Олег Рыбаченко – Хоттабыч против Игил (страница 56)
Доктор ухмыльнулся и заметил:
— У вас молодой человек — нордические черты лица, светлые волосы и голубые глаза. Очень хороший тип!
Юлий вежливо согласился:
— Спасибо… А как вас зовут!
Доктор нахмурился и холодным тоном ответил:
— Йо́зеф Ме́нгеле… Слыхали об таком?
Юлий ощутил зловещее в этом имени. Менгеле был широко известным палачом, проводившим бесчеловечные исследования в Освенциме. Его именем даже пугали детей, он стал нарицательным персонажем. Тем не менее, этот палач, для человека двадцать первого века был абстрактным ужасом — типа Фрейди Крюгера, так Юлий не полез на стенку. Вообще, после первой реальной смерти, страх притупился — хотя и не исчез совсем, но напоминал волны прилива.
Они тебя обдают, но ты вполне способен их разбросать и пересечь бушущий поток.
Юлий вежливо ответил:
— Конечно, слыхал!
Менгеле который и в самом деле совсем еще не стар, тип тридцать четырех лет, но уже получивший ученую степень прищурюсь, спросил:
— Плохое или хорошее?
Мальчишка-майор нейтрально ответил:
— Разное!
Менгеле с показной приветливостью кивнул. Затем снова нажал на кнопки. Опять совсем не такой простой, как казалось на первый взгляд пол разъехался и из него полезли листы. Юлий подивился уровню технологий в Третьем Рейхе. Для двадцатого века, точнее даже середины двадцатого века с помощью джойстика управлять и создать из гибких металлических полос подобие столика — это шикарно.
А столик получился плетенный, в тоже время из легированной стали. Доктор хоть и палач, но видимо умным и сообразил, что не мешало бы подкрепиться.
Появились три девушки. Они были с голыми, загорелыми ногами, и полосатых туниках. Такая вот своеобразная лагерная форма, с номерками на груди. Так наверное в комиксах БДСМ рисуют узниц нацистских тюрем.
Они на серебряных подносах принесли весьма роскошную снедь. Кабанчик в яблоках, пара гусей с грушами, а также пирожные и очень цветастый с кремом торт. И разумеется к этом вино.
Менгеле вежливо на английском произнес:
— Можете кушать, что пожелаете! Вы теперь мой гость!
Вилка и ножик лежали на блюдце. Правда острые концы у вилки затупленные, на ножик округлен — специально, чтобы им было трудно нанести серьезную рану.
Юлий с неподдельным удивлением заметил:
— А у вас в тюрьме неплохо кормят!
Менгеле небрежно тряхнул головой:
— Это не тюрьма и не концлагерь! Это наш научный центр…
Доктор протянул руку и похлопал мальчишку по плечу. Потом продолжил.
— Тут у нас тем кто служит Третьему Рейху хорошо! Даже очень хорошо!
Юлий немного помолчал. Для начала он отрезал кусок свинины. Хлеба не оказалось, и пришлось брать белую булочку. Кабанчик, был молодой, отлично приготовленный и пропитанный соусом. Мальчишка-майор ел жадно. Хот я и старался себя сдерживать.
Ему вспомнился один рассказ про войну, когда голодном мальчику дали повесть хлеба с маслом и при этом задавали вопросы. Доесть он так и не успел — начали бить.
Менгеле похоже тоже не желал долго терпеть и задал свой первый существенный вопрос:
— Ты из какой части?
Юлий чуть не поперхнулся, но заставил себя проглотить кусок мяса. Затем мальчишка, прикинувшись шлангом, переспросил:
— Части? Причем тут часть?
Менгеле погрозил указательным пальцем:
— Не прикидывайся! Такого рода дети как ты — знающие несколько языков, владеющие приемами рукопашного боя, да еще носящие куртку из крокодильей кожи наперечет. — Тон у доктора-палача стал угрожающим. — И думаешь, я поверю, что ты не на особом учете НКВД?
Юлий, который еще не наелся, почувствовал, что сейчас его могут начать бить — причем возможно ногами. Вот уже двух метровые мордовороты потянулись к резиновым дубинкам, что торчали за поясами. А еще у них есть и плетки, и что-то пострашнее.
Петров быстро ответил:
— Да на учете НКВД!
Менгеле шипящим тоном прорычал:
— Так что за у вас отдел, какие цели он ставит?
Юлий Петров решил сблефовать. Не последний он все же тупица.
— Я внебрачный сын маршала Конева. Когда Красная Армия побежала пораженная лучами страха, мой отец тоже дал деру. Но наш автомобиль обстреляли ваши самолеты с воздуха. Я выскочил и спрятался в лесу. А тем двинулся на восток. Там попал в пустую деревню, забрался в хату в поисках съестного.
Мальчишка-майор, видя как угрожающие, округлились треугольником глаза доктора-палача, поспешил добавить.
— Никто не пошлет на диверсионное или разведывательное задание — человека в дорогой куртке из натуральной крокодильей кожи. Да и кроссовки на мне что порвались совсем еще новые. Да они сейчас целое состояние стоят! Неужели меня стали посылать на заданием в таком броском виде, где сто верст слухи об мальчике-буржуе пойдут!
Выражения лица доктора-палача смягчилось. Аргументы мальчишки звучали логично. Менгеле сухо произнес:
— Так маршал Конев твой отец… Отлично! Но почему, ты несмотря воздействие волн страха все остался в деревне и не убежал, как остальные?
Юлий высказал робкое предположение:
— Может я оказался в деревне когда, когда уже ваши генераторы отключились, или…
Менгеле холодно кивнул:
— Достаточно! Думаю, тебе будет лучше принять участие в одном из наших экспериментов. Тогда ты будешь настроен на более конструктивный лад!
Юлий Петров ощутил себя подвешенным на конском волосе, а внизу бушует пламя. Что такое эксперименты Менгеле, он успел посмотреть по телевизору.
Страшно подумать, что с ним фашисты сделают.
Юлий Петров отчаянно прошептал:
— Я и так все вам расскажу, не надо экспериментов!
Доктор-палач строгим тоном возразил:
— Надо! Очень даже надо! — И оглушительно рявкнул. — Отведите его за мной.
ГЛАВА 19
Троица воителей никуда не падала — они просто переместились в иной мир и в другое измерение. Попали из пустыни в подземелье. Но в подземелье вовсе не полного мрака, в нем светилась сама почва и камни.
Олег Рыбаченко с некоторой долей радости в голосе произнес;
— Ну вот… Мы теперь в лабиринте, а значит пути назад у нас нет!
Волька неожиданно предложил:
— Давайте разделимся!
Владлен отрицательно замотала головой:
— Мы или умрем, или победим, но только вместе!
И голоногая девчонка оправилась к мерцающему в полутьме указателю. За ней подпрыгивая, рванули мальчишки — пахло сыростью, и после жаркой пустыни слегка знобило в этом погребе иного мира.