Олег Сапфир – Правила волшебной кухни 8 (страница 28)
— Первоклашка, — подсказал я.
— Да! И если он в виду возраста ещё не развился, то эти двое будучи непроходимыми тупицами, считают всех вокруг ещё тупее себя.
— Идиоты, — вздохнул Гримани.
— Дегенераты, — добавил Бруно.
— И методы у них такие же умственно-отсталые, — заключил Вальмарано. — Однако у них есть деньги, а деньги решают многое. И потому-то они смогут стать для тебя серьёзной проблемой.
— Ну… что же теперь? — спросил я. — Справлюсь как-нибудь.
После этих моих слов за столом повисла какая-то странная тишина. Префекты переглянулись друг с другом, а потом вдруг уважительно закивали.
— Самостоятельность — это похвально, — заговорил синьор Гримани. — Но знаете, синьор Маринари, в нашем тесном кругу сложилась определённая модус операнди. Один за всех, как говорится, и все за одного.
— А вы теперь один из нас, — добавил Вальмарано. — К тому же, Маринари, вы только что прошли проверку.
— Какую ещё проверку?
— Обычную, — пожал плечами синьор префект. — Вы же не побежали жаловаться, ныть и страдать. Именно таким и должен быть настоящий префект. Гордым и самостоятельным. Так что мы обязательно поможем вам отбить эту атаку.
— Погодите-ка, — тут я крепко задумался. — То есть получается, что если бы я попросил у вас помощи, то вы бы отказали?
— Да.
— Но поскольку я помощи не просил, вы поможете?
— Именно.
— Интересные у вас порядки.
— Привыкайте, Артуро, это же Венеция…
Ну а дальше начался мозговой штурм. Префекты по очереди перечисляли предприятия Контарини и Вивальди, которые находятся в их районах, и придумывали что можно с ними делать.
— Проверки, — сказал Вальмарано. — Санитарные, пожарные, налоговые.
— А если всё чисто? — напрягся я.
— Значит придумаем что-нибудь ещё. Никаких подлогов, Маринари, не переживайте. Венеция не терпит такого…
Диалог продолжился, но тут в один момент у всех префектов, включая меня, одновременно завибрировал телефон. Я достал свой из кармана и прочитал сообщение: «Через три дня выборы префекта Сан-Поло».
— Ага, — вздохнул Гримани. — Значит Дож наконец-то смирился с тем, что Пеллегрино уже никогда не выйдет из психушки.
И тут же вслед за первым, — бзз-взз, — прилетело второе сообщение. А вместо текста в нём была всего лишь одна ссылка.
— Давайте-ка посмотрим, синьоры, — сказал Вальмарано, установил свой телефон по центру и нажал на кнопку воспроизведения.
А там, на видео, пузатый синьор, в котором я безошибочно опознал Альдо Контарини, стоял прямо на рынке Риальто с небольшим цветастым стендом и раздавал жителям кепки и шарфы с надписью «Контарини в префекты!»
— Компанию начал, значит, — сказал Вальмарано.
— Подкупает избирателей, — Феррари хмыкнул. — А может и просто покупает.
— Ну что ж, синьоры! — крикнул синьор Гримани и поднял бокал. — Война так война!
За всё время своего существования, аэропорт Фьюмичино не видел такого никогда. Частный дирижабль с гербом Сазоновых на корпусе, занял собой аж три взлётные полосы и стоял так вот уже несколько часов подряд. Вокруг него собралось бессчётное количество пограничных патрулей, и прямо сейчас суровые гвардейцы Сазоновых пытались объяснить несмышлёным итальянцам, зачем именно привезли в их страну бронетранспортёр и целую кучу боеприпасов. Объясняли, мол, война. Согласованная.
Сами Сазоновы в переговорах не участвовали, — не барское это дело, — и следили за происходящим через окошко одного из корпусов аэропорта.
Настроение у Сазоновой было настолько отвратительным, что она даже по магазинам не пошла. Да и Эдуард Богданович был на редкость трезв. Парочка просто ожидала, когда все формальности будут наконец-то соблюдены, и тут:
— Стоять!
— Тише-тише-тише…
Через охрану к ним попытался пробиться молодой черноволосый паренёк. Лет двадцати пяти, в цветастой пляжной одежде — легкомысленные шорты, футболка с принтом и сандалии на босу ногу. Но что самое примечательное было в его внешности, так это странные фенечки на руках. Они были сплетены из какой-то странной чёрной субстанции, буквально поглощающей свет, и Сазоновы просто не могли не уловить от них токи тёмной энергии. От парня фонило чем-то жутким и опасным. Чем-то… родным.
— Вы кто?
— Позвольте представиться, Эдвард Миллер, — парень улыбнулся прямо в дуло автомата Сазоновского гвардейца. — Но это неважно. Важно, господа Сазоновы, что мы с вами в одной лодке. Вы ведь приехали воевать с Маринари, не так ли?
— Да убери ты свою пукалку, придурок! — прикрикнул на своего бодигарда Эдуард Богданович, самолично отвёл от магистра оружие, а потом ещё и подзатыльник гвардейцу влепил.
Пускай парень и поскромничал насчёт «неважности», имя Эдварда Миллера говорило патриарху Сазоновых о многом. Профиль обязывал. Так что Эдуард Богданович прекрасно знал, что за человек стоит перед ним.
— Отлично, — кивнул Миллер. — Тогда не буду томить и скажу прямо. Я хотел бы присоединиться к вашей охоте. Денег не возьму! — магистр выставил ладони вперёд. — Но с вашего позволения, в качестве оплаты своего труда, хотел бы забрать некоторое имущества синьора Маринари. Мне нужны его куклы.
— Конечно, — кивнул Сазонов. — Без проблем.
Пускай Эдуард Богданович и не знал, о каких куклах идёт речь, но за помощь Миллера был готов заплатить чем угодно. «Но вообще, — подумал Сазонов, — люди, конечно, совсем умом тронулись со своими лабубами».
— Значит, договорились?
— Договорились.
— Здравствуйте! — тут рядом с охраной Эдуарда Богдановича появился ещё один человек. — Я поверенный маркиза Оливареса!
— Пропустите…
— Благодарю, — поверенный поклонился и подошёл ближе. — Эдуард Богданович, Мария Александровна, я уполномочен передать, что маркиз предлагает вам безвозмездную помощь в борьбе с синьором Маринари.
— Прямо уж безвозмездную?
— Почти. Когда мероприятие завершится успехом, Его Сиятельство просит самостоятельно решить судьбу некой Джулии Бачокки. Маркиз считает, что это требование более чем справедливо и уверен, что вы согласитесь, а потому уже ведёт свой флот к Венеции.
— Ага, — кивнул Эдуард Богданович, всё отчётливее понимая, что в действительности очень мало знает о бурной деятельности своего младшего сына. — Передайте маркизу, что мы согласны.
— Благодарю.
— Здравствуйте! — крикнул ещё один синьор.
Лысенький, толстенький, с табличкой «САЗОНОВЫ» в руках. Он поднял её повыше и спросил:
— Это же вы?
— Это же мы, — кивнул Эдуард Богданович.
— Отлично! Я здесь за тем, чтобы сделать вам коммерческое предложение от синьора Контарини. Мой работодатель хотел бы помочь вам избавиться от Маринари взамен на чисто символическую сумму денег.
— Говорите конкретней…
Человек Контарини озвучил цифру, после чего Эдуард Богданович присвистнул и сказал, что определение «чисто символическая сумма» тут даже близко не стояло. Однако согласился. Некое наитие подсказывало ему, что всё происходящее отнюдь не совпадение. И в подтверждение тому…
— Дорогой, смотри кто мне звонит, — Мария Александровна продемонстрировала мужу телефон, на экране которого высветилось имя Черепатого.
— Возьми.
— Конечно…
Сазонова ответила на вызов, коротко поздоровалась, а после выслушала Влада Башаровича и так же коротко ответила:
— Ждём, — сказала она и перевела взгляд на мужа. — Говорит, что прямо сейчас в Перу, но может вернуться в ближайшее время. В оплату за помощь просит… кхм-кхм, — Мария Александровна подошла к мужу вплотную и шепнула на ухо: — Рабов.
— Подходит, — кивнул Эдуард Богданович и улыбнулся.