командировочных». Первая «Чи».

– Чемодан, – сказал Евсеич, который раньше часто бывал в командировках.

– Верно. Тогда последняя «о».

– Белая! – наконец-то разродился (вышел из интеллектуального ступора) Музян. – Как раз пять букв.

– Бурда! – озарило Евсеича.

– Я сказал – последняя «о», – и Люлипупенко снова погрузился в раздумья.

– Да уж, задачка!

– Бухло! – хлопнул себя ладонью по лбу Люлипупенко.

– Издеваешься? – хмыкнул Шура.

– Почему? Всё сходится: пять букв, первая и последняя.

– Посмотри, а еще какие буквы есть?

– Можно букву в середине отгадать. Имя Достоевского? Пять букв – третья наша.

– Митя?

– Вася?

– Я сказал: «Пять букв».

– Тогда – Дмитрий! Не-не-не – тут шесть букв.

– Рохля, Рохля ему имя! – восторженно вскрикнул Арнольд.

– Рохля Достоевский что ли? – недоверчиво спросил Музян.

– Точно. Он. Тогда «х» в середине и однозначно «бухло»! – засветился радостью Люлипупенко.

– Сомневаюсь. Сильно сомневаюсь, – засопел Кисельков.

– Кстати, я не туда посмотрел, – успокоил Шуру Арнольд. – Имя Достоевского по горизонтали – соседнее слово. А здесь фамилия известного художника, автора живописных полотен об Индии. Имя Достоевского начинается на «ф» и кончается на имя этого художника. Пять букв.

– Феоктист?

– Федул?

– Фома?

– Фальстаф?

– Феофан?

– Фридрих?

– Филарет?

– Фантоцци?

– Фенимор?

– Фантомас?! – стали по очереди перечислять знакомые имена мужики.

– Ты, Шура, молодой. Сравнительно недавно школу окончил, должен бы помнить, – мудро заметил Евсеич.

– У меня по литературе выше тройки никогда на было, – парировал Кисельков.

– Лучше позвони другу, – посоветовал Малярчук.

– Серый, ты у нас книголюб. Вспомни, как Достоевского звали? – спросил по сотику Шура.

– Похоже, «серый»-то ты, а не друг твой, – съязвил, обращаясь к Киселькову, Арнольд.

– Федор. Пора бы знать, – проворчал по телефону друган Киселькова.

– Федор. Федор Достоевский? Так просто? Фамилия звучная, а имя как в мультфильме про каникулы в Простоквашино. Часом, не перепутал?

– Ты в школе учился, балбес, или только числился? – рассвирепел друг на другом конце провода.

– Федор, так Федор, – потушил назревающий конфликт друзей Музян. – Тогда фамилия художника на «Р».

– Раб… Рар… Рев… Рен Реп… Репин? – стал перебирать слоги Музян.

– А не Репин? – осторожно спросил Молик.

– Не, Репин про Индию не рисовал, – сморщил лоб Евсеич.

– Тогда кто? Рем… Рюр… Рюрик?

– Ага, Рюрик, дурик! – гулко постучал пальцем по темени Арнольд.