Олег Сапфир – Идеальный мир для Химеролога 13 (страница 4)
В подъезд зашли без проблем — магнитный замок давно вырвали с корнем местные вандалы. Пешком поднялись на нужный этаж.
— Информатор мамой клялся, что после девяти вечера они всей семьёй сидят дома, телевизор смотрят, — шепнул Косой, натягивая на лицо плотную медицинскую маску.
— Как делаем? Сразу в расход? — Клещ вытащил из кармана увесистый баллон. Внутри плескалась вязкая багровая жидкость — дешёвая, но адски эффективная алхимическая зажигательная смесь — горит жарче бензина, водой не тушится, пластик и кости плавит одинаково быстро.
— Свяжем, закинем в одну комнату и спалим. Под чистую бытовуху, якобы газ взорвался. Действуем.
Клещ подошёл к обшарпанной железной двери, откашлялся и принялся отчаянно барабанить по ней кулаками.
— Соседи! Открывайте! Вы нас топите! — истошно завопил он. — Вода хлещет, всю кухню залило к херам! Открывайте бегом, нужно стояк перекрывать!
За дверью послышались шаркающие шаги.
— Да-да, иду, сынки. Господи, батюшки, как же так… — раздался дребезжащий старушечий голос.
В замке лязгнул ключ. Щёлк.
Клещ напрягся, готовясь дёрнуть створку на себя, но дверь не поддалась.
Раздался второй щелчок. Щёлк-щёлк. Верхний замок.
Затем характерный звук сдвигаемого засова. Вжик.
Потом клацнула тяжёлая нижняя задвижка. Хрясь.
Клещ переглянулся с Косым.
— Нихрена себе у них тут крепость, — одними губами прошептал он. — От кого они в такой халупе прячутся? Четыре замка!
Дверь наконец-то скрипнула и приоткрылась. В щели показалось морщинистое лицо бабульки в очках.
Косой не стал тратить время. Резко ударил плечом в металл, отбросив старушку в прихожую, и ввалился внутрь. Клещ рыбкой скользнул следом, моментально захлопнув дверь и щёлкнув ближней задвижкой.
Дальше всё шло по давно отработанному на десятках заказов сценарию. Оружие в лицо ошалевшему мужику, выбежавшему из спальни в одних трениках. Удар рукоятью поддых за попытку открыть рот. Загнали визжащую жену и зарёванного пацана в зал. Старушку кинули туда же, на диван.
Щёлкнули пластиковые строительные стяжки. Две минуты — и четыре человека надёжно скручены и брошены в кучу посреди зала.
Мужик пытался что-то мычать сквозь разбитые губы, но Косой просто ткнул в него стволом пистолета:
— Тихо сиди.
Клещ уже вовсю орудовал своим баллоном, поливая алхимической смесью обои, старый ковёр, шкафы, а заодно щедро плеснул багровой дрянью прямо на ноги связанным людям.
— Газ я открыл, — сообщил Косой, заходя из кухни. — Конфорки шипят. Давай, подпаливай и валим, пока соседи на шум не вызвали наряд.
Клещ чиркнул турбо-зажигалкой, бросил её в пропитанную лужу у двери. Смесь полыхнула, мгновенно выдав стену ядовито-синего огня. Жар сразу же лизнул лицо.
— Горит отлично! Уходим!
Они выскочили на площадку, захлопнули за собой металлическую дверь. Убедились, что в подъезде тихо, и быстрым шагом спустились по лестнице, растворяясь в ночном воздухе.
Через пять минут они уже сидели в своем сером седане, загнав его на небольшую возвышенность через два двора. Отсюда окна нужной квартиры на четвёртом этаже были как на ладони.
Клещ расслабленно откинулся на спинку сиденья и вытащил сигарету. Косой не сводил глаз с тёмных окон.
Они ждали.
Клещ докурил, щелчком выбросил бычок в лужу и нахмурился.
— Слышь, Косой… А почему там темно?
Косой протёр стекло рукавом.
Окна квартиры были абсолютно чёрными. Ни проблеска огня. Никаких красных отсветов. Стёкла целы, дым не валит, никто не орёт и соседи не бегают.
— Не понял, — Косой напрягся. — Алхимическая смесь за десять минут должна была выжечь эту хату дотла. Оно же горело, я сам видел. Газ открыт! Почему не рвануло?
— Палево, — Клещ занервничал, проверяя пустое дно баллона. — Эта гнида на рынке, видимо, толкнул мне бодягу. Я ему этот баллон в задницу затолкаю! Разбавил каким-то дерьмом, она вспыхнула и потухла, по ходу!
— И что делать будем? Идти перепроверять?
— Да хрен там! Возвращаться — верная примета к пуле в лоб! — огрызнулся Клещ. — Давай ещё минут десять посидим. Если не займётся, валим. Хрен с ним с заказом, скажу клиенту, что пожарная тревога сработала…
Тук. Тук-тук.
Вежливый стук раздался со стороны водительской двери.
Косой аж подпрыгнул на месте, рука инстинктивно нырнула под куртку к рукояти пистолета. Он резко повернул голову к окну.
За стеклом стояла та самая бабуля в вязаной кофточке и очках. Пятнадцать минут назад они наглухо стянули её пластиковым жгутом и бросили на залитый горючей смесью ковёр.
Теперь бабка спокойно мокла под моросящим дождём и просто смотрела на них.
Горло Косого сдавило от подкатившей паники. Каким образом⁈ Спуститься с четвёртого этажа со связанными руками? И не получить ни единого пятнышка сажи на лицо!
— Вали её! — сорвался на крик Клещ, выхватывая свой ствол.
Косой тоже вскинул руку. Выстрелы глухо застучали в тесном салоне. Пули калибра девять миллиметров вошли прямо в лицо старушке с дистанции в полметра.
Но она даже не пошатнулась. От попаданий голова только слегка дёрнулась назад. Треснувшие очки упали на мокрый асфальт, а бабка так и осталась стоять на месте.
Косой уставился на кровавые дыры, образовавшиеся в её лбу и щеках. Внутри напрочь отсутствовали кости черепа. Глубокие раны стремительно затягивались какой-то пульсирующей массой, а плоть сплеталась обратно быстрее, чем он успел опустить пистолет.
Старушка недобро склонила голову набок. Губы растянулись, обнажая ряд неестественно мелких и острых зубов.
И когда она заговорила, из её глотки вырвался скрежещущий лязг, от которого завибрировали стекла машины:
— Родитель будет доволен…
Косой замер, не в силах вздохнуть. Глаза бабушки вдруг лопнули. Зрачки исчезли, уступив место вертикальным прорезям какого-то первобытного хищника. Правая рука в вязаном рукаве вытянулась вперёд. Кожа на ней с влажным хлюпаньем лопнула, раздвигаясь, и наружу вырвался, удлиняясь на метр, сияющий в темноте гладкий, изогнутый костяной клинок.
Взмах был таким быстрым, что лезвие легко, как бумагу, рассекло стойку автомобиля вместе с крышей.
Две головы одновременно скатились с шей нападавших. Тело Косого дёрнулось, заваливаясь на руль. Срез был настолько идеальным, что первые несколько секунд артериальная кровь не проливалась. А потом ударила густым фонтаном, мгновенно орошая рулевое колесо, лобовое стекло и приборную панель седана, заливая всё тёплым красным маревом.
Химера отряхнула костяной клинок, стряхнув пару капель чужой крови. Рука мгновенно втянулась обратно, снова принимая форму морщинистой старческой конечности. Существо поправило сползшую вязаную кофточку и неспешно побрело обратно к своему подъезду.
Наколотый на серебряную вилку пельмень источал божественный аромат дикого кабана и пряных таёжных трав. Барон Резников щедро мазнул его в хрустальной розетке с густой домашней сметаной и только приготовился отправить в рот, когда двери обеденной террасы открылись, и внутрь вошёл его личный помощник Кирилл.
— Ну? — Резников отправил пельмень в рот, блаженно зажмурившись. — Как там дела на объектах? Зачистили концы?
Кирилл остановился в трёх метрах от накрытого стола и нервно сглотнул.
— Ваше благородие… Тут такое дело… Ни одна из отправленных групп не выходит на связь.
Жевательные движения барона резко прекратились. Недожёванный кусок скользнул в горло под совершенно неправильным углом.
Резников захрипел, замахал руками и выронил вилку на фарфоровую тарелку. Он судорожно схватился за горло. Кирилл метнулся было на помощь, но барон отмахнулся, схватил хрустальный кувшин и залил в себя добрую половину ледяной воды прямо через край, проталкивая застрявший кусок.
— Кх-х-ха! — он впечатал графин в столешницу, вытирая салфеткой выступившие на глазах слёзы. — В каком смысле не выходят⁈ Мы же им выдали конкретные сроки! Вся эта шелупонь из списков должна была сдохнуть ещё вчера!
— Так точно, сроки истекли, — Кирилл вытянулся по струнке. — Мы вначале подумали, что эти уличные отморозки нас просто кинули, забрав аванс. Обычное дело для их контингента. Но потом, когда замолчала третья бригада, затем четвёртая и пятая… это стало выглядеть подозрительно.
Помощник шагнул к столу и выложил поверх белоснежной скатерти стопку свежих фотографий.
— Наша разведка провела экстренный мониторинг всех целей по списку, ваше благородие. Отчёт удручающий. Ни одна семья не пострадала.