Олег Сапфир – Правила волшебной кухни 2 (страница 41)
— Утро доброе!
— Доброе, сеньор Маринари, — Барт принял первую коробку и принялся пристраивать её на борту.
А я решил попытаться подкрепить свою теорию за его счёт. Гондольер человек местный, так что тоже должен был почувствовать перемены в Дорсодуро. Вот только во имя чистоты эксперимента в лоб спрашивать нельзя.
— Как дела-то вообще? — спросил я, передавая следующий контейнер. Самый невинный и самый бытовой вопрос из тех, что только существуют в мире.
— Нормально, сеньор Маринари.
— Что нового?
— Ха! — гондольер аж хохотнул. — Да что тут может быть нового? Всё тихо, всё спокойно.
— Всё тихо, — повторил я. — Всё спокойно…
И чуть было не спалился вопросом: «А давно ли в Дорсодуро всё тихо и спокойно?»
— Ну может случилось что-нибудь у кого-нибудь? Ты не подумай! Я тут вдруг понял, что накрепко в этом районе осел. Вот, думаю, надо бы поактивней в общественную жизнь вливаться. Соседей получше узнать, так сказать. Кто чем дышит.
Бартоломео на это лишь пожал плечами, но видно, что задумался.
— Нет, — сказал он. — Действительно, ничего такого. Из интересного… разве что бакалейщик Карло говорил, что у него в подвале крысы перестали разговаривать.
— Разговаривать?
— Ну да, — хохотнул Бартоломео. — У него там энергетический периметр пошаливает. Чего только ни делали, какие только артефакты ни ставили, прошибает и всё тут. И крысы чуть ли не каждую ночь театральные представления устраивает. Театр драмы и комедии, ага. Один раз даже мюзикл «Кошки» отыграли.
— Забавно.
— А то! Я бы на месте Карло уже давно лавку в гостиницу переоборудовал и туристам билеты на крысиные шоу продавал. Ну то есть… продавал бы. Если бы они не заткнулись внезапно…
Бартоломео договорил и крепко задумался. Да-да, вот оно — подтверждение. Мелкие назойливые аномальные пакости, которые годами отравляли жизнь в Дорсодуро, потихонечку теряли свою силу. Энергетический фон менялся.
Благо, что магия — величина не физическая! Так что догма «если где-то убыло, то где-то прибыло» тут не работает. Да и в целом «плюса» и «минуса» нет. Энергетический фон не добрый и не злой, не светлый и не тёмный. Это всё очень условное деление. Само собой вспоминается пословица: «что для русского хорошо, то немцу — смерть».
Вот и здесь то же самое. Ведь Дорсодуро — настоящий ад в глазах человечества, но местные живут и чувствуют себя здесь просто прекрасно. Да, куча заброшенных домов. Да, мало людей. Да, эти самые люди странненькие, но… кажется, что они абсолютно счастливы. От них я слышал целую кучу рассказов о том, что Дорсодуро «пришибленный» райончик, но все эти рассказы звучали сквозь хохот. Предупреждения? Да. Инструкции по выживанию? Само собой. Но жалоб от местных на плачевное положение дел я не слышал никогда. Напротив, в их голосах звучала гордость! Мол, мы живём в таком месте, в которое другие боятся даже нос свой сунуть.
М-м-м-м… так!
Реклама, Дорсодуро, местные, энергетический фон. Все эти мысли крутились в голове по кругу, пока я на автомате передавал Барту последние коробки. И тут меня осенило. Да так, что я аж заорал на всю улицу.
— Сеньор Маринари? — с подозрением посмотрел на меня Барт. — Что такое ohu…
— Не важно! Только не говори никому это слово, ладно⁈
С тем я забросил в гондолу Бартоломео последний контейнер и высоко подбрасывая колени рванул обратно в ресторан. Я влетел в зал, чуть не снёс по дороге стол, и увидел Джулию, которая как раз теребила почти-уже-завядшие ночные лилии.
— Я знаю-знаю-знаю! — крикнул я, подбежал к девушке и начал победно пританцовывать. — Я знаю, что нужно делать!
— Та-а-ак…
— Мы займёмся недвижкой!
— Чего?
Это было даже не удивление, а чистый, неподдельный шок.
— Очень скоро, уж поверь мне, стоимость недвижимости в Дорсодуро взлетит до небес!
— Это с чего ты так решил?
— Чуйка! — крикнул я. — Ах-ха-ха-ха! Это наш шанс сказочно разбогатеть!
— Ага, — кивнула кареглазка. — То есть ты не только повар, но ещё и риэлтор?
— Артур Марина-а-а-ари! — пропел я на русском, импровизируя: — Икона поколений! Артур Маринари! Торгует хатами и лепит пельмени!
— Ничего непонятно, но очень интересно.
— Одно другому не мешает, говорю, — тут я остановился. — Но всё-таки есть одна проблема.
— И какая же?
— У нас мало этих… как их? — я нахмурился и защёлкал пальцами, дескать вспоминаю. — А! Да! Денег!
— Дурак, — улыбнулась кареглазка и шутливо ударила меня кулаком в плечо.
Попыталась, точнее. Удар я перехватил, сжал её кулачок, зафиксировал и тут вдруг поймал себя на мысли, что мне резко захотелось её поцеловать. Правда, моментально вспомнил про профессиональную этику и заповедь: «не возлюби коллегу на разделочном столе». Однако за эту секунды внутренней борьбы, по ходу, покраснел. Уши так те вообще пунцовым вспыхнули.
— Ну! За работу! Денежка сама себя не заработает!
А Джулия посмотрела на меня… расстроено?
— По местам! — крикнул я и оперативно свалил на кухню. Мне нужно было срочно чем-то занять руки и голову, а лучшее лекарство от всяких таких мыслей — работа.
Взял нож, по случае прекрасного настроения врубил колонку и как давай превращать овощанку в сочную нашинкованную массу. Лук, морковь, сельдерей — классическая мирпуа. Куда использовать пока не знаю, но с нашей проходимостью уж точно не пропадёт. Шинковал, значит, а внутри себя задумался: «Э-ка меня понесло». В голове уже выстраивалась «кулинарная Империя Маринари» с целой сетью заведений, но… это ведь людей надо нанимать, а люди — существа такие — как правило ненадёжные. Плюс если расширяться, то мне не только повара и официанты нужны, но и всякие там офисные ребята. Кадровики, рекламщики, бухгалтеры.
Не! Пока что просто работаем, как работаем.
— Проходют дни, пролетают года-а-а-а! — пропел я в ручку ножа, как в мирофон. — Высыхают океаны! Аны! Аны! Аны! Аны!
— Кхм-кхм, — и тут вдруг понял, что Джулия опять за мной наблюдает.
Вот ведь, а? То топает, как слон, то как кошак на мягких лапах крадётся — и даже ведь дверь не скрипнула. Но поскольку смущаться — это не по мне, то продолжаем концерт:
— А ты одна! — пропел я, пристально вглядываясь Джулии в глаза. — В твоей душе чото-там! Эти слёзы! Эти раны! Раны! Раны! Раны! Раны!
Вот только заставить кареглазку поугорать не получилось. Дюже она какая-то серьёзная.
— Артуро, — перебила меня девушка. — По поводу того, что ты сказал. Хочу с тобой поговорить.
Ну раз такое дело…
— Слушаю, — сказал я и выключил колонку.
— Насчёт недвижимости. Я раньше не говорила, но квартира моей бабушки… дом, в котором она находится, принадлежит нам целиком. То есть вот полностью, от подвала и до чердака.
— Во как.
С одной стороны, я удивился. С другой почувствовал некоторое облегчение — всё это время меня терзал вопрос: «На что, чёрт его дери, живёт сеньора Паоло⁈». И неужто в Венеции такие жирные пенсии? Ведь судя по тому, как часто старушка меняла свои вечерние наряды, дела у неё шли очень даже хорошо.
— Да-а-а, — Джулия помрачнела. — И если честно, то раньше нашей семье вообще половина Дорсодуро принадлежала, но…
— Но? — переспросил я спустя несколько секунд молчания. — Что «но»?
— Неважно. Короче говоря, нам пришлось продать всё кроме того дома, в котором живёт бабуля.
— Жаль, — как можно искренней сказал я.
И замолчал к чёртовой матери. Явно какая-то не самая весёлая история за этим стоит, и по кареглазке видно, что сейчас она не готова к откровенному разговору. Однако к моему удивлению девушка продолжила сама:
— Дом бы тоже продали, но не смогли из-за аномалии. Из-за подвалов. А там ведь… знаешь, что там было?
— Не имею ни малейшего понятия, если честно.
— Винные погреба, — Джулия горько усмехнулась. — У нас ведь ещё и виноградники в своё время были. На материковой части. Вина «Бачокки», слышал о таких?
От греха подальше, я отложил нож и переспросил: