Олег Сапфир – Идеальный мир для Химеролога 8 (страница 46)

— Я молод, — огрызнулся Илья, ковыряя заусенец на ногте. — Имею право пожить для себя. Ты сам говорил, что у нас бабла куры не клюют. Зачем мне сейчас в эти ваши корпоративные войнушки лезть? Успею ещё в кресле посидеть, бумажки поперекладывать…

Сморгонский закрыл глаза. Ему хотелось встать и просто забить этого идиота насмерть пресс-папье.

Ирония судьбы заключалась в том, что этот дегенерат в лимонном пиджаке был величайшим чудом их крови. Когда у Ильи проявился Дар, родовые лекари не поверили приборам. Сморгонские всегда были сильными стихийниками воды. Но Илья оказался уникален, потому что не просто чувствовал воду, а мог проникать в разум любых существ, живущих в ней. Брал под контроль агрессивнейших водных химер одним усилием мысли, подавлял их волю, заставлял подчиняться, как ручных собачонок.

Узнай об этом Император, Илью бы в тот же день мобилизовали в спецкорпус, чтобы потом отправить чистить реки и заливы, заставили бы пахать на благо государства от заката до рассвета.

Но клан скрыл этот факт, заплатил нужным людям, подделал документы.

Сморгонскому было плевать на Империю. Государство для него оставалось всего лишь кормовой базой, территорией, где можно делать деньги. Память у графа была отличной. Он прекрасно помнил события сорокалетней давности. Их род тогда сцепился с мелкой шушерой — парочкой баронских родов на южной границе. Кто же знал, что эти слабаки внезапно скуются в единый анклав из двадцати семей и ударят в ответ?

Когда поместья Сморгонских пылали, а ресурсы таяли на глазах, отец Владимира пошёл на поклон к Императору. А тот просто пожал плечами: «Сами начали эту войну, сами и расхлёбывайте. Не моё дело».

Тогда погиб отец, погибли братья. Род остался на руинах, с пустыми счетами и выжженными землями. Владимир собирал эти крохи зубами, ползал на коленях, выгрызал каждый рубль, подставлял конкурентов, убивал, предавал и, наконец, вернул семье былое величие. И теперь Илья со своим уникальным Даром должен был вознести их на невиданную ранее высоту.

План был расписан по минутам. Строительные подрядчики уже стояли на низком старте. Сморгонский собирался опутать всю Империю сетью элитных Акванариумов — огромных комплексов, где содержались бы самые смертоносные твари со дна Диких Земель. Конкуренты уже пытались делать подобное и разорялись на одной только магической охране. А Сморгонским охрана была не нужна — Илья держал бы всех монстров на коротком ментальном поводке.

Но билеты на просмотр акул-мутантов стали бы красивой ширмой. Главный куш скрывался в другом. Рестораны, VIP-переговорные, императорские люксы, расположенные прямо внутри стеклянных тоннелей. Идеальная звукоизоляция, никаких «жучков». А по факту — каждая рыбка за стеклом, каждая химера с зачатками интеллекта служила бы глазами и ушами рода. Илья бы просто считывал их память, и таким образом компроматы, инсайды с бирж и политические секреты текли бы к ним рекой.

А если кто-то из конкурентов становился бы слишком назойливым? Что ж, стекло в VIP-зале иногда лопается. Трагическая случайность. Акула-людоед голодна. Род Сморгонских приносит искренние соболезнования семье погибшего…

Но этот малолетний кретин постоянно ныл, что ему «нужно время для себя», что он «пока не готов брать ответственность». И вот результат — какая-то соплячка Новикова, у которой Дара к контролю рыб нет в принципе, открывает точно такой же объект.

Сначала граф думал, что она прогорит. Но девка выживала раз за разом, выкручиваясь из таких ситуаций, где ломали шеи тёртые волки. Ей кто-то помогал, и этот кто-то был очень умён. Прецедент был создан. Если у неё получится, она перетянет на себя аудиторию, испортит им старт, а может, и вовсе догадается до их схем.

— Нет, так дело не пойдёт, — жёстко сказал граф, глядя на сына. — Ты накосячил своим промедлением, и ты должен этот вопрос решить.

Илья шумно выдохнул, закинул голову назад и застонал.

— Ну блин, пап! Ну чё ты опять начинаешь… Я четыре дня не спал! Там у Касьяновых приём был, потом тусовка… Мне нужно просто откиснуть в кровати. Давай как-нибудь потом?

Сморгонский даже не стал повышать голос, просто сжал руку в кулак. Встроенный в стену за спиной Ильи огромный декоративный аквариум пошёл мелкой рябью, тяжёлая крышка сверху отлетела в сторону. Две тонкие струи воды вырвались из резервуара, как живые змеи, и метнулись к креслу, обвив шею сына плотным жгутом, и рванули вверх.

Илья захрипел, его глаза полезли на лоб. Ноги в дурацких узких штанах беспомощно заболтались над полом. Кислотно-лимонный пиджак мгновенно промок. Вода давила на кадык как стальной трос.

Граф встал и подошёл вплотную к барахтающемуся сыну.

— Закрой рот, — тихо, но так, что у Ильи заложило уши, произнёс Сморгонский. — И слушай меня.

Он сделал лёгкий жест пальцами, и водяной жгут швырнул Илью обратно в кресло. Парень закашлялся, жадно хватая ртом воздух и размазывая по лицу воду пополам с гелем для волос.

— Идёшь завтра же на само открытие, — чеканил граф, глядя на кашляющего наследника, — как обычный посетитель. А потом эти её хвалёные рыбки и химеры вдруг взбесятся и разнесут там всё к чёртовой матери. Сломают стёкла, сожрут публику, устроят кровавую баню… Чтобы эту графиню потом саму Канцелярия на куски порвала за преступную халатность. А мы на руинах выкупим этот участок по дешёвке.

Илья, всё ещё держась за покрасневшее горло, попытался возразить:

— Но там же толпа будет… А если меня зацепят…

— Значит, возьмёшь с собой подкрепление! — рявкнул Сморгонский. — Бери столько людей, чтобы тебя прикрыли со всех сторон. Если ты, как обычно, увлечёшься и какая-то тварь сорвётся с твоего поводка, чтобы было кому вытащить твою никчёмную тушу из воды. Усёк?

Илья хмуро кивнул, стряхивая капли со своего промокшего пиджака.

— Понял, сделаю.

— Свободен.

Сын поднялся, стараясь не смотреть отцу в глаза, и, оставляя на паркете мокрые следы, поплёлся к выходу. Граф дождался, пока закроется дверь, брезгливо вытер ладонь платком и нажал кнопку внутренней связи на столе.

— Позови Глеба.

Ждать пришлось недолго. Через минуту в кабинет вошёл высокий, жилистый мужчина. Внешне он ничем не выделялся — серый костюм, тусклый взгляд, обычное лицо. Вот только в правой руке он держал зелёное яблоко, от которого лениво откусывал куски, громко хрустя на весь кабинет.

Глеб был Водным Мастером — наёмником, привязанным к клану древними клятвами, и специалистом по грязным родовым техникам, от которых отказывались даже наёмные убийцы.

— Вызывали, ваше сиятельство? — спросил он, жуя яблоко.

Сморгонский смотрел на него без раздражения. Глебу прощалось многое за его эффективность.

— Илья завтра идёт на объект Новиковой, будет устраивать там сбой химер.

Глеб кивнул, откусывая ещё кусок.

— Понял. Мне за ним присмотреть?

— Не просто присмотреть. Я не уверен, что там окажутся достаточно опасные твари. Эта графиня могла перестраховаться и запустить в свои банки обычных карасей. Карасями толпу не напугаешь, и нужного числа жертв не будет. Если у Ильи ничего не выйдет, или масштаб будет не тот — подключишься ты. Сделай так, чтобы вода поубивала многих. Чем больше трупов, тем лучше.

Мастер выплюнул семечку прямо в ладонь и пожал плечами.

— Окей. Как лучше всё сделать?

— Пусть они утопятся.

Глеб на мгновение перестал жевать, потом на его губах появилась понимающая улыбка.

— На суше?

— На суше, Глеб, прямо посреди зала, чтобы никто ничего не понял.

— Ну хорошо, пусть будет так, — Глеб бросил огрызок яблока в хрустальную пепельницу на столе графа и вытер пальцы о штанину. — Сделаем чисто.

Он развернулся и пошёл к двери.

Сморгонский смотрел ему вслед. Он знал, на что способен этот человек. Родовые техники позволяли Глебу управлять влагой внутри чужого тела. Конденсировать её, направлять прямо в лёгкие, блокировать дыхательные пути. Жертвы падали, хватали ртом воздух, а потом умирали от асфиксии, захлёбываясь собственной лимфой и слюной. А когда вода делала своё дело, Глеб просто рассеивал её, не оставляя никаких следов. Эксперты разводили руками — сухой утопленник, парадокс, сердечная недостаточность или шок.

Никто ничего не докажет. А Акванариум Новиковой превратится в братскую могилу.

Мы стояли в пустом, но уже полностью готовом главном зале Акванариума. Гул мощных помп сливался с мягким бульканьем аэраторов, создавая почти убаюкивающий фоновый шум. За изогнутым бронестеклом лениво проплывал двухметровый панцирный голец, чья чешуя теперь переливалась неоновым синим цветом.

Агнесса Новикова, скинув туфли, стояла босиком на прохладном кафеле. Выглядела она так, будто последние трое суток не спала вообще, а только отбивалась от налоговой, подрядчиков и архитектурных инспекций. Под глазами залегли тени, волосы, обычно идеально уложенные, были собраны в пучок.

Она прислонилась лбом к стеклу, закрыла глаза и устало спросила:

— Виктор… вот скажи мне честно. Зачем были все эти сложности? Зачем эти пляски с бубном вокруг оформления, тайные закупки через пятые руки, подставные фирмы? Я же с самого начала тебя спрашивала — у тебя всё продумано?

Я облокотился на поручень рядом с ней, наблюдая, как стайка модифицированных пираний синхронно выполняет сложные пируэты в дальнем углу резервуара.