Олег Северюхин – Пароль больше не нужен (страница 13)

– Господин Джафари, – подошла ко мне Банафрит, – сейчас будет двенадцатичасовая процедура. Пожалуйста, поймите ее правильно, – и она легла неподалеку от меня на широкую кровать.

– Интересно девки пляшут, по четыре штуки в ряд, – подумал я и тут меня отвлек голос под медленную музыку, раздающийся из скрытого динамика. Голос был не мужской и не женский. Как бы это сказать, гермафродитический голос. Что-то среднее между сопрано и контральто. Типа мужчины с высоким голосом или женщины с несколько низковатым голосом. Такие голоса нравятся всем. Слабые мужчины начинают чувствовать перед собой сильную женщину, которая будет относиться к ним как мать, оберегая от невзгод и вскармливая самыми изысканными блюдами, вырастив этакого брюханчика, которому все по барабану до тех пор, пока кто-то не настучит ему в бубен, и он не начнет понимать, что вся жизнь прошла и ловить ему больше нечего, кроме этого привлекательного голоса. Сильный же мужчина почувствует перед собой слабую женщину, которую он будет носить на руках, потчевать всякими деликатесами, любоваться ее нежной розовой кожей, как у поросеночка, и, в конце концов, у него вырастет такая самодовольная и стервозная миссис Пигги, и он сразу поймет, что его жизнь прошла и бежать уже не к кому, кроме этого нежного голоса. Такие голоса бывают у кастратов и привлекают любителей однополых отношений обоего пола. Так что голос был приятен во всех отношениях.

– Я люблю тебя, – вещал далекий и приятный голос, – и доставлю истинное удовольствие. Устройся поудобнее, дорогой друг, закрой глаза и раздвинь ноги. Сейчас я подойду к тебе. Ты должен знать, что ты у меня единственный и только тебе я буду отдавать свою любовь, надеясь на взаимность с твоей стороны. Почувствуй мое прикосновение и поверь, что это я. Ты чувствуешь, как напряглись мышцы на твоей груди и как отвердели соски, ждущие мягких и ласковых губ. Твое тело ждет. Оно мягкое и теплое, и твои руки мягкие и теплые обнимают меня, прижимая меня к себе. Будь верным мне, и ты получишь все, что есть у нас. Если ты ослушаешься меня, то я не буду к тебе приходить, и ты достанешься грязным мусорщикам, которые живут под нами. Вставай и иди к работе на благо великого Ра.

Во время речитатива вкрадчивого голоса Банафрит вся изгибалась и постанывала как женщина, побывавшая в руках опытного мужчина и ждущая продолжения. Не скрою, у меня тоже появилась эрекция и Банафрит без колебаний отдалась бы мне, но кто знает, что это не проверка и любое прикосновение к их женщине является актом святотатства или еще чего-то там, что принесет мне неведомые страдания. Ладно, немного потерпим, потом получим свое.

Глава 26

Банафрит поднялась с моей постели, привела ее в порядок, одернула на себе блузку, поправила волосы и сказала:

– Надеюсь, что вы все правильно поняли. Это была пятиминутка любви от нашего верховного божества по имени Ра. Он любит нас всех, мы любим его и большим грехом считается чем-то обидеть его. У того, кто послушен Ра, жизнь делается красивой и беззаботной.

– Это все транслируется за деньги? – спросил я.

– Как вы можете так говорить, господин Джафари, – возмутилась девушка. – Ра бескорыстно любит всех людей! Хотя, вам это еще пока простительно, но больше нигде так не говорите и не вздумайте высказать хоть какое-то сомнение в верности мудростей великого Ра.

– Извини, Банафрит, – постарался я сгладить свою оплошность. – Я просто хотел узнать, не уходит ли любовь Ра впустую. Допустим, в этом доме никого нет, и вся любовь проходит мимо.

– Любовь Ра никогда не проходит мимо, – улыбнулась девушка. – Наши карточки показывают, где мы находимся, и по нашим карточкам идет к нам любовь великого Ра. На работе, в машине, дома, в клубе, на занятиях кружка все мы получаем любовь Ра.

– Извини, пожалуйста, за вопрос, но не бывает ли так, что пятиминутка любви заканчивается соитием двух особей с последующим рождением ребенка вне уз брака?

– Такое бывает очень часто, – сказала Банафрит. – Иногда это превращается в любовную оргию нескольких человек одновременно и это очень здорово, потому что нам нужно увеличивать народонаселение для будущего вознесения. Я ожидала, что вы меня возьмете прямо на вашей же постели, но вы, наверное, скованы вашими предрассудками и держали себя в руках.

– Да, вы правы, – согласился я. – Должно быть обоюдное желание.

– Да-да, – оживилась Банафрит, – любовь Ра к нам дает это обоюдное желание, если женщина не сказала, что ей неприятно ощущать любовь Ра с другим человеком. И я не буду против испытать эту любовь вместе с вами.

– А нельзя ли наверстать упущенную возможность? – спросил я в шутку, и ответом на мой вопрос было искреннее желание девушки, скорость ее раздевания и подготовки постели.

Неприятные ощущения в глазах после лампы-вспышки уже прошли, и задремавшее желание снова проснулось и требовало своего.

Наши любовные игры были прерваны сигналом, требовавшим клятвы верности Ра и перехода к вечерней трапезе.

– Как клянутся Ра, что надо говорить? – спросил я.

– Нет никакого шаблона клятвы, – сказала девушка, не надевая на себя одежды, – просто нужно сказать, что ты любишь Ра, будешь верен ему и что ты сегодня сделал на благо его.

– А то, что мы делали под одеялом, это на благо на Ра? – с улыбкой спросил я.

– Еще как, – засмеялась девушка и снова увлекла меня под одеяло.

Кое-как отдышавшись, я сказал, будучи совершенно счастливым:

– Мы с тобой сейчас как муж и жена.

– Можно и так сказать, – согласилась девушка.

– А как у вас регистрируют браки? – спросил я.

Вопрос поставил Банафрит в тупик.

– Честно говоря, я как-то над этим не задумывалась, – призналась девушка. – А зачем это?

– Как зачем, – сказал я. – У семьи есть права и обязанности. Писаные и неписаные законы, распределяющие обязанности по организации совместного проживания и воспитания детей. Потом, дети должны носить официально зарегистрированные имя и фамилию.

– А это зачем? – удивлению Банафрит не было предела. – Зачем ты все выдумываешь и усложняешь жизнь? Нужно жить тем, что у тебя есть и не обременять себя детьми. Есть люди, которые озаботятся их воспитанием и обучением. И они будут такими же, как и мы, не будут скучать по своим родителям и докучать им, как и я не скучаю по своим, потому что я не знаю, кто они и не занималась их поиском.

Глава 27

Слова Банафрит меня изумили совершенно.

– Как же можно жить без семьи? – спросил я.

– Очень просто, – сказала девушка. – У нас нет частной собственности, и мы имеем то, что имеют все. Семья – это изначальное зло, которое порождает частную собственность. Семья сама по себе предполагает, что женщина переходит в собственность мужчины и мужчина переходит в собственность женщины. Потом в собственности появляются их дети и совместно нажитое имущество. Потом имущества становится мало, и начинаются поиски этого имущества путем покупки у других людей и захвата этого имущества силой. У одних имущества становится много, а у других его остается мало. И тут получается имущественное неравенство между бедными и богатыми, что ведет к распрям, убийствам и войнам богатых против бедных или бедных против богатых. Понимаешь? Ничего, потом поймешь. Мы кристаллизуем наше общество и граним его как бриллиант на шлифовальном круге, чтобы после вознесения распространить наш образ жизни на тех, кто влачит жалкое существование на поверхности земли.

Где-то я уже слышал нечто подобное, но где, точно не вспомню. Помнится, что это было очень давно, где-то в средние века во времена путешествий Гулливера в страну великанов и лилипутов, и злоключений Робинзона Крузо на необитаемом острове вблизи материка африканских людоедов. Кому-то нравились эти теории, кому-то эти теории не нравились. Кто-то ехал в Новый свет, чтобы жить коммунами, кто-то проповедовал свободу любви без взаимных обязательств на благо всего человечества, кто-то заботу об общечеловеческом возводил в ранг заботы об одной нации богоподобных существ, призванных очистить мир от унтерменшей, вся необходимость которых заключалась в удовлетворении все возрастающих потребностей арийцев и создания для них земного рая.

– У вас проводились дискуссии по поводу верности этих теорий? – задал я как бы невинный вопрос, подозревая, что за той легкостью теории, рассказанной мне Банафрит, скрывается нечто более серьезное, что не выносится на поверхность и строго карается властями.

– Дискуссии? – засмеялась девушка. – Какие дискуссии? Учение Ра всесильно, потому что оно верно. У нас нет ни одного человека, который бы сомневался в верности идей Ра. В любом месте и в любое время можно крикнуть – Ра!!! – и в ответ вы услышите дружное – Ура!!! Вот что значит сила и влияние Ра.

– Так прямо и в любом? – не удержался я от сарказма.

– Да, прямо в любом, – строго сказала девушка, – и я тебя прошу больше не высказывать непочтение Ра, чтобы мы могли продолжать приятное общение с тобой. Не поминай имени Ра всуе – гласит старая истина и будет тебе полное счастье во всем. Запомни. Если слуги Ра не услышат твои речи через систему поклонения Ра, то я обязана буду донести на тебя или это сделают другие более верные последователи Ра. От зоркого ока Ра не скроется никакой урод.

– Какой урод? – не понял я.