Олег Сапфир – Идеальный мир для Химеролога 4 (страница 2)

Вот где-то наверху раздался короткий, похожий на хлопок, взрыв. Стены слегка дрогнули. Через секунду я увидел в окне напротив отблеск — яркую вспышку, окрасившую ночное небо в фосфорно-зелёный цвет.

Костыль, мой сапёр. Его фирменные светошумовые гранаты. Примитивно, но эффективно.

Послышался протяжный, полный боли вой, который тут же оборвался. Я увидел, как Седой, бесшумно выскользнув из тени, на развороте метнул один из своих клинков. Похоже, старый вояка никогда не промахивался.

На моё плечо спикировал Кеша. Он прилетел из своей «наблюдательной точки» на чердаке.

— Хозяин, там это… — прошептал он, нервно перебирая лапками. — Ты вообще в курсе, что там твоих дедуганов бьют⁈

— Не моих, а наших, — поправил я, не отрываясь от блокнота.

— Да какая разница! Может, вмешаешься? А то они там сейчас всю новую мебель поломают!

— Зачем? — я поднял на него бровь. — У меня же есть боевой отряд. Пусть работают. Это их боевое крещение. Мне нужно посмотреть, на что они способны.

— Ну, я бы на твоём месте всё-таки вмешался! — не унимался попугай. — У них там, между прочим, Одарённые! Я видел, один огнём швыряется!

Тем временем бой переместился внутрь дома. Я слышал топот тяжёлых ботинок по лестнице, глухие удары тел о стены, лязг металла…

На лестнице со второго этажа, двое бандитов, ослеплённые гранатой Костыля, отчаянно отмахивались ножами. Но они были дезориентированы. А против них работал Седой.

Седой двигался, как призрак. Короткий выпад — и один из бандитов захрипел, хватаясь за перерезанное горло. Перекат — и клинок вонзается в подколенное сухожилие другого. Он не убивал сразу. Он калечил, лишая возможности сражаться. Как кошка, которая играется со своей жертвой, нанося смертельные раны.

Кабан же снизу действовал иначе. Он был как таран. Его огромная туша просто сминала противников, ломая их кости. Вот он схватил одного из нападавших за голову и с хрустом впечатал в стену. Второго просто поднял над головой и швырнул в шкаф.

Бандиты, ворвавшиеся через главный вход, тут же попали под перекрёстный огонь. Но не пуль, а стали.

Один из ветеранов активировал свой Дар усиления. Его тело окутало слабое серое свечение. Он двигался с нечеловеческой скоростью, превратившись в размытое пятно. Его короткий меч мелькал, оставляя за собой кровавые росчерки.

Вот он перекатился под замахом огромного топора, одновременно вспарывая нападавшему живот снизу вверх. Выпрямился, уходя от выпада ножа, и тут же нанёс ответный удар в шею.

В какой-то момент один из бандитов, Одарённый огня, зажал в углу Беркута. Огненный шар сорвался с его ладони… но Беркут, не растерявшись, выпустил небольшой сгусток энергии и швырнул его навстречу.

Сгусток раскрылся в воздухе, превращаясь в небольшой земляной щит, который с шипением поглотил пламя. А в следующую секунду из-за щита вылетел нож и вонзился Одарённому точно в глаз.

Бандиты были в шоке. Они ожидали встретить дюжину сонных, беззащитных стариков. А нарвались на слаженный, идеально работающий механизм уничтожения.

Они пытались отступать, но было поздно.

Один из них, отшвырнув одного из ветеранов, рванул к выходу. Но на его пути вырос Беркут. Семён Петрович не стал тратить время на разговоры. Короткий удар рукоятью ножа в висок — и бандит мешком осел на пол.

Последний оставшийся в живых на первом этаже, видя, что дело дрянь, швырнул под ноги дымовую шашку и бросился к разбитому окну.

— Уходит! — крикнул кто-то.

Но он не ушёл.

Из дыма вылетела тяжёлая дубинка, метко брошенная одним из ветеранов. Она с глухим стуком врезалась беглецу в затылок.

Всё было кончено.

Я сидел в кресле и дописывал последнюю строчку в своей формуле:

«…если взять за основу костную структуру того бронированного крокодила, добавить в неё атрибут эластичности болотного угря и пропитать всё это регенерирующим составом на основе грибных спор… получится самовосстанавливающийся живой доспех. Идеально для Рядовой. Но энергозатраты… колоссальные. Нужно продумать систему подпитки… Может, встроить в броню фотосинтезирующие элементы?»

Ко мне снова подошёл Семён Петрович. Теперь его ранее безупречная форма была забрызгана кровью, но на лице играла довольная улыбка.

— Командир, объект зачищен, — доложил он. — Потери противника — сто процентов. С нашей стороны — четверо легкораненых.

Я оторвал взгляд от блокнота.

— Хорошо, — кивнул я.

Он кивнул в ответ и отошёл к своим, которые уже деловито собирали трофейное оружие и стаскивали трупы в угол.

Я смотрел на них, и в очередной раз убеждался, что сделал правильный выбор, поставив на опыт, а не молодость.

Вот Семён Петрович. Спокоен, как скала. Отдаёт чёткие команды, ни грамма лишней суеты. Профессионал.

А вот Соломон, однорукий боец, деловито снимает с одного из трупов дорогие часы, прикидывая их вес на своём латунном протезе. Он тяжело дышит, но в глазах — радость от победы и сбора трофеев.

Тихий, чья задача была сидеть в резерве и ждать команды, выглядит почти разочарованным. Ему, видимо, не досталось самого интересного.

А вот этот… я присмотрелся к одному из ветеранов, который как раз оттирал с клинка кровь. Я помнил его досье — позывной «Булат» — проблемы с печенью, цирроз в начальной стадии. А сейчас он двигался легко и почти без одышки. И аура… она стала чище, плотнее.

Интересно… У него, похоже, скрытая способность. Регенерация, подпитываемая убийствами. Чем больше он убивает, тем здоровее становится.

Опасная штука. Человек с таким даром, если узнает о нём, может легко поехать крышей. Начнёт убивать просто для того, чтобы вернуть себе молодость и силу. Нужно будет за ним присмотреть. И, возможно, слегка подкорректировать его дар, пока не поздно.

Четверо раненых сидели на диване. Одному перевязывали плечо, проткнутое заточкой. Другой морщился, пока ему обрабатывали ожог от огненного шара. У остальных — глубокие порезы. Мелочи. Они даже не стонали, просто переругивались, обсуждая бой.

— Говорю тебе, надо было его сразу в глаз бить! — доказывал один.

— Да пока ты там целился, он бы тебе уже башку снёс!

Я усмехнулся. Молодцы. Никакой паники или суеты. Даже сейчас, после боя, они не сбились в кучу, а инстинктивно заняли позиции, контролируя окна и двери. Старая гвардия. Их не нужно было учить. Они просто делали то, что умели лучше всего — выживали и убивали.

Трупы уже почти все стащили в подвал, на корм моим крысам.

И тут в дом, как зелёная молния, влетел Кеша и уселся мне на плечо.

— Хозяин! У нас проблемы! — прошипел он мне в ухо.

— Насколько большие?

— Кажется, одна из банд обиделась, что вы так поступили с её людьми.

Я посмотрел в окно. К нашему дому подкатила чёрная блестящая машина без номеров. Из неё вышел молодой парень лет двадцати пяти. Зализанные волосы, дорогой костюм, на лице — скучающее выражение. За ним, тяжело ступив на землю, из машины выбралось нечто.

Огромная перекачанная горилла. Один её глаз был заметно больше другого, что придавало её морде асимметричное и оттого ещё более жуткое выражение.

Парень подошёл к нашей двери, которую ветераны предусмотрительно забаррикадировали изнутри холодильником, и легонько постучал.

— Откройте, пожалуйста. У меня к вам деловое предложение.

— Пропустите его, — сказал я Семёну Петровичу.

Тот кивнул своим людям. Холодильник отодвинули.

Парень спокойно вошёл, оглядел разгромленную гостиную, заставленную баррикадами, и усмехнулся.

— Весело у вас тут.

Он прошёл в центр комнаты, где сидел я, и посмотрел на окруживших его ветеранов.

— Так значит, это вы наших парней положили? Интересно. Скажу боссу, не поверит. Пенсионеры уделали целый отряд отморозков. Ну, бывает.

Он обвёл взглядом стариков, потом снова посмотрел на меня.

— В общем, смотрите. У меня нет времени. Я вообще не знаю, зачем меня сюда прислали. Обычно меня зовут на прибыльные и выгодные дела. А тут какой-то дом престарелых. Наверное, чтобы просто отомстить. В общем, давайте так. Чтобы я руки не марал, я даю право вам, — он обвёл рукой ветеранов, — но не тебе, — он ткнул пальцем в мою сторону. — Ты, по всей видимости, здесь главный. Значит, ты пойдёшь со мной. Ну а вам я даю право выбора. Выбираете троих, которые убьют всех остальных. И этих троих я отпущу.

— Да ладно? — я удивлённо поднял бровь. — Всех троих отпустишь?

— Я не люблю, когда кто-то влезает без разрешения, — его голос стал холоднее. — Уже двоих отпущу. И нужны мне, в принципе, тоже только двое.

— Ой, какой щедрый! — не удержался я от сарказма.

— Ну, теперь уже одного, — он смерил меня ледяным взглядом.