Олег Сапфир – Идеальный мир для Химеролога 3 (страница 52)

— Ой, какие шалуны! — приговаривала она. — Прямо сил нет с ними!

Моё внимание привлёк особенно наглый сурикат. Он подкрался к дорогой переноске, из которой торчал нос породистого мейн-куна с мордой потомственного аристократа. Кот посмотрел на суриката так, будто тот был грязью у него под когтями.

Сурикат не смутился. Он встал на задние лапки, сложил передние на груди и вызывающе пискнул.

— Ф-ш-ш-ш! — угрожающе зашипел мейн-кун, демонстрируя клыки.

В ответ сурикат… зашипел тоже. Только пародия получилась жалкой и комичной. После чего он показал коту язык и с боевым кличем ускакал к своим сородичам.

Хозяйка мейн-куна, дама в норковом манто, схватилась за сердце.

— Валерия, душечка! Мой Принц Себастьян пережил глубочайшее оскорбление! Это возмутительно!

Лера даже глазом не повела.

— Запишу в его карту, — безразлично ответила она. — «Психологическая травма, нанесённая сурикатом».

— И это что за банда? — спросил я у Валерии, которая как раз пыталась отобрать у одного из сурикатов свою ручку.

— А это наша клиентка, Аглая Степановна, — вздохнула она. — У её сурикатов плановый осмотр.

Я присмотрелся к зверькам. Обычные, на первый взгляд. Но что-то в их глазах было… слишком осмысленное. Я «просканировал» одного. Да, точно. Магический атрибут. Не химеры, нет. Просто очень умные, почти разумные создания.

И тут один из сурикатов выскочил из коридора, ведущего в мои лаборатории. В передних лапках он гордо держал пищащий и вырывающийся комок шерсти.

Он украл одного их моих хомяков.

— О, — сказал я, поворачиваясь к старушке. — А не хотите ещё одного питомца? Вон, смотрите, какой славный. Они уже подружились.

Бабуля посмотрела на хомяка, которого сурикат как раз пытался запихнуть себе в защёчный мешок.

— Ой, нет, милок, что ты! — замахала она руками. — Зачем мне хомяки? Это ж такая ответственность! Столько мороки с ними, возни… Не-не-не, увольте.

Я посмотрел на двадцать её гиперактивных питомцев, которые в этот момент как раз пытались разобрать на запчасти кофейный аппарат. Потом на хомяка, которого сурикат уже почти утрамбовал.

— И правда. Куча возни. Эх, никому хомяки не нужны…

— Мне нужны! — раздался за спиной голос Валерии.

Я обернулся. Она стояла у своей стойки. Один хомяк деловито подавал ей скрепки из лотка. Второй — старательно прятал ручку, чтобы её снова никто не украл. Третий обнаружил на столе пятнышко от кофе и теперь яростно тёр его ватным диском.

— Да уж, — хмыкнул я. — Похоже, ты нашла себе идеальных ассистентов.

Я отправился в свою лабораторию. Пора было поработать. Достал из холодильника результаты своей последней, на удивление мирной ночной вылазки — несколько видов необычных грибов.

Прошлой ночью на мен никто не нападал и не пытался сожрать… Я просто гулял по ночному лесу и собирал «гербарий». Скука смертная, но для дела надо.

Я как раз раскладывал образцы по чашам, когда в лабораторию заглянула Катерина.

— О, а что это у нас тут? — спросила она, подходя ближе. — Новые ингредиенты?

— Ага, грибочки.

— Грибочки? Виктор, ты же химеролог. А не ботаник или алхимик. Какое это вообще отношение имеет к нашей работе?

— Самое прямое, — ответил я, протягивая ей один из грибов. — Посмотри.

Она взяла его, повертела в руках, понюхала.

— Ну, гриб как гриб. Слегка фонит магией, но ничего особенного.

— Эх, молодёжь… — вздохнул я.

— Эй! — возмутилась она. — Мы вообще-то почти ровесники!

— Возраст — это состояние души, — отмахнулся я. — Ты смотришь, но не видишь. Вот скажи, как, по-твоему, этот гриб появился?

— Ну, вырос… Из спор.

— Правильно. А споры откуда взялись? И почему они выросли именно здесь и именно такими? Вот этот гриб, — я указал на образец в её руках, — я нашёл на старом поваленном дереве. Всё дерево было исцарапано когтями какой-то крупной твари. Видимо, точила когти. В царапинах остались её микроскопические частички. Они вступили в реакцию с древесным соком и со спорами грибов, которые там были. Дерево получило заражение, пошла мутация, магическая энергия начала концентрироваться… И в итоге выросли вот эти грибы. С очень интересными свойствами.

Я взял у неё образец и поднёс к свету.

— Химерология — это не только наука о создании и скрещивании животных. Это наука о взаимодействии. О том, как одно живое существо влияет на другое. Какие болезни оно может переносить. Какие растения могут вырасти на месте его гибели, впитав его энергию. Из когтей какой твари получится лучший клинок, а из чьей шкуры — самая прочная броня. Это целая экосистема, Катя. И мы, химерологи, должны понимать её всю. От мельчайшего микроба до крупнейшего дракона. Иначе мы не творцы, а просто мясники, сшивающие куски плоти наугад.

— Я… я никогда не думала об этом с такой стороны. В Академии нас учили другому.

— В Академии вас учили ремеслу, — поправил я. — А я говорю об искусстве.

Я положил гриб обратно в чашу.

— Так что, да. Грибы — это тоже химерология. Просто нужно уметь читать их историю. А теперь, если не возражаешь, мне нужно поработать. У меня тут намечается очень интересный эксперимент…

— Вик, пора, — сказала Валерия, заглядывая в лабораторию. — Они уже здесь.

Я вытер руки и снял халат.

— И что, все двенадцать пришли?

— Все двенадцать, — кивнула она. — Вик, вот скажи честно, ты точно уверен? Я на них посмотрела… это же не охранники, а какой-то передвижной лазарет. Пенсионный фонд «Последний бой».

Я усмехнулся.

— Опыт, Лера. Бесценный опыт. Пошли, посмотрим на наш новый спецназ.

В приёмной действительно сидело двенадцать человек. И это было… впечатляющее зрелище.

Седовласые, с обветренными лицами, покрытыми сетью морщин и шрамов. Один сидел, положив на колени потрёпанный протез руки, сделанный из латуни и стали. У другого вместо глаза был мутный кибернетический имплант, который тихонько жужжал, фокусируясь на мне. Третий чуть заметно прихрамывал, опираясь на массивную трость с набалдашником в виде волчьей головы.

Остальные выглядели не сильно лучше — вылитые экспонаты из музея забытых войн.

— Приветствую, господа, — сказал я, усаживаясь за стол. Валерия примостилась рядом, с блокнотом и ручкой наготове. — Рад, что все пришли.

— Мы тоже рады, что хоть кому-то понадобились, — пробасил один из них. — Меня зовут Семён Петрович Орлов. Только вот не совсем понятно… зачем ветеринарной клинике двенадцать охранников? Вы тут что, драконов разводите?

По помещению прокатились сдержанные смешки.

— Вик, им же в сумме лет семьсот, не меньше, — прошептала мне на ухо Валерия. — Может, всё-таки найдём кого помоложе?

— А кто сказал, что вы будете охранять только клинику? — спросил я в ответ Семёна, проигнорировав шёпот Валерии.

Ветераны переглянулись.

— Я предлагаю вам не просто работу. А предлагаю снова стать теми, кем вы были. Боевым отрядом. Оплата — хорошая, подробности по результатам собеседования. Плюс проживание в отдельном доме. Со временем — транспорт. И премии за успешные операции.

Я сделал паузу, давая им переварить информацию.

— Единственный минус — никакого огнестрельного оружия. Я не аристократ, и лицензию на вооружённый отряд мне никто не даст. Так что придётся обходиться холодным оружием.

Семён Петрович хмыкнул, переглянулся со своими товарищами.

— Нас это устраивает, — сказал он. — Мы все Одарённые. Можем проводить энергию через клинки. Нам стволы без надобности, в городских условиях только мешаться будут.

— Отлично, — кивнул я. — Тогда перейдём к формальностям.

Я начал задавать вопросы. Не про опыт или навыки — в этом я не сомневался. Меня интересовало другое.

— Руку где потерял? — спросил я у того, что сидел с протезом.