Олег Сапфир – Инженерный Парадокс 5 (страница 17)
Алексей нашёл прекрасное место, где можно укрыться от Благочиния и жандармов, вроде как ищущих его с идиотскими претензиями. А именно — штаб базы. Тут он общался со знакомыми, более того — тот, кто скажет, что он не на службе, будет откровенным лжецом.
Но вот сейчас он был несколько занят. Знакомые сообщили ему, что хоругвь Мехова находится на передовой. На САМОЙ передовой. В то, что этот гадёныш сам сдохнет — Алексей не верил. Но вот если чуть-чуть помочь…
— Уверяю тебя, Грегуар, — почти напевал Алексей, передвигая по столу к полковнику артиллерии портмоне, — Там ТОЧНО нет никого живого. Восточники!
— Алексей… я не могу. Только по приказу, — блеял полковник, строя глазки портмоне.
Содержимое этого аксессуара было ненавязчиво продемонстрированно ему Алексеем и явно впечатлило… Но ломается, сволочь такая! А ведь решить кучу проблем одним махом… От такого Алексей не мог отказаться, продолжая напевать, пододвигая деньги к полковнику.
— Просто помоги мне немного. Чуть смести прицел.
— Я не могу давать целеуказание без приказа.
— Тебе их дают каждые две минуты, Грегуар.
— Алексей… Да не буду я стрелять по своим! — почти жалобно выдал полковник.
— Если бы там были чужие — я бы понял. Но там — мой сын… — негромко пробормотал Алексей, решительно мотнул головой.
Извлёк из-за пазухи стопку купюр, положил на портмоне, и буквально силой всучил эту конструкцию полковнику.
— Там — враги. А тебе дали приказ, Грегуар.
— Враги, — зачарованно уставился на деньги полковник. — И точно враги, вражьи сыновья! — обернулся к терминалу управления он.
А Алексей молчал и удовлетворённо улыбался: похоже, эта поганая ситуация, тянущаяся уже больше десятилетия, наконец, разрешится.
Семён Кропоткин ликовал: внутри его жил сильный, с трудом утоляемый голод, который он не только тушил, но и ощущал довольство и сытость, чувствуя как его Дар крошит кости и раздирает плоть. Это было… прекрасно. И на войне, к его безмерному удовольствию, его маленькая прихоть не вызывала неприятностей, а приносила только радость и удовольствие.
И этот Мехов… Вот ещё один достойный и понимающий человек! А не «социопат и псих», как шепталась за спиной прислуга… Пока ей было чем шептать!
На последней мысли Семён расхохотался в голос, с натугой превращая броневик восточников в блин. И…
И вдруг, земля содрогнулась, уходя из-под ног. Дар Семёна удержал его на ногах, но глаза, не отрываясь, смотрели не на врагов. А на траншею, где Семёна ожидал отряд… Раньше ожидал. Бывший отряд. Потому что тяжёлые разрывы превратили часть траншеи в мелкодисперсную пыль. С пластобетоном, отрядом, оружием…
И сама потеря этих людишек была не слишком огорчительна. Хотя его отец, генерал Кропоткин опять начнёт нудеть. Главным было то, что: огонь вела береговая тяжёлая артиллерия, которая была только у Империи. Восходники даже тяжелой техники почти лишились, а береговых орудий на Сахалине у них и не было никогда.
И тем, что огонь вёлся ТОЧНО по тому месту, где должен был быть Семён. То есть это покушение… Да даже если раздолбайство — он это так не оставит!
С этими мыслями, мимоходом разорвав пару восходников, Семён направился в сторону берега. Надо связаться с отцом, сообщить о покушении. И потребовать этих уродов себе! Тут уж отец не откажет, и Семён сполна рассчитается за прерванный праздник!
Глава 6
Очень мне стало интересно, кто это такой «меткий» решил, что моей хоругви и прикомандированным гвардейцам не помешает освежающий душ из артиллерийских снарядов. До такого, несколько раздражённого состояния, что я с рёвом (как вспомню — самому стыдно!) «Избавьте нас от вашего назойливого присутствия, восточники! Не до вас!», правда НАМНОГО короче и даже без цензурных предлогов, поднял воинство колобков. И хоругвь. И пару робопсов, бывших резервом.
Да ещё немножечко светился паразитными потерями эфира… Впрочем, остатки убегающих восточников меня несколько привели в себя. И я даже успел понять, что мудрое неосознанное «отпустило вожжи» контроля. Если бы не это, то с разрушенными траншеями и дырой в обороне… Ну скорее всего мы бы, да и окружающие, просто полегли.
Но пришёл в себя, отвёл хоругвь к линии траншей, не заходя туда. А то мало ли, ещё кто-нибудь «промахнётся». И так и встретили рассвет. На котором транспортная авиация выгрузила нам смену из нескольких хоругвей, отряда гренадёров и штурмовиков гвардии. И, само собой, инженерных войск, буквально «с крыла» занявшимися восстановлением оборонительной фортификации… Да и расширяя её.
На что я немного засмотрелся… и начал немного раздражаться, увидев издевательски покачивающиеся хвосты удаляющихся транспортников. Поймал какого-то капитана и почти без мата спросил — какого хера⁈
— Так хорунжий, вы докладывали, что у вас нет «тёплых», — пожал плечами начальник инженеров. — А транспортники полетели забирать выбывших.
— Хм… А нам что, пешком до побережья?
— Ну можете связаться с вашим непосредственным начальством, — пожал плечом в некотором смысле коллега. — А что это у вас такое интересное? — заприметил он колобков.
— Народное творчество, — отрезал я, задумчиво отходя.
Так-то с учётом того, что у нас нет раненых — вполне верно. Пятнадцать километров до побережья мы вполне можем дотопать. Можно поговниться, конечно… Но нет особенного смысла. И для образа «отмороженного психа и кровожадного маньяка» не слишком подходит. Я и без того этот образ несколько «размываю», некоторыми претензиями в разрезе Устава.
А если…
— Хоругвь, а вам деньги нужны? — задумчиво поинтересовался я.
Просто у них остались боеприпасы, которые через несколько часов «сдохнут». А у меня не меньше пяти тонн взрывчатки, выбитой из интенданта, в колобках. И элементарный рационализм говорит, что раз уж нас не забрали воздухом — можно это богатство, скажем так, рентабельно конвертировать.
На этот вопрос раздались высказывания, на тему того что деньги нужны. Но жить очень хочется… просто сборище приверед, а не хоругвь! Ну да ладно, я привык к несовершенству окружающего Мира. Так что уверил в том, что умирать совершенно не обязательно. И мы двинулись к побережью… В паре сотен метров от траншеи.
Расположенных защитников я честно предупреждал, что мы идём. И если какая-то зараза по нам откроет огонь — то она восходник, захвативший траншеи. Ну а если «попутали», то на том свете оправдываться будут. И судя по тому, что за четыре часа пути ни одного факта дружественного огня не было обнаружено, сделал я всё правильно.
Но шли мы, как понятно, не просто так. А фактически «пробивались», сквозь восходников, временами делая «рейды» за особо интересной техникой. Причём прямо скажем, практически не рисковали: и в целом активность восходников ближе к берегу снижалась, и последствия нашего рейда были буквально только что. Да и утром, после ночных боёв, воевать никто не хотел.
Правда, было это только первую половину пути, за время которого мы прихватили «на разбор» один бронетранспорт и пару флаеров на воздушной подушке. А потом кому-то из начальства восходников пришло в дурную голову «отомстить». Что могло бы быть неприятно… Если бы мне не нужно было именно потратить остатки боеприпасов.
Плазменные вспышки, стройные ряды колобков, мой громовой, усиленный динамиками доспехов гогот (ну, роль психа отыгрывать, всё-таки, надо). Короче брошенные на нас войска были бесславно уничтожены, не менее бесславно бежали… И очень славно оставили нам несколько средних танков и пару «крутых» флаеров.
Кто на них был — я так и не понял, потому что специально обученные колобки просто подпрыгивали, снося с флаеров одоспешенные фигуры. А потом копаться в воронке и пытаться понять «а кто это вообще был?», у меня не было никакого желания.
Так добрались до временного причала у пересечения береговой линии обороны и траншеи. Судя по переговорам в стиле: «А что это за отмороженный псих? — А это хорунжий Мехов, говорят менталист такой силы, что своих мозгов не осталось, только дар. Постоянно такое устраивает, главное — ему под руку не лезть и на глаза не попадаться!» моя кампания по созданию репутации была более чем успешной.
Ну а мне надо было сделать две вещи. Первая заключалась в том, что я подошёл к командному бункеру и с грохотом стал пинать сабатонам броню. Несколько часов назад было желание выжечь тут всё… Но я его в себе подавил.
И не зря: высунувшаяся физиономия полковника имела под глазом шикарный, багрово-фиолетовый синяк.
— Кто…
— Я хорунжий Мехов, полковник. И моя хоругвь стояла шесть часов назад в секторе ХМ-121…
— Опять!!! — буквально возопил полковник, потирая фингал и отшатываясь. — Хорунжий, я к этому НЕ ИМЕЮ ОТНОШЕНИЯ! — рявкнул он. — И артиллеристы — тоже! Если в штабе кто-то дал не те координаты — там и спрашивай!
— А вы по наводке оттуда…
— ДА!
— А передо мной кто был? — полюбопытствовал я.
— Не скажу! Дела у меня! — буркнул полковник и захлопнул дверь.
Забавно вышло, усмехнулся я. Но вот с учётом текущих данных выходит… Несколько отличная от представляемой мной картина. В деталях, но в них и суть… Надо будет подумать. Но это позже: была вторая задача.