Олег Сапфир – Идеальный мир для Химеролога 8 (страница 37)

Возле нас, подняв фонтан брызг из лужи, резко затормозила потрёпанная жёлтая машина с шашечками на крыше. Окно опустилось.

— Командир, подкинуть? — крикнул мужик лет пятидесяти с усталым лицом и синяками под глазами. — Дождь вон какой зарядил. Недорого возьму, пятёрку или десятку, смотря куда ехать!

Я посмотрел на Радика, с которого уже текли ручьи, потом на свои насквозь промокшие джинсы.

— Пожалуй, да, хорошая идея. Ветеринарная клиника «Добрый Доктор».

Таксист посмотрел на меня, потом перевёл взгляд на Радика. В темноте и под капюшоном плаща макака выглядела как сильно сгорбленный ребёнок, тащащий здоровенный ящик.

— Эх, не щадите вы ребёнка, — с укором покачал головой таксист, заглушая мотор. — Ему-то куда такие тяжести таскать в такую погоду? Грыжу заработает с малых лет. Давай, малыш, сюда, я в багажник поставлю. У нас сервис, всё-таки!

Он распахнул дверь и выскочил под ливень.

— Да не надо, — попытался остановить его я. — Оно тяжёлое. Пусть сам несёт, ему полезно.

— Да ладно вам! — засмеялся таксист, отмахиваясь. — Знаю я это «тяжёлое». Я в молодости на разгрузке вагонов работал, меня ящиком не напугаешь.

Я пожал плечами и кивнул Радику. Макак послушно шагнул к таксисту и передал ему ящик из рук в руки.

В ту самую секунду, когда вес перешёл к водиле, его глаза полезли на лоб. Улыбка мгновенно сползла с лица. Мужик крякнул, согнулся пополам, чуть не клюнув носом в крышку ящика, и его колени предательски задрожали.

— Твою… ж… мать… — прохрипел он, покраснев от натуги.

Он чуть не уронил груз в моментально скопившуюся лужу, но гордость не позволила. Согнувшись до самой земли, семеня непослушными ногами, он начал свой скорбный путь к багажнику. Метра три он преодолевал так, словно шёл по минному полю под обстрелом. Дождь хлестал его по спине, мгновенно промочив тонкую рубашку до нитки, но он даже не замечал этого, пыхтя, как паровоз.

Когда он, наконец, опустил ящик в багажник, то сразу же привалился к крылу машины и попытался разогнуться. Раздался громкий, отчётливый хруст. Мужик схватился за поясницу и застонал.

Мы молча сели на заднее сиденье. Ехали в тишине. Таксист тяжело дышал, периодически морщась и потирая поясницу на светофорах.

Когда мы подъехали к клинике, дождь всё ещё лил стеной. Я вышел из машины и встал у багажника, ожидая обещанного «сервиса».

Но таксист упрямо сидел в салоне. Я видел через стекло, как он нервно теребит руль, хлопает по нему ладонями, потом со стоном откидывает голову на подголовник. Наконец, дверь открылась. Он вылез, держась одной рукой за спину, подошёл ко мне и виновато отвёл взгляд.

— Слушай, командир… — просипел он. — Можно я не буду его доставать? А то боюсь, моя спина этого второго подхода тупо не выдержит. Я там и останусь, в багажнике.

Я рассмеялся, глядя на его мучения.

— Да без проблем. Радик, забирай.

Макак легко подхватил ящик и пошёл к крыльцу клиники. Таксист провожал его ошарашенным взглядом.

Я подошёл к мужику и по-дружески похлопал его по мокрому плечу. Моя ладонь задержалась на его спине чуть дольше обычного.

— Бывает, отец. Не переживай.

Я пустил короткий, но плотный импульс энергии прямо через ткань его рубашки. Нашёл воспалённые участки — старые грыжи между позвонками, стёртые хрящи, защемлённые нервы… Человек полжизни мучился со спиной, это читалось по его ауре как открытая книга.

Но я не просто снял воспаление, а дополнительно вплёл в его костную структуру несколько простейших атрибутов, заимствованных у броненосных тварей. Микроскопические изменения на генном уровне. Ничего радикального, крылья у него не вырастут, но в течение следующего месяца его хрящевая ткань полностью заменится на гибкий и невероятно прочный биополимер. Он сможет своим хребтом останавливать удары мелких химер, а про боли в спине забудет навсегда.

Никто не уходит от меня без «чаевых».

— Спасибо, что подвёз, — я протянул ему сотню. — Сдачи не надо.

Мужик взял деньги, удивлённо повёл плечами. Боль, которая мучила его последние десять минут, вдруг куда-то исчезла.

— Спасибо… — пробормотал он, садясь в машину.

Я зашёл в клинику, кивнул дежурившему Психу, прошёл мимо пустой стойки в свой кабинет и закрыл дверь.

Организм, измотанный ночными рейдами, восстановлением людей, созданием эликсиров и мазей и постоянным расходом магии, наконец-то выставил мне ультиматум. Энергия была на нуле. Как только дошёл до дивана, тут же упал на него и вырубился, провалившись в глубокий сон.

Утром я заехал к своим ветеранам. Старики уже закончили завтрак и гоняли чаи, когда я вывалил на стол двенадцать длинных свёртков.

Они подошли, развернули ткань. Внутри тускло блестели новенькие клинки. Узкие, прямые, с большими и сложными на вид рукоятками.

Кабан взял один, взвесил на широкой ладони, покрутил, примериваясь. Потом с сомнением провёл большим пальцем по лезвию.

— Командир, при всём уважении, — пробасил он, возвращая оружие на стол, — но это какая-то фигня. Таким разве что колбасу резать. По серьёзной химере ударишь — он же пополам хрустнет. Мы в прорывах такие зубочистки сразу выкидывали.

— Подтверждаю, — кивнул Костыль, придирчиво разглядывая рукоять. — Сталь так себе. Против панцирной твари эта штука абсолютно бесполезна. Наши тесаки из рессорной стали и то надёжнее будет.

Остальные тоже зашумели, разочарованно перекладывая клинки. Ждали вундервафлю, а получили ширпотреб.

— А вам и не нужно неубиваемое оружие, — спокойно сказал я. — Забудьте сказки про волшебные мечи, которые рубят скалы и не тупятся годами. Любое, даже самое дорогое лезвие из мифрила рано или поздно убьётся о кости высших химер. Вы это сами прекрасно знаете.

Я взял один клинок, лёгким движением кисти прокрутил его в воздухе.

— Суть в том, как вы с ним работаете. Вы привыкли вливать энергию в оружие постоянным потоком, держать напряжение. Это ошибка. Вы просто сжигаете свой резерв и перекаливаете металл. Здесь нужен другой подход. Энергию нужно подавать импульсно, ровно на один удар. Доля секунды контакта — всплеск — и сразу обрыв.

Я подошёл к массивному дубовому полену, которое Кабан использовал вместо стула.

— Смотрите.

Короткий замах. В момент касания дерева я пустил по клинку микроскопический заряд. Сталь на мгновение засветилась. Лезвие вошло в твёрдую древесину, как в тёплое масло, разрубив полено пополам без малейшего сопротивления.

— Да, металл здесь не такой хороший, — продолжил я, возвращаясь к столу. — И он обязательно затупится после десятка хороших ударов по хитину. Но в этом и есть главная фишка.

Я нажал неприметную клавишу у самого основания гарды. Раздался щелчок, и первый слой лезвия просто отскочил в сторону и со звоном упал на пол. А на его место встала абсолютно новая острая кромка.

— Когда вы бьётесь с одной-двумя химерами, обычного тесака хватит, — пояснил я. — Но когда на вас прёт сотня, острота решает всё. Затупилось лезвие — сбросил. У вас в одном клинке двенадцать острых лезвий. Вы постоянно сражаетесь на максимальной эффективности. Но и это ещё не всё. Кнопку можно не просто нажать, а можно сдвинуть.

Я направил клинок в сторону пустой картонной коробки у стены и сдвинул рычажок большим пальцем.

Внутри рукояти хлопнул пиропатрон. Верхнее лезвие сорвалось с креплений и выстрелило вперёд со скоростью пули. Полоса стали пробила коробку насквозь и глубоко вонзилась в кирпичную стену.

— Мощная штука для неприятных сюрпризов, — я положил клинок обратно. — Сама рукоять стоит дорого, там сложная механика. А вот сменные лезвия штампуют из обычного сплава. Я заказал их с запасом, хватит на маленькую войну.

Беркут подошёл, взял оружие, пощёлкал механизмом.

— Конструкция мудрёная, командир. В бою механизм может заклинить. Грязь, кровь, слизь… Да и непривычно это — кнопки нажимать, когда тебя сожрать пытаются.

Остальные согласно загудели. Скептики старой закалки, им подавай лом и кувалду.

Я вздохнул. Доказывать теорему упёртым практикам — пустая трата времени.

— Сомневаетесь? — я скрестил руки на груди. — Отлично. Раз вы такие Фомы неверующие, собирайте манатки. Прямо сейчас выдвигаетесь за город, продолжайте зачистку территории вокруг Чёрного озера. Заодно и проверите эти «зубочистки» в реальных условиях.

Старики переглянулись, но спорить не стали. Приказ есть приказ.

Я оставил их собирать снаряжение, вышел на улицу и поймал такси. На заднем сиденье старенького седана пахло освежителем воздуха «хвойный лес». Водитель, мужик лет пятидесяти с унылым взглядом, молча крутил баранку.

Я достал свой блокнот. Время в пути — отличная возможность раскидать формулы синтеза для новой партии мазей. Погрузился в расчёты, выстраивая в уме сложные эфирные цепочки, прикидывая процентное соотношение катализаторов…

Машина остановилась.

Я продолжал писать, машинально ожидая, когда таксист снова тронется с места.

Прошла минута.

— А мы почему стоим? — спросил я, не отрываясь от схемы. — Пробка?

— Ну так мы приехали, — отозвался водитель.

Я оторвал взгляд от блокнота.

— Нет, не приехали. Это не то место. Я вам чётко назвал адрес промышленной зоны.

— Да нет, приехали. Точно тот же адрес, — таксист постучал пальцем по навигатору. — Вон, сверьтесь.