Олег Сапфир – Правила волшебной кухни 8 (страница 19)

— Все в сборе⁈ — хохотнула Анна, резко изменив походку в сторону благородной неспешности. — Отлично! А теперь угадайте, с кем вы имеете честь говорить!

— Удиви.

— Я Анна Маринари! — провозгласила сестра. — Точнее, графиня Анна Маринари! Ну что, братик? Удивлён?

— Удивлён, — честно признался я. — А теперь твоя очередь удивляться. Перед тобой граф Маринари. К слову говоря, глава твоего рода.

— В смысле глава рода⁈ — настроения у Ани поубавилось. — А почему не я⁈

— По кочану.

— Но…

— Жизнь вообще несправедливая штука.

Аня нахмурилась. Аня села за столик. Аня уставилась в стену и принялась бурчать что-то себе под нос. Я же молча ушёл на кухню и через пару минут вернулся с порцией её любимого ризотто. Анна Эдуардовна в свою очередь взяла вилку, принялась ковырять рис и бурчать дальше:

— Могли бы и меня главой сделать. Я бы не отказалась.

— Ну что ж теперь поделать? — я присел напротив. — Раз уж я глава рода, то так тому и быть. Смирись, пожалуйста. И ещё! Надо мы нам с тобой теперь прояснить один момент. Насколько я понял, у нас нет подданства, и мы не привязаны ни к одной державе. То есть, по сути, у нас свободный род. Можем зарегистрироваться где угодно или вообще нигде…

«Регистрация» в данном контексте означала «принести присягу». Или клятву. Или ещё что, в зависимости от державы, у которой мы бы собрались просить подданство. Так уж вышло, что мы с Аней до сих пор ничего подобного в отношении родины не делали. Ведь если бы делали, то я просто так не смог бы уехать из Российской Империи и поселиться в Венеции.

Вот Артём — да. Он наследник. Он присягу давал. А вот от остальных детей аристократов такого не требовалось. Но не из вольнодумства или говнистости иного толку, как можно подумать, а по той простой причине что это обычная практика — за молодыми аристократами оставляли свободу для того, чтобы они могли выйти замуж за иностранца, переехать и тем самым укрепить международные связи.

— Глянь, — я показал Ане металлическую заготовку. — Надо бы нам кольца теперь сделать. Джулия? Ты знаешь местную кузню, ювелирку или что-то около того?

— Узнаю, — кивнула кареглазка. — Поспрашиваю у знакомых о том, как и где это можно организовать. Всё-таки металл, насколько я понимаю, редкий, и не каждый ремесленник возьмётся за его обработку.

— Благодарю…

Никакого празднества по случаю получение титула не случилось. Аня доела своё ризотто и собиралась откланяться, поскольку работа на барже кипела полным ходом. Но решила заказать еще одно ризотто. Обиду заедает, небось.

А вот мне прохлаждаться некогда.

Всё пошло своим чередом. Начался завтрак, гости заходили, ели, уходили. А после утренней запары я присел за угловой столик, взял себе кофе и решил ещё раз всё хорошенько обдумать. Однако тут в зал зашли интересные гости. Четыре человека: впереди супруги со стажем, которым было лет по восемьдесят, а сразу же следом за ними два относительно молодых мужчины в строгих костюмах и с дипломатами подмышкой. Не знаю как и почему, но в последних я сразу же считал юристов.

Как в сказке, ага. Чуфырь! Чуфырь! Юридическим духом пахнеть!

Женщина тем временем держала мужа под руку и вела его с такой осторожностью, как будто он мог в любой момент упасть. И сразу же читалось состояние старичков — подавленность, усталость и боль. Не физическая, правда, а душевная.

Вся эта процессия села за столик по центру зала. Пожилая пара сидела молча, а юристы оглядывали зал и о чём-то перешёптывались друг с другом. Я же подключил дар чуть более осознанно и почувствовал, как от столика буквально прёт волна негативной энергии. Превалировало страдание.

Дальше к столику подошёл Билли, о чём-то поговорил с гостями, и направился к Джулии. Искоса поглядывая на меня передал ей что-то, а та в свою очередь направилась ко мне.

— Артуро, те гости просят, чтобы ты их обслужил.

— Почему я?

— Не знаю, — кареглазка пожала плечами. — В первый раз, что ли?

— И правда.

— А еще там на улице целая армия припарковалась.

Я одним глотком допил свой кофе, поднялся с места и отправился к гостям. Но по пути выглянул в окно. И правда, какой-то дорогущий лимузин, и несколько тонированных то ли военных джипов, то ли гражданских БМП с кучей вооруженных людей рядом. Как они через мостики-то через каналы проехали? И герб какой-то странный…

— Доброго дня, — я подошел к столику и слегка поклонился. — Артуро Маринари, к вашим услугам. Что будете заказывать?

Пожилая синьора подняла на меня усталые и чуть красные от слёз глаза:

— Стакан воды, пожалуйста.

— И мне стакан воды, — добавил её муж.

— Без проблем, — кивнул я. — А вам, синьоры?

— А нам ничего не нужно, — ответил один из юристов. — Мы хотели бы поговорить с вами, синьор Маринари.

По десятибалльной шкале удивительности, сейчас я удивился на троечку, — всё же Венеция невольно делала прививку на это дело. Но тут я потихонечку начал понимать, в чём вообще дело. В пожилой паре я признал аристократов — взгляд, осанка и язык тела в целом выдавал их с потрохами. А вот эти два синьора явно на них работают.

— Слушаю.

Один из юристов достал из дипломата фотографию и протянул мне.

— Вы знаете этого человека?

— Дайте-ка посмотреть…

Знаю! Ну конечно же я его знаю. На фотографии был запечатлён улыбающийся во все тридцать два Рафаэле. Он позировал, стоя на гондоле где-то неподалёку от моста Риальто.

— Знаю, — честно ответил я и тут же пожилая синьора начала тихонечко плакать.

— Вы знаете, где он находится? — задал следующий вопрос юрист.

— Знаю, — тут старушка окончательно разошлась, достала платок и принялась промакивать слёзы.

— Откуда вы его знаете?

— Он на меня работает.

— Ага, — кивнул юрист. — Значит, информация подтверждается…

Следом мне задали ещё кучу вопросов о том, как произошло наше с Рафаэле знакомство, как я могу его охарактеризовать и прочее-прочее-прочее. Отвечал я предельно честно, потому как в вопросах не было никакой компрометирующей составляющей. До сих пор всё было очень даже безобидно.

— Синьор Маринари, — откашлялся юрист. — Можем мы попросить вас об одолжении?

— Попросить-то вы можете о чём угодно, — улыбнулся я. — Но если вы сейчас попросите меня привести к вам Рафаэле, то мой ответ — нет. Если вы его в чём-то обвиняете, тут я вам не помогу. Можете идти и подавать жалобу в полицию, а я своего сотрудника выдавать не буду. И свидетельствовать против него тоже… особенно учитывая то, что я не знаю в чём именно мог бы против него свидетельствовать. Так что пускай закон разбирается.

В целом, всё очевидно. Кажется, Раф сделал что-то нехорошее. Я чувствую боль и страдание старичков — женщина уже сорвалась в откровенную истерику, а мужчина хоть и держится молодцом, но из последних сил.

Так! А чего я, собственно говоря, жду? Надо подрезать у них весь негатив! Пускай я не знаю этих людей и их ситуацию, мне заранее их очень жаль, а потому я взялся за дело. И сразу же подумал о том, что спать мне сегодня точно не придётся — энергии было слишком много.

А тем временем диалог продолжился:

— Нет-нет, синьор Маринари, — сказал юрист. — Ничего такого мы от вас не попросим. От вас нам нужна одна простая услуга, которая, конечно же, будет щедро оплачена. Передайте своему сотруднику Рафаэле… только сразу прошу вас соблюсти осторожность. Не кричите на него, не повышайте голос, не унижайте, не оскорбляйте и так далее…

— Даже не думал.

— Просто передайте ему короткое послание.

— И какое же?

— Попросите его ответить на следующий звонок. И передайте, что это звонят не мошенники.

— Кхм, — я почесал в затылке. — Пожалуй, такое я могу передать. Но! Буду предельно честен: что-то вы мне, ребята, не нравитесь. Объясните что происходит и что всё это значит.

— Мы не можем, — развёл руками юрист. — Профессиональная этика…

А его напарник тем временем достал из своего портфеля увесистый мешочек и высыпал из него на стол месячную выручку «Марины».

— Это за то, что дали нам нужные ответы, синьор Маринари, — сказал юрист. — Вы отличный повар. Всего вам хорошего.

С тем все четверо поднялись с места и двинулись на выход. Я же подумал — что это вообще сейчас было? Насчёт «отличного повара». Издёвка какая-то? Люди ведь ничего не заказали, и даже воды своей не дождались. М-м-м… ладно.

— Ань, — сестра по-прежнему сидела в зале и страдала на предмет того, что она не глава рода, а всего лишь какая-то жалкая графиня. — Ты сегодня будешь на барже?

— Буду.