Олег Сапфир – Идеальный мир для Химеролога 9 (страница 17)

Я быстро набрал номер.

— Агнесса? Привет. Тут такое дело… У меня проблемки нарисовались. Кажется, меня сейчас будут убивать или грабить, я пока не уточнил формат мероприятия. Нужна помощь. Адрес я тебе скину… Ага, жду.

Я сбросил вызов, отправил геолокацию и сунул телефон обратно в карман.

— Никто не успеет приехать, — прошептала девочка, прижимая к себе щенка. — Они уже здесь…

— Вот и отлично. Пойду, встречу гостей. А ты сиди тут и гладь Папоротника.

Я вышел на улицу, аккуратно прикрыв за собой дверь.

К дому, громко матерясь, подходила живописная делегация. Впереди вышагивал наш знакомый папаша, сияя опухшей мордой и предвкушением лёгких денег. За ним пыхтели пятеро откровенных маргиналов с кусками арматуры, цепями и парочкой обрезков труб. Вид у них был такой, будто они шли брать штурмом Зимний дворец.

— О, а вот и наш спонсор! — радостно загоготал папаша, увидев меня. — Мужики, я ж говорил! Прикиньте, дурик стоит, ждёт!

Я скрестил руки на груди.

— Добрый вечер, господа. Смотрю, ты с подкреплением пришёл… А зачем? Боялся, что сам мои деньги не унесёшь?

— Ты зубы не заговаривай, фраер, — выперся вперёд здоровяк в спортивках с вытянутыми коленками и поиграл в руке тяжёлой цепью. — Чалый сказал, ты тут баблом соришь, благотворительность устраиваешь. Так нам тоже надо. Выворачивай карманы.

Я мог бы раскатать эту гопоту ровно за три секунды. Просто увеличить плотность костяшек, сделать один шаг и проломить им грудные клетки. Или пустить лёгкий ментальный импульс, от которого они бы дружно обгадились и побежали к мамочкам.

Но зачем? Это же неэффектно. И, честно говоря, скучно. Агнесса всё равно уже в пути, так почему бы не потянуть время и не развлечься?

— Банковские переводы не делаю, — я сокрушённо вздохнул. — А наличка… Ну, давайте посчитаем. Сколько вас тут? Шестеро?

Я начал загибать пальцы.

— Так, этому на пиво, этому на новые треники, этому к стоматологу явно пора… Сумма набегает приличная. Кстати, вы чеки выдаёте? Мне для налоговой нужно, я ж официально работаю.

— Ты чё, бессмертный⁈ — взвился папаша. — Бейте его, пацаны! Он издевается!

— Подождите, подождите! — я примирительно поднял руки. — Какое бить? Мы же интеллигентные люди. Давайте обсудим экономическую целесообразность вашего предприятия. Вот вы сейчас меня ударите трубой. А у меня куртка дорогая. Кровь брызнет, химчистка не отстирает. Вы же в минус уйдёте по итогу!

Они реально зависли. Здоровяк с цепью нахмурился, его лоб покрылся морщинами от непривычного умственного усилия.

— Какая химчистка, ёпт? Ты бабки давай!

— Так я ж и объясняю! У меня деньги на крипто-счёте. Знаете, что такое блокчейн? Зашифрованные транзакции, многоуровневая аутентификация… Чтобы вам перевести, мне нужен ваш ИНН и подтверждение от гильдии гоп-стопа. У вас есть лицензия на грабёж в этом районе? А то вдруг вы залётные, мне потом местные авторитеты предъявят…

Таким образом я компостировал им мозги минут пятнадцать. Они то зверели и замахивались трубами, то начинали слушать мои бредни про инфляцию и ставки рефинансирования. Я виртуозно балансировал на грани, не давая им перейти к физическому контакту, но и не отпуская их внимание.

И вот, когда здоровяк с цепью всё-таки решил, что хватит болтать, и занёс своё оружие для удара… На улице раздался рёв моторов, скрип тормозов и скрежет сминаемого металла — это во двор влетели тяжёлые броневики, снеся нахрен старые ржавые гаражи.

Из автомобилей хлынула чёрная лавина — бойцы гвардии Новиковых в полной тактической броне, с лазерными целеуказателями на штурмовых винтовках оказались вокруг нас так быстро, что я даже моргнуть не успел.

— МОРДОЙ В ПОЛ!!! РУКИ ЗА ГОЛОВУ!!!

Светошумовая даже не понадобилась. Местную шпану просто смело кинетическим ударом. Здоровяк с цепью упал носом на дорогу так, что хрустнула челюсть. Папаша попытался взвизгнуть, но тяжёлый армейский ботинок прижал его затылок к земле.

Всё заняло секунд десять.

К нам подошёл капитан гвардии и поднял забрало шлема.

— Господин Виктор, вы в порядке? — он чётко козырнул. — Прошу проследовать в машину, мы обеспечим безопасный коридор.

— Благодарю, — я аккуратно перешагнул через мычащего папашу. — Отличный тайминг, капитан.

Я приоткрыл дверь в лачугу. Девочка сидела на матрасе, испуганно прижимая к себе щенка.

— Собирайся, мелочь, — позвал я. — Карета подана. Ты на броневиках с пулемётами когда-нибудь каталась?

Она замотала головой.

— Вот сейчас и прокатишься.

Мы вышли на улицу, я уже сделал пару шагов к машине, когда в голове вдруг щёлкнуло. Стоп! Бюрократия… Имперские законы… Если я её сейчас просто увезу, это будет квалифицироваться как похищение несовершеннолетней. А эти два алкаша завтра протрезвеют, увидят, что их главная «кормилица» пропала, и побегут писать заявление. Аристократы-то отмажут, но лишняя вонь и проверки мне сейчас вообще не упёрлись.

Я остановился.

— Подождите, — я повернулся к капитану. — Вот этого, — я ткнул носком ботинка в папашу, — поднимите. И заведите обратно в дом.

Гвардейцы, не задавая вопросов, рывком подняли скулящего мужика и впихнули его обратно в прокуренную лачугу. Мать, всё это время прятавшаяся за столом, истошно заголосила.

Я вошёл следом, отодвинул ногой табуретку и встал посреди комнаты.

— Короче, суть такая, — начал я деловым тоном. — Ваш ребёнок — крайне смышлёная и умная девочка. Одарённая с огромным потенциалом. Если её правильно обучать, она может стать кем угодно — от физика-ядерщика до ведущего технолога. Ей категорически не помешает учиться в специализированном учреждении, а не гнить здесь с вами.

Папаша, утирая кровь с разбитого носа, вдруг включил режим «яжеотец».

— Да ты чё несёшь⁈ — взвизгнул он, косясь на гвардейцев. — Какое учреждение⁈ Вы чё, ребёнка похитить удумали⁈ Да я вас по судам затаскаю! Мы свою кровиночку любим! Она наша дочь! Никуда мы её не отдадим!

Мать тут же подхватила, завывая в голос:

— Доченьку забирают! Ироды!

Я смотрел на этот дешёвый спектакль и мысленно усмехался. Пока я сидел у них и ждал, я успел пробить её ауру и информационный фон. Девочку уже несколько раз сдавали в государственные приюты. Эти же самые «любящие» родители сдавали, когда им было нечем её кормить, или когда нужно было получить пособие. А она каждый раз сбегала и возвращалась к ним, потому что там было ещё хуже.

Но сейчас мы сыграем по моим правилам.

— В том приюте, куда я её направляю, — я повысил голос, перекрывая их вой, — действует специальный государственный грант. За таких Одарённых детей родители получают компенсацию двести рублей каждый месяц. За всё время, пока она там находится.

Вой прекратился так резко, будто им выключили звук. Папаша завис. Мать перестала причитать и уставилась на меня.

— Двести… в месяц? — сглотнул мужик.

— Именно. Но есть и второй вариант… Если вы подписываете полный отказ от родительских прав и передаёте девочку под полную опеку приюта без права отзыва… То деньги выплачиваются сразу, единым траншем. И расчёт идёт не по двести рублей, а по триста в месяц до её совершеннолетия.

В глазах родителей защёлкали кассовые аппараты. Восемь лет до совершеннолетия… Это же огромные, сумасшедшие для них деньги! На это можно пить не просыхая годами!

Они переглянулись. В их взглядах не было ни капли сожаления или сомнения.

— Где подписывать? — хрипло спросил отец, вытирая окровавленные руки о штаны.

Я повернулся к капитану гвардии.

— Нужны юристы. Договоры, административные бланки, нотариус… Всё должно быть железно и по закону.

Капитан коротко кивнул.

— Пятнадцать минут, господин Виктор.

Они сработали даже быстрее. Из одной из машин вытащили чемоданчик с портативным принтером. Юристы Агнессы, всегда готовые к любым сделкам, оперативно скинули нужные шаблоны.

Через пятнадцать минут всё было готово. Родители, трясущимися от жадности руками, подмахнули все нужные бумаги, подтверждающие полный и безоговорочный отказ от ребёнка в пользу государства. Я лично проверил каждую печать. Всё было чисто. Они продали дочь, и теперь не имели на неё никаких прав.

Девочка смотрела на это всё молча, прижимала к себе Папоротника и не проронила ни слезинки. Она давно всё понимала.

— Всё, — я забрал папку с документами. — Поехали.

Мы ехали в огромном броневике. Девочка сидела у окна, прилипнув носом к тонированному стеклу, и разглядывала проносящийся мимо город.

Вскоре мы свернули на знакомую улицу и остановились у высоких кованых ворот.

— Приехали, — сказал я, открывая дверь.

Мы вышли. Девочка огляделась.