Олег Сапфир – Идеальный мир для Химеролога 4 (страница 13)

— И это! Это тоже убрать! Чтобы ни следа не осталось!

Предыдущий «клиент» оказался на редкость буйным. Не захотел по-хорошему. Пришлось применять силу. Ваза разлетелась на осколки, когда он пытался использовать её как оружие. А кровь… крови было много. Не его, конечно. Одного из парней Крюкова. Этот химеролог, прежде чем его скрутили, умудрился вырвать Бугаю кусок мяса из предплечья. Теперь Бугай ходил с перевязанной рукой и злой, как собака.

Крюков отошёл к панорамному окну, из которого открывался красивый вид на ночной город. Когда-то этот вид приносил ему удовольствие. А теперь — только тухлое раздражение. Проклятый кризис, который подкосил его маленький, но очень прибыльный бизнес.

Он был чёрным риелтором. Гением своего дела. Купить квартиру, сделать в ней косметический ремонт, а потом продать её одновременно пятерым разным покупателям, взяв с каждого задаток? Легко. Переписать на себя недвижимость какой-нибудь одинокой старушки, убедив её, что это «для её же блага»? Ещё проще.

Но лавочку прикрыли. После нескольких громких дел Тайная Канцелярия взялась за таких, как он, всерьёз. Пришлось залечь на дно. И теперь он сидел по уши в долгах, рискуя потерять всё, что нажил «непосильным трудом». Даже подумывал продать одни из своих апартаментов.

И тут подвернулось это предложение. Собирать химерологов. Поначалу это казалось бредом. Но потом он прикинул. Спрос на них был бешеный. А значит, и цена — тоже. Его задача была простой: заманить, обезвредить и передать заказчику. Идеальный бизнес. Минимум вложений, максимум прибыли. Эти апартаменты, которые он всё равно собирался продавать, стали идеальной ловушкой.

Он снова посмотрел на своих людей, которые теперь полировали пол до зеркального блеска.

— Шевелитесь, бездельники! Скоро гость будет.

Наконец, когда последний осколок был убран, а пол снова обрёл свой первозданный вид, в дверь позвонили.

Крюков натянул на лицо самое скорбное выражение, на которое был способен, сгорбился и поплёлся открывать.

На пороге стоял молодой парень. Представился Виктором.

— Проходите, — прохрипел Крюков. — Спасибо, что приехали так быстро… Мой… мой хомячок… ему совсем плохо.

Он провёл гостя в гостиную.

Виктор огляделся, и Крюков увидел в его глазах лёгкое удивление. Ещё бы. Не каждый день ветеринара вызывают в такие хоромы.

— Так я же не хомяка лечить пришёл, — вдруг сказал парень.

Крюков замер.

В этот момент один из его помощников, стоявший у двери, подскочил и что-то быстро зашептал ему на ухо.

— А, ну да, точно! — Крюков картинно хлопнул себя по лбу. — Хомяка же… его же сожрали! Да! И теперь химера моя отравилась! Вот!

— Ну окей, понятно, — кивнул Виктор.

— Что именно? Что вам понятно? — не понял Крюков.

— Подстава это всё, — вздохнул парень, как будто его утомила вся эта комедия.

Крюков медленно повернул голову к своему помощнику и с размаху влепил ему леща.

— Я же просил, твою мать, чтобы всё было идеально! — заорал он. — Какого хрена меня не предупредили, что у нас сценарий сменился⁈

— Да нет, сценарий нормальный, — вмешался Виктор. — Подумаешь, хомяка сожрали, большая проблема, да? Я бы и своих куда-то дел. Да никому они не нужны. Проблема в другом. Вы историю рассказывали, словно вы были на кухне и не заметили, как его сожрали. А у вас здесь такое помещение, что видно, здесь никто и никогда не живёт. Слишком чисто, нет никаких личных вещей и прочего… А поэтому следующий вопрос: на хрена вы меня позвали сюда?

Крюков несколько секунд молча смотрел на него. А потом его лицо исказилось от злости.

— Схватить его! — рявкнул он своим людям, которые тут же выскочили из соседней комнаты. — Не люблю слишком говорливых. Можете по печени пройтись несколько раз.

Я даже не шелохнулся. Просто стоял и смотрел, как на меня несутся трое амбалов. В их глазах не было ничего, кроме тупой ярости. Ну что ж, раз уж так…

Мысленно я потянулся к своему верному псу. Незаметная нить энергии пронзила стены, полы, расстояние, неся с собой одну-единственную, короткую, как выстрел, команду.

«Псих, ко мне!»

Первый из нападавших замахнулся, чтобы ударить. Я ушёл с линии атаки, пропуская его мимо. Второй попытался схватить меня сзади, но я легко вывернулся из его захвата, как будто он пытался поймать угря голыми руками.

Они были сильными, но медленными. Обычные громилы, полагающиеся на свою силу.

Я не стал их бить. Зачем тратить энергию? Я просто уворачивался, позволяя им натыкаться друг на друга и на мебель, превращая их атаки в хаотичную возню.

В этот момент массивная входная дверь, которую они предусмотрительно заперли изнутри, тихо скрипнула.

Из щели показался один-единственный чёрный коготь. Он с лёгкостью перерезал язычок замка, и тот открылся. Дверь плавно распахнулась, пропуская внутрь моего пса.

Псих вошёл, виляя хвостом и с самым дружелюбным видом оглядываясь по сторонам. Он выглядел как обычная, хоть и крупная, собака, которая случайно забрела не в ту квартиру.

— О, а это ещё что за шавка? — хмыкнул один из амбалов, как раз поднимавшийся с пола. — Сейчас я ей шею сверну…

И тут Псих перестал вилять хвостом.

Очаровательная маска доброго и безобидного пса слетела, обнажая истинную суть.

Его тело начало меняться прямо на глазах. Мышцы вздулись, перекатываясь под шкурой, как стальные канаты. Кости затрещали, перестраиваясь, он стал выше и шире. Шерсть на загривке встала дыбом, превратившись в острые иглы. А из пасти, с которой капала вязкая слюна, вырвался утробный рык. Глаза налились кровью, превратившись в два пылающих уголька.

Амбал, который секунду назад собирался свернуть ему шею, застыл с отвисшей челюстью. Его лицо побелело.

— Это ещё что такое? — пролепетал он, пятясь назад.

Псих не стал отвечать. Он сорвался с места.

Это был размытый рывок, тень, скользнувшая по полу.

Первого он просто сбил с ног, ударив головой в грудь, как шар сбивает кеглю. Второго подцепил когтями за ногу, схватил зубами, раскрутил и швырнул в стену. Тот с грохотом врезался в гипсокартон, оставив в нём внушительную вмятину.

Остальные, наконец опомнившись, начали палить. Загрохотали выстрелы. Но Псих двигался с такой скоростью, что пули лишь высекали искры из стен и пола. Он мелькал между ними, как призрак, нанося удары. Кому-то сломал руку, кому-то ногу. Он не торопился убивать. Сначала калечил, с каким-то извращённым удовольствием.

Я стоял в стороне, прислонившись к стене, и с лёгкой скукой наблюдал за этим представлением. Даже не вмешивался. Просто смотрел. В какой-то момент одна из пуль срикошетила и просвистела в паре сантиметров от моего уха. Я даже бровью не повёл.

Наконец, когда последний из амбалов, воя от боли, упал на пол, в комнате остался только один противник — сам организатор всей этой вечеринки. Он стоял, прижавшись к стене, и с ужасом смотрел на Психа, который с рычанием приближался к нему.

Он выхватил из-за пояса пистолет и направил его на пса.

— Не подходи, псина шелудивая! Застрелю!

Псих остановился. Он посмотрел на пистолет, потом на мужика, а затем… на меня. В его глазах читался немой вопрос: «Можно?»

Я чуть заметно кивнул.

И Псих прыгнул.

Мужик успел выстрелить. Но пуля только с визгом срикошетила от лба моего пса, оставив на его шкуре чуть заметную царапину. В следующий миг Псих врезался в него, впечатывая в стену.

— Молодец, — похвалил я его, потрепав за ухом. — Хорошая работа.

Я оглядел разгромленную комнату. Перевёрнутая мебель, гильзы на полу, несколько мёртвых тел…

— Полагаю, мне тут не заплатят, — сказал я в пустоту. — Ну, я пытался.

Раз уж вызов оказался ложным, а платить мне никто не собирался, то нужно было хотя бы провести инспекцию. Вдруг здесь есть что-то интересное?

Я обошёл все комнаты. Дорогая, но безвкусная мебель. Пара дешёвых картин на стенах. Никаких артефактов, никаких редких ингредиентов. Даже заначки с деньгами не нашлось. Скука…

Я уже собирался уходить, когда мой слух уловил тихие звуки, похожие на сдавленные стоны. Они доносились из-за неприметной двери в конце коридора.

Я подошёл, дёрнул ручку. Заперто. Ну, это не проблема. Лёгкий толчок плечом — и хлипкий замок с треском вылетел.

Внутри оказалась небольшая кладовка, заваленная каким-то хламом. И посреди этого хлама, связанные и с кляпами во рту, сидели трое. Двое мужчин и одна женщина.

Я молча вошёл, достал нож и одним движением перерезал верёвки. Они смотрели на меня с ужасом, ожидая, видимо, что я сейчас их прирежу.

Я вытащил у них изо рта кляпы.

— Дверь там, — я кивнул в сторону выхода. — Если что, открыта.

Они несколько секунд тупо смотрели на меня. А потом, спотыкаясь и толкая друг друга, рванули прочь, как будто за ними гналась вся армия преисподней. Я проводил их взглядом, пока их топот не затих вдали.