Олег Сапфир – Идеальный мир для Химеролога 8 (страница 19)
— Мы не знаем, государь… — ответил министр. — Это… это огромная проблема.
— Еще какая проблема, — пробормотал Император.
Он вспомнил засекреченные документы, которые читал в архивах ещё будучи наследником. Эксперименты столетней давности, проводившиеся ещё до его рождения. В те времена химерологи не знали границ и морали. Они пытались создать «Вечный Легион». В том саркофаге, глубоко под землей в артефактной камере, заперли Муравьиную Матку-Первородку — существо, способное воспроизводить тысячи элитных воинов за считанные часы. Самореплицирующаяся химера, обладающая коллективным разумом и способностью поглощать любую органику. В документах было сказано чётко: «Победить в случае высвобождения практически невозможно. Рекомендована экстренная эвакуация».
— Но там же была камера! — воскликнул Император. — Лет десять назад мы обновляли систему наблюдения! За саркофагом же следили! Эта комната со всех сторон укреплена артефактами, она же вечная. Никакое землетрясение или мутация не должны были повредить её!
Офицер связи судорожно кивнул.
— Так точно, Ваше Величество. Все эти годы там всё было нормально. Камера считалась бесполезной, никто на неё не смотрел… Но перед тем, как датчики зафиксировали пробой, система засняла какое-то движение, а потом перестала показывать. Там было что-то…
— Быстро показывайте!
На главный экран вывели короткий зацикленный ролик. Картинка была зернистой, зашумлённой помехами. Тёмный коридор перед саркофагом, пыль, мигающий свет древних ламп…
И вдруг в углу кадра, прямо перед самым объективом, мелькнуло нечто.
Император долго и пристально смотрел на экран. Он просил увеличить изображение, изменить контрастность, убрать шумы… Он всматривался в эти несколько секунд видео, пытаясь найти логику в происходящем.
— И что это за ерунда? — наконец спросил он, указывая на расплывчатое пятно.
— Мы активировали лучших аналитиков из всех ведомств, — доложил офицер связи, опуская глаза. — Эксперты из разведки, специалисты по визуализации и даже химерологи из зоопарка… У нас есть только один вывод.
— Какой?
— Это лапка хомяка, государь.
Фёдор Владимирович медленно опустился в кресло. В зале снова стало настолько тихо, что стало слышно, как гудит охлаждение серверов.
— Ну приехали, — прошептал он, закрывая лицо руками. — У нас саркофаг артефактный двухсотлетний, который должен был пережить падение метеорита, треснул… А вы мне говорите, что единственную камеру вывели из строя лапкой хомяка?
Офицер лишь развёл руками с видом смертника.
— Ну, как есть, Ваше Величество. Анализ подтвердил. Структура шерсти, форма когтей…
Император сидел неподвижно целую минуту, представляя, как древняя матка выходит на свободу, ведомая… хомяком⁈ Это было настолько абсурдно, что граничило с истинным безумием.
— Ладно, — сказал он голосом человека, который только что подписал смертный приговор целому миру. — Готовьте столицу к эвакуации.
Присутствующие в зале побледнели, осознавая, что «лапка хомяка» только что поставила точку в истории великого города.
Из-за событий в городе, в клинике «Добрый Доктор» сегодня случился внеплановый выходной. Я расположился в своём кабинете, вольготно развалившись на стуле и закинув ноги на стол. После всего случившегося нужно было хорошенько отдохнуть, а лучше всего этому способствовала медитация.
На фоне бубнил включённый телевизор. Внезапно выпуск новостей прервался и на экране застыл официальный герб Российской Империи, а под ним тикал таймер обратного отсчёта — ровно шестьдесят минут до экстренного обращения Его Величества.
Я вышел из состояния медитации и посмотрел на телевизор.
Внизу, под бегущей строкой, периодически всплывали пафосные заголовки о «беспримерном мужестве защитников» и «неизбежной победе над хаосом». Я отхлебнул остывший кофе и усмехнулся. Ну, пусть вещают. В реальности же всё было гораздо проще: город очистился от тварей ещё часа четыре назад. Вся та свора безумных мутантов, которая терзала кварталы, просто исчезла, будто её смыло мощной волной.
Мой план сработал идеально. Ну, почти идеально…
Тишину нарушил звонок телефона, на экране высветилось «Дмитрий Львович».
— Алло?
— Виктор, слушай внимательно! — послышался в трубке голос инспектора Донского. — Я тебе этого официально не говорил, но собирай вещи. Хватай свою ассистентку, документы, ценные склянки и валите из города. Прямо сейчас, пока еще есть лазейки в оцеплении.
— С чего бы это такая спешка, Дмитрий Львович? — поинтересовался я. — Вроде бы в новостях говорят, что мы побеждаем.
— К чёрту новости! — сорвался на крик инспектор. — У нас тут наверху полная эвакуация элиты. Канцелярия пакует архивы, министры грузят семьи в бронепоезда. Случилось нечто катастрофическое. Под землёй проснулось то, что должно было спать вечно. Счёт пошёл на минуты. Всё, я бегу, у меня поезд через три часа…
Он бросил трубку. Не успел я отложить аппарат, как он завибрировал снова. На этот раз звонила Агнесса.
— Виктор, ты готов? — её голос звучал на удивление собранно. — Всем аристократам разослали закрытый приказ. Город списывают. Простым людям объявят через пятнадцать минут, чтобы не создавать давку раньше времени. Я пришлю за тобой машину, если успею пробиться через заторы. Случился какой-то тотальный прорыв в секторе Ф-39. Говорят, древний саркофаг разрушен, и теперь наружу лезет нечто, способное поглотить весь Петербург за одну ночь…
Я молча слушал её сбивчивые объяснения, а в голове начала складываться картина моего «маленького недочёта».
— Неужели у них эта комната была под активным контролем? — пробормотал я, когда Агнесса отключилась. — Чёрт… А я-то думал, она заброшена и всеми забыта ещё пару столетий назад.
Мои мысли невольно вернулись к событиям двухдневной давности. Борис, мой неутомимый крот-шахтёр, исследуя глубокие горизонты под районом, наткнулся на странную аномалию. Он доложил о массивной стене из армированного бетона, покрытой древними артефактными рунами.
Пришлось отправился туда лично. Путь был не самым приятным: пришлось пробираться через заброшенные коллекторы, отбиваться от стай слепых подземных химер и игнорировать едкие испарения в нижних ярусах. То, что я нашёл в секторе Ф-39, честно говоря, меня поразило. Там была огромная артефактная клетка-саркофаг, внутри которой пульсировала мощная жизнь. Кто-то очень сильный был заперт там, в вечном сне.
И вот сегодня, когда город наводнили токсичные мутанты, я решил использовать этот «погреб» в своих интересах. Идея казалась блестящей: создать мощный магнит для тварей. Я использовал тот самый атрибут «Смертельной Приманки», который синтезировал из багрового облака — того самого химического коктейля, в котором стоял на улице. Я усилил его на порядок, превратив в концентрированный зов, против которого не устоит ни один хищник.
Рядовая своими мощными костяными кулаками просто вскрыла внешний контур клетки, как консервную банку. Я «забросил» атрибут внутрь, прямо к спящему обитателю. Эффект превзошёл ожидания: твари со всего города, ведомые первобытным инстинктом, хлынули в подземелья, стремясь к источнику манящей энергии. Город очистился мгновенно.
Проблема была только в том, что имперские датчики зафиксировали вскрытие саркофага и решили, что древнее зло вырвалось на свободу.
— Ну, некрасиво получилось, — признал я, глядя на таймер на экране.
Бросать простых людей на произвол судьбы в мои планы не входило.
В окно влетел потрёпанный Кеша, будто он только что пролетел через работающий вентилятор.
— Всё кончено! — каркнул он, плюхаясь на стол. — Это была бойня века!
— А кто победил? — спросил я.
— Наши! — безапелляционно заявил попугай.
— Подожди, а как ты определил, кто наши, а кто не наши?
Кеша аж икнул от удивления.
— Как определил? Никак не определил. Наши — это наши, а не наши — это не наши.
— Так может, наоборот?
— Что наоборот?
— Всё наоборот. Наши — это не наши, а не наши — это наши.
— Глупость какая. Наши — всегда наши.
— Ну, не скажи. Бывают такие наши, которые совсем не наши.
— Хозяин, я уже ничего не понимаю. Наши не наши, ваши не ваши… Голова кругом идёт. Там все друг друга жрали! Толпа на толпу! Муравьи-переростки против тех зубастых уродцев с поверхности! Кровавый кисель, а не битва!
— Результат, Кеша. Дай мне результат.
— Боевая ничья! — гордо объявил Кеша. — Погибли все. Те, кто пришёл на запах, и та тощая дрянь, что сидела в клетке. Последний взрыв кислоты всех упокоил.
— Отлично. Значит, выдвигаемся на место.
Я быстро собрал необходимые инструменты. Пора было подчищать следы.
До сектора Ф-39 мы добрались по уже знакомым путям. Мои хомяки-спецназовцы уже дежурили у входа в зал саркофага.
— Обстановка? — спросил я командира отряда.
Хомяк вытянулся по струнке и указал лапкой на висящую под потолком камеру наблюдения. Объектив был аккуратно заклеен куском чёрной ткани.
— Ага, зашибись обезвредили. Надеюсь, она не передаёт звук.
Я вошёл в зал саркофага. Зрелище действительно было эпичным. Стены и пол были покрыты толстым слоем биомассы. Твари буквально разорвали друг друга в клочья. В центре зала лежала та самая «Королева» — огромная, но невероятно худая и истощённая за два века заточения муравьиная матка. Она была мертва. Перед смертью она выдала мощный выброс едкой кислоты, которая сейчас дымилась на бетонном полу.