Олег Рыбаченко – Попаданец против вселенской закулисы (страница 40)
Впрочем, прежде чем выйти на взрослую арену, он должен провести хоть один бой в малой зале с таким же пацаном, как и он сам. Ну, иди тут Легион.
Перспектива драться со взрослыми не особенно пугала Леона. Ну что такого особенного, будто он их не убивал. А вот другое соображение, вдруг они выставят Люфиро, вызывало легкое беспокойство — справится ли девочка.
Малый зал также охранялся и был не маленьким — на три тысячи человек, в нем было шумно, на трибунах и, особенно в первых рядах, сидело много детей. Как правило, это были отпрыски богатых людей. В центре царила катавасия, дрались пять на пять, мальчиков лет двенадцати- тринадцати. Они лупили друг друга нунчаками, лилась кровь, лица и головы были разбиты. Публика была в восторге, особенно гул поднялся, когда вылетел глаз, то, что при этом ребенок стал навсегда калекой, никого не волновало.
ГЛАВА № 11
— Тут все, как у взрослых, жестко — Сказал Легион. — Порой смертельные случаи бывают.
Мальчик спросил:
— А на чем мы будем драться?
Главарь с улыбкой заявил:
— Пока не знаю. Самое легкое на кулаках — бои без оружия и правил, но это не так интересно. В моде, когда сражаются холодным оружием. Ты хоть понятие имеешь?
Леон уверенно ответил:
— На улице правил нет, часто приходилось драться против ломика, кирпича, разбитой бутылки. Нет, у меня есть понятие.
Легион кивнул:
— Вот и чудненько, но ты не торопись убивать, лучше сопернику показать себя. Тут на тебя будут делать ставки, но поскольку ты новичок, то большой перевес будет на стороне твоего партнера. Это отлично, больше наварим.
Мальчик ехидно отметил:
— Ты, наваришь.
Главарь утешил:
— Да и тебе заплатят, если останешься жив.
Пять бойцов в зеленых трусах оказались уложенными, они были избиты, окровавлены и без сознания. Их соперников, в синих трусах, на ногах остались лишь трое, да и те были сильно побиты. Леону стало жалко хлопцев, которые так себя калечили на потеху толпе. Люфиро стояла, наклонив голову, из ее глаз капали слезы.
— Вот так и нам предстоит рубиться.
— Теперь ваш выход, помни, не торопись.
Леон снял майку, без нее он выглядел симпатичнее, очень рельефные у него мышцы, и вышел на арену. Затем заиграла музыка, и с венком на плечах вышел загорелый мальчишка. Он был выше, крупнее и на пару лет старше Леона. Пацан тоже в одних шортиках, мускулистый, весь в синяках и шрамах. Лицо побитое, в синяках и в ожогах, из-за чего он кажется старше и злее. Взгляд совсем дикий, еще бы, видеть столько смертей и искалеченных. На Леона он посмотрел без страха, новичок был без шрамов, шоколадный, правда, телосложение для его возраста чудное, мальчику лучше не драться, а в бодибилдинге среди детей выступать, был бы чемпионом, только вот массы осталось набрать.
При этом, они находятся внутри клетки со стальными решетками, их отлично видно, и внутри мальчики выглядят беспомощными заключенными.
Стали заключать ставки. Тим, как звали местного чемпиона, среди самых маленьких был известный боец и предпочтение естественно отдавали ему, но подавляющего перевеса не было. Видно, рельефная мускулатура произвела впечатление на публику, действительно, чудеса магии. Леон улыбнулся своему противнику, тот показал кулак. Судье что-то шепнули на ухо, и он объявил:
— Хотя противник Тима и начинающий боец, мы решили, что будет лучше начать сразу с серьезного боя. Они будут драться на секирах до самой смерти.
— Это все гном подстроил. — Прошептал Легион. — Видимо слышал слова этого мальчика, а гномы страшно обидчивые. Ну ладно, одним пацаном будет меньше. Правда, Тим очень ловко владеет секирой, но Леон сильнее. Снаряд слишком грубая для него кличка — лучше было бы назвать мальчика Львом. Сделаем на него максимальную ставку!
Легион отсчитал несколько толстых пачек долларовых купюр. Собирающие деньги, в основном люди, но виднеется пара тварей с пышными, как у павлинов хвостами. Это чюфи, что-то среднее между птицей и белкой, главное их отличие от людей, феноменальная честность. Чюфи не соврет, даже если от этого будет зависеть его жизнь. Естественно, такие существа ценились мафией, особенно, когда нужно соблюсти видимость правдивости. Легион, видя их, был спокоен, кроме того, надо быть слишком дерзким или глупым, чтобы кинуть босса мафии.
— Ты будешь драться? — Спросил он девочку.
— Я что, хуже других?
— А с кем хочешь — выбирай мальчика или девочку.
Люфиро честно ответила:
— И того и другого убивать не приятно, но если неизбежно, то лучше мальчика.
Бандит кивнул:
— Хорошо, бои в смешанных парах вызывают больший интерес.
Леон зажал в руках секиру, другого оружия у них не было:
— Хоть бы щит дали! — Проскулил он. А так попробуй этим оружием парируй, бить легко, защищаться трудно. Его противника привычным жестом перебросил секиру из правой руки в левую и захохотал:
— Что игрек, очко играет?
Леон рыкнул:
— Не будь таким снобом! Я постараюсь оставить тебя живым.
— А я тебя, нет! Ты должен знать, за чем пришел. — Мальчишка высунул язык.
Прозвучал горн — ребята сблизились. Леону не хотелось убивать, взрослых он почти всех ненавидел, но тут противник почти ровесник и, судя по всему, несчастный ребенок. Даже под ложечкой не приятно сосет, вот Тим делает выпад, он слишком высоко поднимает топор, его можно перехватить и врезать по животу. Леон не делает этого и уклоняется. Лезвие проходит мимо. Тим улыбается, у него не хватает верхних зубов — видимо выбили в схватке.
Мальчишка прыгает, стараясь, одновременно с замахом, достать ногой в пах — прием распространенный и, как правило, эффективный. Леон начеку, отбивает выпады, звенит железо, летят искры. Затем снова атака, топор мелькает словно пропеллер, мальчик отходит. Тим кричит:
— Боишься, трус!
— Нет! Ни капельки! — Отвечает Леон.
— Так почему отходишь, а не дерешься? — Орет Тим.
— Тебя дурака жалко!
Местный чемпион свирепеет, его покрытое шрамами тело, блестит от пота, он бросается вперед и, как всегда, на доли секунды не успевает. Леон уже стал подумывать над тем, чтобы подловив момент, дать плашмя секирой по голове — обезвредить не убивая. В этот момент он вдруг почувствовал сильный ожог, стальное покрытие на котором дрались они, было сплошь покрыто маленькими дырочками, и вот из них стали вырываться струйки газа — пламя хищно лизнуло детскую пятку. Леон сдержал, крик, но потерял концентрацию и острая секира едва не распорола грудь, лезвие разрезало кожу и часть мяса, прошло по скользящей. Боль придала мальчику ярости. Он с такой силой атаковал, что вышиб из рук Тима топор. Тот отступил, и в этот момент пламя обожгло и его. Злость Леона разом улетучилась, он обратил внимание на многострадальные ноги своего визави — все в ожогах, рубцах, ссадинах, один палец даже отрублен. Похоже, тут страшно достается мальчишкам, слишком много подонков, которым нравится мучить детей.
Леон вновь отвлекся и был тут же наказан, его ударили ногой в живот, Тим бил со всей яростью. Мальчика отбросило, и он упал спиной на решетку. Та среагировала, врезав сильнейшим зарядом тока. Леон простонал:
— О злой рок! — Его волосы встали торчком.
Тим подхватил секиру и угрожающе занес над головой. Тут уже Леон не выдержал, ударил ногой под коленку, и так врезал своим топором, что у его противника посинела рука. Тим отступил, взялся сразу двумя конечностями за оружие.
Он понял, что его противник далеко не теленок. Леон перешел в наступление, единственное, что его беспокоило, это не убить. Огненные фонтанчики вспыхивали все чаще, приходилось подпрыгивать и уклоняться. Было видно, это делалось нарочно, публика свистела, а глаза богатеньких детей светились от восторга. Леону было ужасно противно за весь род людской, за пристрастие человека к таким жутким зрелищам.
— Я не знаю, каким нужно черствым сердцем обладать Всевышнему, чтобы создать человека по образу и подобию своему. Это явный перебор, безмозглые звери ведут себя лучше!
Тим несколько раз пробовал достать Леона. Один раз ему удалось рассечь бок. Леон ойкнул и рубанул по руке. Мышцы предплечья лопнули, полилась кровь, мальчишка упал, его пальнуло огоньком. Тим вскочил и одной левой рукой взмахнул секирой, но Леон ее вышиб. Затем мальчик провел то, что давно планировал, врезал плашмя по голове. Тим дернулся, но тут же вскочил и бросился вперед, удар был слишком слаб, Леон опасался, что убьет, и сдержал руку. Мальчику пришлось встретить врага коленом в челюсть. И без того щербатый рот лишился новых зубов, а затем последовали удары кулаком в висок. Тим упал, на этот раз надолго лишившись сознания.
Публика неистовствовала:
— Добей его! Добей! — Раздавались крики.
Леон повернул мальчика на спину, в бессознательном состоянии он смотрелся таким искромсанным и жалким, что Люфиро крикнула:
— Я не буду драться, не хочу детей калечить.
— Добей его! Добей!
— Никогда, это честный боец! — Во всю глотку крикнул Леон.
Словно назло пламя вспыхнуло сильнее, струи огня опалили кожу ребенка. Леон бросился на подиум, взвалил мальчишку себе на плечи. Тогда огоньки стали преследовать и его, обжигая босые ноги Леона. Мальчик усиленно тряс дверь, стараясь вырваться из ловушки. Она не подавалась. Тогда Леон хотел было произнести заклинание, превращавшее его в мультяшку-берссека, как в дело вмешался Легион.