Олег Самов – Под знаком ЗАЖИГАЛКИ (страница 6)
В кабинете Ободзинского уже ждали Денис Шестаков, его зам и одновременно начальник управления внедрения новых технологий, и начальники отделов, которым он приказал собраться, когда вышел от генерального. Zoom уже был включён на большом мониторе: ещё два начальника отдела подключились дистанционно, работая из дома.
Подавляющее большинство совещаний уже почти год из-за ковидных ограничений проходило в онлайн-режиме: через Скайп или Зум. Половина команды работала удалённо из дома. Сначала было очень непривычно не видеть людей на совещании – только фото на экране. Но народ быстро прочувствовал кайф виртуального присутствия на планёрках. Затем Ободзинский эту лавочку прикрыл и стал требовать, чтобы на его оперативках все онлайн-присутствующие включали видео, и небритые заспанные рожи с ноутом на одеяле вместе с розовыми пижамками с бабочками канули в Лету.
Гомон в кабинете мгновенно прекратился, и все с позитивно-нейтральными лицами уставились на Ободзинского.
– Коллеги, добрый день. Вы знаете, что я сейчас с совещания у Павла Николаевича, – сухо и деловито сразу взял с места в карьер Ободзинский, – генеральный нам обозначил основные технологические вызовы на ближайший год. Задача номер один: ускорение нашей работы по созданию цифровых двойников месторождений компании. Вы знаете, что для нас виртуальные двойники месторождений особенно важны по трём причинам. Первое: все наши нефтяные скважины удалены от Питера на несколько тысяч километров и находятся в труднодоступных местах. Поэтому цифровые двойники помогают нам следить за их работой прямо отсюда, из нашего офиса, отправляя сотрудников в командировки только в экстренных случаях. Особенно это важно сейчас, в условиях пандемии ковида, – его внимательный взгляд скользил по лицам присутствующих сотрудников:
– Второе: вы знаете, добыча нефти всегда связана с повышенным риском. А к каким гигантским расходам и экологическим бедствиям могут привести аварии, мне объяснять вам не нужно, – он поправил бумаги на столе, на мгновение бросил взгляд на их лица и уверено продолжил: – «Digital Twins» помогут избежать нам многих инцидентов, а значит, и расходов на ликвидацию последствий, простоев оборудования и человеческих жертв. Третье: сокращение сроков и затрат при проектировании и обустройстве нефтяных месторождения в разы. Здесь департамент Владимира Мишина будет очень нам благодарен, – «Наверное…» – мысленно продолжил он.
Во время выступления Ободзинский ходил по кабинету и внимательно оглядывал сотрудников и их реакцию. Денис Шестаков не сводил серьёзного взгляда с Ободзинского, успевая что-то помечать в блокноте. Нина Семёнова, начальник отдела коммерциализации технологий, смотрела с экрана монитора сквозь Ободзинского невидящим взглядом. Похоже, сегодня она больше думала о том, что надо бы пораньше закончить работу у компьютера, забрать ребёнка из садика и купить манго, которые она, находясь сейчас в интересном положении, поглощала в несметных количествах. Коммерциализация внутренних технологий компании находилась в плачевном состоянии, а точнее, практически отсутствовала. Да и не уволишь её. HR-ы и юристы сейчас грудью встанут её на защиту, правда, больше руководствуясь не её интересами, а рисками компании в случае её увольнения.
– А теперь поговорим о статусе наших ключевых проектов по цифровизации, – продолжал Ободзинский, мельком поглядывая на присутствующих.
Денис Шестаков сразу оживился:
– Наш проект разработки цифрового симулятора для гидроразрыва пласта уже на стадии проектирования. Пора начинать готовить техническое задание, и нам необходимо…
– Я знаю, – нетерпеливо прервал его Ободзинский, – с Мишиным я переговорил. Можете подключать к своей команде его людей.
– А кого я могу…
– Возьмите самых толковых, – прервал Ободзинский, – на ваше усмотрение.
– Понял. И пора организовывать отбор возможных подрядчиков…
– Уже. Сагальский в курсе. Наш департамент готовит техническое задание. Сагальский на основании этого ТЗ проводит отбор подрядчика.
– Основные претенденты, как всегда, будут «Шлюмы» и «Халлы»9?
– Нет, иностранные компании по условиям этих закупочных процедур допущены не будут. Только российские компании.
Воцарилось молчание. Первым его нарушил лохматый Толик Амосов, начальник отдела по работе с инновационным окружением:
– Ага! Наши напишут! Или софт тормозить будет, или нужной функциональности от программы не дождёшься, или писать будут до тех пор, пока у их программиста сын платный факультет универа не закончит. Российские программёры никогда не сдаются, даже когда не знают, как и что писать! Писать будут на последнем издыхании, пока бюджет на их услуги не кончится! Да, непростые ребята!
– Это вывод от их коллеги? Непростого геолога? – подколол его Ободзинский.
Все грохнули от смеха. Зум на минуту завис от такого взрыва эмоций. Два года назад, когда Толик был на последнем курсе Горного университета, он уже ударно работал у Ободзинского, будучи начинающим, но очень перспективным молодым специалистом. Как у всякого ударника геолого-капиталистического труда, времени на личную жизнь не хватало катастрофически. Но юный возраст в виде достойного уровня тестостерона в крови настоятельно требовал уделять прекрасному полу гораздо большее внимания, чем то, которое оставалось после общения с Ободзинским и ему подобными птеродактилями. Однажды, будучи на работе, он в университетском чате «Прочее» оставил объявление: «Познакомлюсь с милой девушкой (1-2 курс) с факультетов менеджмента или управления персоналом просто для общения (или не просто).
Пятикурсник с геологического».
Всё бы ничего, если бы в это время в опенспейсе за спиной Толика в момент его творческих поисков не стоял Денис Шестаков. Можно представить, как в течение пятнадцати минут сотрясалось помещение от гогота и троллинга неудавшегося Дон Жуана:
– Толян, ты уж определись – «просто» или «не просто»? Га-га!
– Бурить будем? Га-га!
– Он же геолог! Бурению обычно предшествует разведка! Га-га-га!
– Толян, а что, с геологинями не сложилось? Га-га!
С тех пор Толик стал «непростым геологом».
Когда все успокоились, Ободзинский продолжил:
– Коллеги, вы знаете курс партии и правительства на импортозамещение. И в первую очередь необходимо импортозамещать подрядчиков из санкционных стран, то есть из Штатов, Великобритании, западной Европы.
– Там же все наши основные поставщики технологий и научно-технических разработок? – не унимался «непростой геолог».
– Значит, теперь будем работать с российскими подрядчиками.
– Можно представить, как взвоют «Шлюмы» и «Халлы»: санкции санкциями, а загрузку их бюджетов российскими заказами западные хэд офисы для их российских представительств не отменяли. А, я слышал, даже увеличили в этом году, – задумчиво протянул Денис Шестаков. – Ок, перестроимся.
Ободзинский ещё минуту молча мерил шагами кабинет. Все тоже молчали.
– Денис, тендер проводит наш филиал в Тюмени?
– Да.
– Проконтролируй, пожалуйста, результаты.
После пятнадцати минут быстрого и конкретного обсуждения других проектов Ободзинский совещание закрыл.
– Денис, задержись, пожалуйста.
Когда последний человек закрыл дверь кабинета и погас Зум, Ободзинский повернулся к Шестакову, неподвижно сидящему на том же самом месте:
– Денис, меня беспокоит состояние дел в отделе коммерциализации технологий твоего управления. И работа Нины Семёновой непосредственно.
Шестаков, не поднимая головы, молча заштриховывал квадратики в ежедневнике, выстраивая каменную стену под записями совещания.
– Я попрошу тебя лично подключиться к задачам отдела. А завтра к девяти утра я жду от тебя на почту отчёт о текущем статусе проектов отдела.
– Ок, – Денис поднялся и так же молча закрыл за собой дверь кабинета.
…Ободзинский с гордостью поставил два бокала с советским шампанским и один бутерброд с колбасой на маленький круглый столик буфета Мариинки. Он был счастлив! Волшебство! Мариинский театр! «Жизель»! Первые дни нового, двадцатого первого века он встречает с самой красивой девушкой их курса! Да что там курса – всего университета! Всего Питера! Всего мира!
Лиза всё-таки успела занять столик, хотя она вышла в фойе вместе с хлынувшей толпой через раскрытые седой старушкой-капельдинером высокие, украшенные вензелями с позолотой двери неспешным шагом после начала антракта, ясно давая понять, что ей спешить некуда. Всё должно быть и так подготовлено к её приходу. А как иначе?
Её большие карие глаза в обрамлении чёрных густых ресниц, с интересом разглядывающие портьеры театра, короткое коричневое каре блестящих в свете хрустальных люстр волос, из-под которого выглядывала худенькая и такая милая шейка, которую хотелось покрыть поцелуями. Всё это сводило с ума и занимало все его мысли. Последние две недели учёбы гидродинамика и сейсмика нервно курили в сторонке, ожидая возвращения блудного сына-третьекурсника к учебникам. Предстоящая сессия в Горном университете обещала быть для Ободзинского непростой.
Несмотря на то, что он выскочил из зала за пять минут до начала антракта, таких умников, как он, в фойе хватало. В очереди пришлось постоять добрых десять минут. Сейчас очередь вилась и изгибалась за поворотом.
– Ободзинский, перестань летать в облаках. Ответь, что такое любовь? – она пригубила шампанское и лукаво посмотрела на него.