Олег Рыбаченко – Агрессия из ада (страница 9)

После того Владимир Тигров добровольно возложил на себя цепи рабства, его совесть слегка успокоилась. Будучи человеком, а не хладнокровной машиной смерти четырнадцатилетний ( а на вид он стал даже меньше одиннадцати-двенадцати!) мальчик не мог так просто простить себе массовое убийство живых людей. Тяжелая работа как бы заглаживала вину, тело было генетически улучшено, и усталость ощущалась не особенно остро.

Может быть, Тигров еще долго так вот и трудился, с неплохой едой и практически без побоев, но именно резкое повышение активности стволовых клеток сыграло с ним злую шутку. Выжженное каленым железом клеймо практически полностью исчезло на следующий день. Раба и палача в равной мере сочли виновными, обоих сильно высекли. Затем на мальчика наложили новое гораздо более глубокое тавро, раскаленный добела стальной прут пару раз сгибался от сильного нажима, пахло паленым мясом, и горемычный Владимир с трудом сдерживал вопли. Но, как и следовало ожидать, и этот знак вскоре бесследно исчез, абсолютная регенерация поврежденных тканей действовала безотказно. Новое проявление невольного непокорства, было наказано построже. Палач старался во всю, кожа мальчика стала прочнее и что бы ее рассечь, приходилось лупить со всего размаха. Истязатель крупный верзила, при наказании обычно сдерживал силу удара, что бы ни забить жертву насмерть. На сей раз, он исступленно хлестал ребенка, пока сам не выдохся, истекая липким потом от напряжения.

Окровавленную спину густо посыпали солью, а на плече выпалили клеймо вечного раба, вдобавок на лбу выжгли знак особо опасного бунтаря. Было очень больно, сознание упрямо не отключалось, но во время экзекуции отчаянным усилием воли - человек не доставит радости палачам, Тигров сумел сдержать крики и стоны. Дети-рабы, которым показывали истязание, на сей раз, смотрели на Владимира с уважением, мужественное поведение и стойкость, вечные понятие для всех миров. И вот волоча стальные кандалы, со свежерассеченной спиной мальчик вместе с ребятами-невольниками постарше продолжал строительство оборонительной линии. Было очень знойно, третье светило глаз Раварра приблизилось к планете, заливая поверхность мучительным пылом. Вот это миры, не то что родная Земля Владимира с одним Солнцем и пышными зимними сугробами Сибири.

Рабам тяжело было работать при пятидесятиградусной жаре, многие особенно дети помладше падали от теплового удара. Вот бредет его старый знакомый Сэмик, как измучился несчастный пацан, спина в писунах от плетей, кожа в царапинах и ссадинах от камней и кирпичей. Ему особенно тяжело, он совсем недавно вместе с Владимиром стал рабом и еще не успел привыкнуть к чудовищным физическим нагрузкам. От перенапряжения с него градом катиться пот и, не выдержав, ребенок трупом валиться на камни. Надсмотрщик бьет его по исхудавшему телу, изможденный мальчик не реагирует, не выдержав вандализма Тигров, подбегает к садисту.

-Не смейте, вы его убьете. Он же еще ребенок. - Владимир кричит это таким тоном, словно сам не мальчишка, а умудренный старец.

Надсмотрщик пузатый потный дядька загоготал.

-А ты кто, бог! Сами оба добровольно сошли в этот ад, а теперь в претензии.

Подскочивший сзади другой надзиратель со всего размаху бьет Владимира, кнут падает на еще не зажившую спину. Не смотря на боль, Тигров подымает Сэмика и пытается привести его в чувство. Хотя местный мальчишка одного с ним роста, и примерно ровесник, Владимир чувствует себя старшим братом. Надсмотрщик бьет его еще раз, боль рождает гнев, но Тигров сдерживается и почти бегом приносит туземного ребенка к ручью. В воде тот быстро приходит в себя, надсмотрщики грязно ругаются, но видимо от жары им не хочется бегать и драться. Звучит горн, на построение, рабы занимают положенные места, в шеренгах разбившись на группы. Хотя по возрасту и росту Владимир должен быть в средней группе из-за исключительной силы его определили в старшую команду, там нагрузки и трудовые задания самые непосильные. А вот на обед их что-то долго не ведут, так и стоят на тройном солнцепеке измученные похудевшие ребята, паек им заметно урезали, повод уже найден, идет война. Торжественно объявляют, что прибыл знатный вельможа на единороге с десятком бойцов. Вот этот надменный сановник и выплывает вместе с подельниками на затопанную лужайку. Он явно во хмелю и пара оруженосцев активно обвеивает это сиятельство подобием бонищенского опахала. Затем на площадку выбегает девушка. Красивая дама лет семнадцати-восемнадцати, голоногая в одной набедренной повязке, и с тонкой синей лентой на округлой груди. Невольники из старшей группы бросают на нее голодные и смущенные взгляды. После приличного пробега рабыня блестела от пота, и ее нежное невинное личико густо покраснело. Сконфуженная своей невольной наготой, она передала пакет в руки вельможи. Стоящая рядом с ним сорокалетняя надзирательница смотрела на девушку с осуждением. Считалось, что оголять ноги выше колен или грудь может только проститутка или рабыня. Вельможа, судя по гербу, был маркизом, письмо он прочел бегло, отложил в сторону, затем его похотливый взгляд опустился на девушку. Та неподвижно стояла, робко посматривая на рабов, на Тигрове ее взгляд задержался. Почему среди крупных юношей подростков стоит этот ребенок, еще сравнительно маленький с таким криминальным клеймом и тяжелыми кандалами на ногах и руках. Маркиз прервал молчание, его голос был громкий и писклявый.

-Эту проблему тоже решим, а пока рабыня давай, обслужи меня.

Девушка вздрогнула, ее голос срывался от волнения.

-Как в каком смысле?

Сановник вот настоящий ублюдок, пример человеческой деградации провопил:

-В прямом, ты, что еще целая?! Вот тут при всех язычком, что бы и эти пацаны видели и учились.

Невольница невольно сделала шаг назад:

-Нет, я не могу! Вы!..

Животное с титулом вякнуло:

-Воины возьмите ее, сначала я, а потом вы все разом.

Высокая, стройная девушка кинулась бежать. Несмотря на жару, воины прели в доспехах, некоторые их них прямо так в одежде и в латах сидели в прохладном ручье. Видимо ратники считали зазорным, ходить голыми при рабах, и душились в железных панцирях. А вот надсмотрщики были ловчее и, полоснув длинными плетьми по обнаженным мускулистым ногам, гурьбой набросились на девушку. Самый большой и жирный из них громила по прозвищу "гиря" навалился на девушку и видно хотел под шумок первым овладеть ее. Тяжеленный камень обрушился на тупую голову похотливого неандертальца. Череп треснул, даже удивительно, что в нем оказалось столько тупых мозгов. Тигров долго сдерживал гнев, но тигр не может постоянно терпеть, когда дергают за усы. В ярости он швырнул еще один камень, раздробив очередной череп.

-Братья несчастью, чего вы стоите, шибайте их! Сбросьте цепи, обретем свободу!

Самый крупный и авторитетный раб-подросток Керим-Барс почти двухметровый юноша-атлет запустил заостренный камень в пышный шлем толстенного рыцаря. Булыжник пролетел мимо головы, зато попал в ноги бойца стоящего сзади, выломав конечности. Керим гаркнул во все горло.

-Братья бей подонков и тиранов, хватайте оружие, сегодня решающий день! За свободу!

В принципе у них не было выбора, за убийство надсмотрщика их всех ждало в лучшем случае вечное рабство вместо временного статуса и жестокие побои, пытки. Большинство воинов хотя и были в латах, но в погоне за дьявольски привлекательной добычей бросили щиты и оружие. Все рабы вступили в бой, им нечего терять кроме кандалов и регулярной порции плетей. Даже более мелкие дети сражались с яростью, а Тигров почувствовал себя настоящим демоном. Сбив кандалы, он прыгал с проворством не доступным для обычных приматов. Хотя до этого Владимир не разу, не рубил боевым мечом, детское фехтование палками не в счет, в тот день он словно стал продолжением рукоятки. Клинок разил молнией, срубая головы, руки, кромсая латы, а ноги в свою очередь колотили врагов в диких прыжках, поражая открытые, и уязвимые точки на теле. Все боевые приемы, которые он когда-либо смотрел в боевиках или изучал в секциях, вспоминались в мельчайших деталях. Маркиз, попробовал ретироваться, но рабы подрезали ноги единорогу, а безжалостный меч Тигрова отсек башку похотливому извращенцу. После чего мальчик продолжил стремительные рубящие движения, неистовой бритвой срезая ближайших супостатов. Кроваво-красные ручейки пробежали по желтой траве, прибавив огненной яркости пейзажу. Кто-то из подростков подобрал слегка помятое письмо, быстро прочтя, он развернул пергамент, тряся им словно боевым знаменем.

-Радуйтесь! Пророчество сбылось с нами сын самого Раварры! - Орал окровавленный юноша. - Они его хотели убить, а он пробудился, что бы установить царство добра и справедливости!

Дети подхватили приветствие, энтузиазм желторотых бойцов взлетел девятым валом, и взрослые дяденьки в тяжелых доспехах превратились изрубленные манекены. Тех, кто бросился бежать, настигали, добивая и мстя за все побои и унижения. Тигров даже в состояния яростного аффекта сохранял логичность мысли. Они перебили стражу, но сейчас подойдут лучники и тысячи всадников, надо немедля освободить всех рабов, а тогда к восстанию присоединиться и городская беднота с обиженным крестьянством.