Олег Сапфир – Идеальный мир для кузнеца. Том 2 (страница 7)

Эльфийка проводила шар взглядом и посмотрела на меня уже совсем странно.

А потом сама взялась за лапы.

И тут я понял, что что-то не догоняю. Вроде делает все то же самое: жарит, вертит, следит. Но как-то… по системе. Смотрит-смотрит — раз, резко перевернула. Потом губами шевельнула, будто считает. Заглянула снизу. Подержала с минуту одним боком. Снова какие-то манипуляции, на вид — полная бессмыслица. Но выходило так, словно она что-то знает и видит, чего не вижу и не знаю я.

Заклинание читает, что ли?

Или дурью мается. А она дожарила лапу и сунула мне: на, мол, пробуй.

Я откусил.

Охренеть.

Ни одного уголька, ни горчинки. Мясо мягкое, чуть ли не тает. Я аж причмокнул.

У нее бровь поползла вверх в безмолвном вопросе: ну что, типа, лучше?

Я покивал, откусывая еще.

А сам смотрел уже не на лапу, а на ее лицо. И поймал себя на мысли, что сейчас, без этой вечной настороженности, она довольно милая. Когда не злится, не ждет удара, не просчитывает, с какой стороны ее прирежут. Просто живая, нормальная. Уставшая до предела девушка с длинными ушами, а не загнанный в угол измотанный хищный зверь.

Рассыпаться в похвалах я, понятно, не стал:

— Поздравляю. Назначаешься главным поваром.

Она фыркнула. Дескать, эльфийка поваром при человеке, дожили.

— Очень смешно. Впервые в истории эльфы удостоились такого высокого звания. — Она склонила голову набок. — А сам чем займешься, пока я готовлю?

— Как любой нормальный мужик. Добычей. Каждый день буду таскать этих самых шерахов.

Снова этот странный взгляд. Будто не верит.

— И сколько ты их натаскаешь?

— А сколько надо? — Я прикинул. — Думаю, пять-шесть в день. Хотя хрен тебя поймешь. Сама ты небольшая, а трескаешь за троих здоровых мужиков. Парой штук тут не отделаешься.

Девушка не обиделась:

— У эльфов другой обмен веществ. Мы усваиваем пищу куда лучше людей. И конкретно мое племя всеядно, а вот те, кто жил на одной зелени, нынче на грани вымирания.

— Еще бы. На одном мясе прожить можно дольше, чем на одной траве. Настоящему мужику подавай мясо. Иначе откуда силам взяться.

«А зачем это вдруг тебе силы понадобились? — проснулся внутренний Денис. — Смотри, как перед симпатяжкой хвост-то распустил. Прямо павлин».

«Изыди, только тебя тут не хватало. Это я демонстрирую, какой я сильный, чтобы она меня втихаря не пырнула».

«Ну-ну. Или, может, чтобы получить возможность, так скажем, показать себя во всей красе. Совсем ты одичал, паря».

Я отмахнулся от назойливого внутреннего собеседника:

— У меня, кстати, есть один товарищ, который при весе в сто сорок кило…

Тут я смешался, меры-то тут, наверное, другие, как я ей объясню, сколько это — кило.

— Короче, он ого-го какой здоровяк, но при этом вообще не ест мясо, а питается практически одной травой да зерном. У него удивительный метаболизм, с такой скоростью булки переваривает, что будь здоров, а у вас, эльфов, какой-то странный.

Интересно, а бывают жирные эльфы?

Жевали молча. Приглядывались, привыкали друг к другу — потихоньку, как два пса, которых посадили в один вольер. И тут до меня дошло, что мы битый час сидим, а как ее имя, я без понятия.

— Слушай, а тебя как вообще зовут? — Я обтер пальцы о штанину. — А то неудобно. Я Денис. Можно Дэн.

Она помедлила:

— У эльфов не принято бросаться именем перед первым встречным.

— Ну, а я не первый встречный. Я тот, кто тебя с того света вынес. — Я ухмыльнулся. — Колись, остроухая. Или мне тебя так и звать?

Эльфийка поджала губы, но выдавила с очень мрачным видом:

— Эленсия.

— Эленсия, — повторил я, примеряя слово на язык. Длинновато. — Как короче? Элен, Элли? Эл?

— Что? — Ее будто холодной водой окатили. — Меня зовут Эленсия. Полностью.

— Понял. — Я примирительно поднял ладони. И добавил: — Но не жди, что в бою я буду кричать: «Э-лен-си-я! Прикрой меня». Скорей всего, позывной у тебя будет «Эл» или «Элли».

Эльфийка фыркнула.

Какое-то время мы опять молчали, доедая лапы. Молчание нарушил я:

— Как ты тут вообще оказалась?

Она отбросила прядь с лица:

— Наверное, так же, как и ты?

А вот теперь надо думать. Что ей плести? Правду — так она либо не поверит, либо насторожится еще сильнее. Соврать… Не хотелось бы. Пусть будет правда. Но не вся. Полуправда. Меньше знает — крепче спит.

— Сильно сомневаюсь, что так же, как и я. — Я отложил обглоданную косточку. — Ты вряд ли вступила в какую-то хрень и очнулась незнамо где. За тыщи, а то и десятки тыщ километров от дома. В общем, очень далеко.

Хотя на самом деле я понятия не имел, далеко ли до дома. И меряется ли это вообще в километрах. И понимает ли она расстояние в километрах. Так что почти не соврал.

Глаза у нее стали шире.

— В смысле?

— А что непонятного?

Она нахмурилась и медленно кивнула:

— Ты… шагнул в портал… И тебя перенесло сюда?

Портал, значит? Кто-то из призраков тоже говорил про порталы. Если есть сюда — должен быть и обратный. Я полностью изучил тот зал со статуей, где очнулся после смерти. Если это можно назвать смертью. Никаких порталов не обнаружил и вообще ничего необычного там. Кроме одного… Статуя исчезла.

Вслух я только хмыкнул: может, и портал. А может, и что другое.

Бабушка, помню, вечно ворчала: «Ты, Денис, вечно куда-нибудь вступишь. То в дерьмо, то в партию».

— А тебя, выходит, в плен взяли по-другому, — закинул я. — Как там, в плену? Что вообще творится? Мне бы понять, как тут все устроено.

Она опустила глаза, повертела в пальцах обглоданную косточку:

— Да я и не знаю, что сказать. Как взяли да притащили — сразу нацепили на голову колоду. Деревянную. Чтоб ничего не видела и не понимала, где я. Прорезь одна, для рта. Еда пропихивалась с трудом. А пить приходилось через камышовую трубку. Кружку под колоду не сунешь.

— А обращались как? — Я подобрался. — Эти мелкие уроды тебя били? Резали? Издевались?

Она вскинула бровь:

— По-гоблински обращались. Ты что, никогда не сталкивался с ними?

— В моих краях их нет. Истребили, видать.

А сам подумал: может, и правда когда-то истребили? Я ж историк. Откуда мне знать наверняка, что гоблинов не существовало? Может, они с динозаврами грызлись. Или с викингами рубились, а потом все пошли под нож. В истории дыр — как в старом носке. Декан мой любил повторять: «Даже летописи правдивы лишь наполовину. Пишут их победители, а переписывают люди».

— Интересные у тебя места, — протянула она. — Гоблинов нет…