Олег Рыбаченко – Хоттабыч против Игил (страница 61)

Владлен удовлетворенно и радостно произнесла:

— Победа!

Яд с клыков капнул на камень и зашипел, словно сильная кислота. Даже кристалл агрессивно вступил в реакцию и задымился. Фиолетовые струйки неприятно щекотали ноздри мальчишке-каратисту, да девушка оглушительно чихнула. Волька Рыбаченко обратил внимание на это, голос мальчика-каратиста дрожал.

— У нас бы от ее укуса вскипела кровь.

— Конечно, жили бы припеваючи если бы не полезли суда. Это экстрим, но не долго, длится век у лежебок! — Девушка-каратистка и в трудной ситуации, пережив угрозу гибели, не терялась.

— Это все равно, что здоровый зуб удалять кувалдой. — Отметил логически мыслящий, и не лишенный остроумия Волька. — А вообще может мы, ее зря убили, ведь смерть от голода и жажды гораздо мучительнее.

— А почему мы, а не я! — Возразила даже обидевшись на такую попытку примазаться Владлен.

— Ну, так! Я бы ее гипнозом взял. Когда язык прилип к носу! — Мальчишка-каратист тут же продемонстрировал это.

Владлен истерически хохотнула и тут заметила, что она тоже немного сместилась.

— А знаешь, смех помогает, давай громко смеяться может, и вырвемся из ловушки. — Предложила девчонка-воительница.

— Что-то мне не весело. — Ответил, нахмурившись, каратист-пацан.

— А ты пощекочи себя, или давай лучше я, руки свободны смогу дотянуться. — Девушка-терминатор игриво замурлыкала.

— А я тебя, так гораздо забавнее. — Искренне обрадовался Волька. Перспектива коснуться девичьего тела возбуждала крепкого мальчика-бойца.

Пацан-каратист и девушка-воительница принялись щекотать друг друга, смеху визгливого и истеричного было выше крыши. Владлен стыдливо возбуждалась от прикосновений пальцев справного паренька. Ее алые соски набухли и стали скользкими.

Волька Рыбаченко с удовольствием щекотал ее черные мозолистые и вместе с тем парадоксально, нежные пяточки. Пару раз наклонился, целуя пыльные ножки. Затем снова принимался за грудь и ребра.

— Ну, как тебе нравиться. — Улыбаясь, спросил он.

— Просто до чертиков. — Рассмеялась позабывшая стыд Владлен. — Никогда не испытывала, такого блаженства.

Девушка-каратистка отвечала тем же. Тело у мальчишки вроде бы в подземелье стало больше и взрослее, но еще не успело покрыться волосами, было гладким, как лощеная бумага, кожа здоровая и упругая. Касаться такой кожи, одно удовольствие. Так почему бы не смеяться, смеяться и еще раз смеяться!

И действительно с каждым новым хохотом они продвигались все дальше и дальше. Наконец дышать стало свободнее, полунагие ребята стали продвигаться сами. Коридор расширился и словно демон из тьмы: перед ними возник, бешено вращающийся тренажер.

Он состоял из пяти цепей, шести секир, восьми копий, девяти длиннейших мечей, вращающейся булавы, кувалды с шипами, и четырех, нет даже шести трубочек извергающих желто-оранжевое пламя. Обойти же его не было никакой возможности.

Волька Рыбаченко мальчишка, у которого конечности и так налились свинцом от голода и усталости, испугано просипел:

— Ой-ой-ой! Ну что же нам делать!

— А разве мы с такими монстрами дело не имели? — Сказала Владлен, вспоминая свое монастырское детство, и демонстрируя бесстрашие.

— Но ведь не на такой скорости! — Отчаянно промычал мальчишка-каратист, тоже знакомый с подобными монстрами.

— Не велика разница, будем вдвое шустрее. — Девушка-каратистка отмахнулась босой ножкой. Она старалась демонстрировать стопроцентную уверенность — хотя её тоже шатало от усталости.

— Ты пойдешь первая? Нет, я мужчина и весь смертельный риск должен лечь на мои плечи. — Заявил надув грудь мальчишка-каратист.

— Лучше вдвоем действуя синхронно, тогда врезав вместе, легче отбить атаку, разве тебя не учили? — Произнесла Владлен тоном начальника. Да она в принципе и есть наставница с трех лет обучающая Вольку единоборствам.

— Да учили! Что же так лучше! — Охотно согласился попаданец из двадцать первого века в пекло.

Владлен срывающимся голоском проорала:

— Две руки отбивают надежнее, чем одна!

Ставший похожим на юношу мальчишка-каратист, и девушка-воительница пробормотали молитву и рванули вперед. Мчались словно гончие псы, за зайцем. От мечей, они увернулись, нырнув, как бобр, затем прыгнули, пропустив цепи, стразу четыре из них. Остальные Владлен и Волька отбили дружным движением клинков, одно из звеньев оказалось рассечено.

Девчонка, искушенная в единоборствах, подмигнула своему менее опытному напарнику:

— Вот видишь, и пригодилось что нас двое.

А вот вращающая в колючках булава чуть не задела юных бойцов, кроме того, у лица полыхнуло огоньком. Кувалда слегка оцарапала плечо Вольки Рыбаченко. Шустрая Владлен даже успела всадить мечом по трубке, слегка надрубив ствол, вследствие этого струйка пламени выбилась в другую сторону.

Еще пару копий они срубили и вырвались на чистую поверхность. Одно копье Волька сломал, врезав, по ней обожженной и изрезанной пяткой. Боль почти не ощущалась.

— Обошлись без потерь. — Подвела итог, обрадовавшись, девица Владлен.

— Кажется впереди еще одна болванка. — В голосе Вольки звучала все нарастающая тревога.

Следующий тренажер оказался еще больше прежнего, пара лишних цепей с шипами и в самом низу крутились лезвия.

— Нет, это уже никуда не годиться! Нас проверяют, на то сколько выживем. Как диких животных. — Истерично прокричал подросший и ставший почти как парень мальчишка. Но вместе со взрослением тело, отчаянное детское бесстрашие, стало преобразовывать в что-то более прагматическое.

— Не трусь! Волька. — Это всего лишь болванка. Давай удвоим, или утроим усилия и прорвемся. — Произнесла отважная девушка-каратистка. Владлен покрепче стиснула себе зубы и наклонила голову, словно готовая бодаться корова.

— Пути назад нет! — В словах Вольки Рыбаченко звучал трагизм.

Парень-каратист и девушка-терминатор: горячая пара впали в подобие транса, они со всех ног бежали, выпрыгивали, мысленно старались замедлить вращение. Мальчишке Вольке располосовало лодыжку, но он умудрился домчаться до цели. Но к сожалению Владлен обожгло, пламя лизнуло сильные девичьи плечи. Затем коварный огонь в последний момент изменил направление, и густым потоком прошел по обнаженной груди девушки-каратистки.

Юная волшебница единоборств и войны впрочем, не обратила на это внимание, Волька Рыбаченко же заметив это, потрогал её прочную кожу, присвистнул.

— У тебя даже волдырей нет. — Удивлено произнес он и вытаращил голубые глаза.

— А что, ты же сам знаешь, огонь палит только тех, кто его боится. — Решительно заявила девушка-каратистка.

Волька собирая свое не дюжее мужество в кулак, пробормотал — указывая впереди себя:

— Вот еще один тип. Не поймешь, кто будет бит-убит.

— Надеюсь не мы! — Девушка-каратистка поправила свою слегка подгоревшую косу.

Последний тренажер оказался самый страшный: копья, секиры, мечи, булавы, шомпола, кувалды, целых тринадцать трубок с пылающей геенной, а также обилие вил и прочих режущих и колющих предметов которым даже трудно подобрать название. Даже странно, что они крутились без шума. По идее должен был стоять страшный гул.

— Это, похоже конец! — Сказал, побледнев как полотно Волька. По рассеченному лбу юноши-мальчишки стекал пот, густо смешанный с кровью, а босые в волдырях ноги оставляли багровые следы.

— Нет если страшнее зверя и быть не может, значит, лабиринт "Путь преисподней" заканчивается. — Выдавила из себя натужный оптимизм Владлен. — А впереди лампа с царем джиннов и исполнение всех желаний.

— Вот это вряд ли, он слишком длинный. Специально, чтобы угробить, даже избранных! — Скептически произнес обостривший, свое ментальное восприятие мальчик-боец Волька.

— А теперь нужно помолиться и придать телу гибкость воды, скорость ветра, жар огня, прочность драконьей кожи! — Решительно сжав кулаки, молвила девушка-воин.

— Я видел как-то раз дракона, его вызывал верховный волхв Родной Русской Веры. — Не с того, не с сего брякнул юный воитель, с трудом переводя сиплое и прерывистое дыхание.

— Не врешь? Почему я не видела! — Владлен которая тоже присутствовала на данном ритуале, обиженно нахмурилась.

— Вы спали в клетке, а я дежурил. — Просто, без выдумки сказал Волька и выпятил себе исхудавшую и израненную грудь.

Владлен жестким тоном заявила:

— Верю, попросим силы у Перуна, Велеса и прочих духов-демиургов.

Девушка-каратистка и повзрослевший в подземелье мальчик-парень встали на колени. Ребята молились довольно долго, даже слезы выступили от чрезмерного рвения.

Затем, оставив свою голову пустой, очистив от мыслей, они дружно рявкнули и бросились, нырнув в море заточенной стали. Отчаянная Владлен и не помнила как она рубила, что делала, тело работало самостоятельно, оно двигалось и разило, убивая и побеждая. Все впечатления спелись в колючий клубок. Когда девушка-каратистка выбралась из стихии, то в первую очередь ощутила, что порезов прибавилось, но она все-таки жива и все на месте.

А вот ее возлюбленный, быстро повзрослевший Волька, выскочив сразу, рухнул тихо постанывая.

Владлен, морщась от усталости и боли, наклонилась, что-то было явно не так, но что именно бывшая послушница Шаолиня, сама оглушенная каскадом впечатлений, не сообразила.

Девчонка преувеличенно грубым тоном рыкнула:

— Вставай Волька, мы прошли.

— Моя рука Владлен, я потерял руку и теперь беспомощен. — В голосе несгибаемого паренька слышались кровавые слезы.