Олег Северный – 2012. Танго для Кали (страница 92)

— Тогда ещё один, очень важный для меня вопрос.

Чёрный запнулся, старательно подбирая слова. Мистер Смит ожидал, не выказывая нетерпения.

— В моих исследованиях я пришёл к мысли, что в основе всех ныне существующих, равно как и древних, культов должен лежать некий единый источник знания. Это не значит, что все боги всех времён — это один и тот же бог. Это не значит, что все пользовались одной и той же легендой, рождённой предыдущей цивилизацией. Я хочу сказать лишь, что источник, колодец, из которого черпалась вода знания, един для всего человечества. Просто разные люди доставали из него разную воду и готовили из неё разные напитки. Как-то так. Есть ли какие-то свидетельства, которые подтверждали бы эту мою мысль? Или опровергали, если она ложна?

— Могу рассказать вам, что археологам удалось установить, что описанный в Ветхом Завете Храм Соломона очень похож на реальные финикийские храмы. А если помните, финикийцы поклонялись Астарте.

— Богине-матери? — с трудом выдохнул Антон. У него на самом деле перехватило дыхание.

— Её там называли «Царицей Небес» и «Звездой Морей», впоследствии эти слова христиане использовали для именования своей Девы Марии. Астарте поклонялись на вершинах холмов и гор. Есть сведения, что Соломон сам был почитателем изначальной богини.

— Тогда, — развил эту мысль Антон, — кому же он строил свой храм?

— Вот это и есть очень большой вопрос, — покачал головой мистер Смит. — Известен один из документов гильдии каменщиков от 1410 года, где упоминается «сын царя Тира» и связывается с древней наукой, которая якобы пережила Потоп и нашла своё отражение в трудах Пифагора и Гермеса. Другой манускрипт, уже от 1583 года, цитирует слова Хирама и описывает его как сына царя Тира и одновременно мастера.

— Получается, древнее знание существует на самом деле? — на всякий случай уточнил Антон.

— Получается так.

— Благодарю вас. — Чёрный поклонился. — Это на самом деле очень важная для меня информация. Могу ли я взять на себя смелость сделать вывод, что Храм Соломона являлся звеном в цепи передачи гораздо более древнего знания и что у истока этого знания женский лик?

— Ваша смелость в ваших руках, — дипломатично улыбнулся масон. Сейчас Чёрный уже не сомневался, с кем он имеет дело. — Но помните, что Соломон был не сыном небес, а только сыном Давида.

— А ты что скажешь? — обернулся Антон к Wilkes, которая молчала с момента, как они вошли в часовню.

— Знаешь, когда я смотрю на всё это, — она широким жестом обвела помещение, — мне кажется, что я слышу какую-то очень древнюю песню, мелодию, но очень тихо, я ничего не могу разобрать.

Масон улыбался.

— Скажите… — Антон решил на всю катушку использовать выданное ему разрешение задавать вопросы. — Ведь Вильям Брюс тоже был посвящённым масоном?

— Без сомнения. Он родился не в той семье, чтобы у него был выбор.

— Тогда почему он отправился именно в Россию?

Мистер Смит задумался, как будто взвешивая, что именно ему следует рассказать.

— Прошу прощения, если это некорректный вопрос, но так как я русский, и…

— Не извиняйтесь, вы имеете право на этот вопрос. Но уверены ли вы, молодой человек, что готовы услышать на него ответ?

— Да. — Антон не задумался ни на секунду. Разумеется, он готов услышать и при пять любой ответ, иначе бы Яков Брюс не тратил на него своё вневременье.

— Есть предсказание, и многие из нас верят, что оно истинно, о том, что Истинный Храм будет построен в России.

— Храм Соломона? — Антон удивился.

— Зачем Соломона? Соломон был лишь тем, кто построил свой храм. Его храм разрушило время. Может ли быть разрушен истинный Храм?

— Нет. — Он подумал. — Я думаю, нет. И этот Храм действительно был построен? Где?

— Это ваша страна, — развёл руками масон. — Вам виднее.

— До сих пор я слышал, что прибытие Брюса в Москву имело исключительно политические причины, — продолжал рассуждать Антон.

— Политика на земле есть продолжение политики на небесах. — Чёрному показалось, что мистер Смит ему подмигнул. — Или в другом месте. Разве мне нужно объяснять это вам?

— Вы правы. — Антон смутился. — Я не подумал. Значит, когда его сын вернулся в Англию…

— Он отчитался о проделанной работе и о положении дел. Думаю, он также получил дополнительное задание.

— Какое? — тут же насторожился Антон.

— Это вне моей компетенции, к сожалению. Я могу высказать предположение, но не могу с уверенностью судить о делах иного народа.

— Да, извините. — Чёрный понял, что дошёл до предела положенного ему допуска. Ну что ж, он и так услышал гораздо больше, чем ожидал.

— Здесь есть какой-нибудь не слишком дорогой мотель? — поинтересовался Антон, когда они прощались со своим проводником возле стен дворца в Эдинбурге.

— Зачем? — перебила Татьяна. — Мы вернёмся домой.

— Но дело к вечеру, — попробовал образумить её Чёрный. — Ты и так устала за сегодняшний день. Давай отдохнём и спокойно поедем утром.

Однако девушку обуяло упрямство.

— Я уже отдохнула и вполне способна вести машину. А завтра мне хотелось бы кое-что сделать по дому, у меня не так много выходных дней. И на место кругов мы хотели съездить, значит, завтра нам нужно быть уже там. Если поехать сейчас, мы будем дома вскоре после полуночи.

Антон понял, что переубедить её не удастся. Он ещё раз поблагодарил своего гида и забрался в машину.

Они въезжали в Карлайл, когда навигатор вдруг замигал и потух. Таня с испугом взглянула на Чёрного.

— Ты помнишь дорогу?

— Примерно, — сказал Антон. — Попробуй его отключить и включить снова.

Перезагрузка не помогла, экран прибора оставался тёмным.

— У меня карта должна быть, — вспомнила она и полезла раскапывать бардачок. После недолгих поисков там на самом деле нашлась довольно потрёпанная карта, на которой были отмечены основные дороги. — Поехали?

— У нас есть выбор? — пожал плечами Антон. — Хотя можно остановиться здесь и попробовать разыскать мастерскую. Но уже поздно, они наверняка не работают. Если только с утра.

— Нет, никаких «с утра»! — Девушка решительно завела мотор. — Я намерена провести ночь в своей постели.

Они миновали городок и покатили дальше. Таня с решительным видом смотрела вперёд, но через полчаса притормозила и снова растерянно обернулась к Антону:

— Кажется, я свернула не на ту дорогу. Ведь там же море?

Справа действительно виднелось большое пространство воды.

— Вернёмся? — тут же предложил он.

— Нет! — Она развернула карту и уставилась на неё. — Всё, я знаю, где мы сейчас. Эта дорога идёт к Ланкастеру, а дальше Блэкберн, Кру и Бирмингем. А дальше мы по ней уже ехали. Будет немного дольше, но мы вполне доедем.

Антон промолчал. Он ощущал некоторое волнение, но не мог найти для него причин. Не из-за неправильной же дороги! Это не Россия, им ничего не может грозить в уютной цивилизованной Англии, даже если они заночуют прямо посреди полей. Они поехали дальше и вскоре миновали ещё один городок. Дорога шла вдоль моря и вела на юг, туда им и было нужно.

Начинало темнеть. Небо затянули тучи. Темнота наступала как-то слишком стремительно, Чёрный взглянул вверх и подумал, что сейчас ливанет. Не сейчас, но минут через пятнадцать на них обрушилась стена дождя. Видимость тут же сократилась до десятка метров, «дворники» не справлялись с потоком воды, через залитое стекло было едва видно дорогу, а временами, когда налетал порыв ветра, она терялась совсем. Пришлось снизить скорость. Дорога была пустынной, ни один свет фар не мелькал впереди. Они медленно продвигались вперёд, постепенно дорога начала заметно забирать в гору, да и качество покрытия ухудшалось на глазах. Под колёсами был уже не гладкий вылизанный асфальт, а нашлепанные друг на друга старые заплаты. Машину немилосердно трясло. Уклон становился всё круче, по сторонам стали подниматься поросшие лесом откосы, кое-где показывалась осыпавшаяся земля, а то и кусок скалы. Татьяна упорно тянула в гору.

Свет фар высветил какую-то черноту впереди, на скальном уступе справа, и тут звук капель дождя изменился. Он стал звонким и жёстким, как если бы по машине молотило рассыпавшимся горохом. Град! Их слегка повело, Таня притормозила и остановилась. Слева от обочины вниз уходил обрыв, в темноте невозможно было определить его глубину. Справа поднимался крутой склон. Антон приоткрыл окно, поймал на ладонь градину и не удержался от восклицания. Это был прозрачный ледяной шарик, в середине которого находилась капелька незамерзшей воды. Дорога на глазах обледеневала. Вдруг, неизвестно откуда, сорвался резкий, порывистый ветер, машину качнуло, казалось, ещё немного, и она соскользнёт с ледяной горы.

— Таня, кажется, я видел впереди грот! Идём туда, там не будет дождя и, может быть, ветра.

— А машина? — возразила она. Через шум ветра и грохот ледяного дождя приходилось напрягать голос, чтобы слова можно было расслышать. — Если с ней что-то случится?

— Да, — прокричал Антон, — будет очень жаль, если с машиной что-то случится, но будет ещё хуже, если с ней что-то случится вместе с нами.

— Я понимаю, — согласилась Wilkes. — Ты прав.

Антон вышел, обогнул машину, за руку вытащил из кабины Таню: дверцу прижимал ветер. И тут же чуть не упал, потому что её сразу опрокинул и потащил назад резкий порыв. Тогда он лёг грудью на ветер, удерживая равновесие в немыслимом положении под сорок пять градусов к поверхности земли. Татьяна сгруппировалась и последовала его примеру. Она установила все тормоза, которые только можно было активировать с дистанционного пульта управления, закрыла двери и окна — больше она ничего не могла сделать для своей машины. Опираясь на поток воздуха, скользя на наклонной поверхности мокрого льда, они с трудом двинулись к тому месту, где Антону почудился грот. На их счастье, он там действительно был.