Олег Руднев – Долгая дорога в дюнах II. История продолжается (страница 10)
– Та-ак, – с трудом сдерживая ярость, протянул Артур, – что еще за дурацкие игры? Решили меня арестовать? А вам известно…
– Известно-известно, – неприязненно и нетерпеливо перебил его ночной собеседник. – Вы депутат, избранник народа, но никто вас пока не арестовывал, просто…
– Ну да, просто вы меня провоцируете на драку с милиционером, буйство в служебном кабинете! – окончательно взбеленился Артур. – Что там еще в вашем полицейском репертуаре?
– Ради бога, не кричите, Артур Янович, – поморщился узколицый и прикрыл дверь, оставив милиционера в приемной. – Понимаю, вы устали, взвинчены… Какой-то чинуша мельтешит под ногами, требует разъяснений, – он снова улыбнулся своей блеклой улыбкой. – Не думайте, что мне доставляет удовольствие посреди ночи вами заниматься.
Глядя в пустое вытянутое лицо, Артур подумал, что его обладатель едва ли способен получать удовольствие от жизни вообще. Так и виделось, что говорит, двигается и живет он с какой-то скептической неохотой, словно брезгливо принюхиваясь ко всему подряд.
– Что ж, если я не арестован, то, стало быть, и не обязан отвечать на ваши вопросы, – мрачно заключил Артур. – Если в ЦК сочтут нужным, чтобы я дал объяснения, то я буду действовать в установленном порядке…
– В ЦК почему-то сочли нужным, чтобы сначала вы побеседовали со мной. Поэтому позвольте представиться – следователь по особо важным делам, советник юстиции Лицис.
– Да хоть сам господь бог. Я депутат и отчитываюсь перед сессией. Законы одинаковы для всех.
Долгим и каким-то затуманенным взором следователь смотрел на Бангу.
– Законы? – загадочно усмехнулся он. – Это как сказать… На вашем месте я бы воздержался от таких категорических суждений.
– Вы что имеете в виду, товарищ следователь?
– Что я имею в виду? – из ящика стола Лицис извлек объемистую папку, раскрыл ее. – Что я имею в виду?.. – Бормоча себе под нос, он полистал бумаги и вдруг решительно захлопнул папку. – А ведь и в самом деле уже поздно, Артур Янович, вы устали… Отложим разговор до утра. Отдохните, соберитесь с мыслями.
– Интересно, где прикажете отдыхать? – раздраженно спросил Артур. – На нарах-люкс в следственном изоляторе?
– Идемте! – Лицис выключил настольную лампу, подошел к выключателю у дверей. – Не торчать же вам до утра в этом кабинете…
Пожав плечами, Артур шагнул за следователем. Теперь уже милиционер за дверями почтительно посторонился, пропуская обоих. Они прошли по длинному гулкому коридору, стынувшему в холодном свете люминесцентных ламп, и свернули в маленький боковой отросток, гасивший шаги мягкой ковровой дорожкой и освещенный золотистыми бра со стен.
В этот тупичок выходили всего две двери. Жестом гостеприимного хозяина Лицис распахнул одну из них:
– Прошу!
Артур даже оторопел. Комната ничем не отличалась от хорошего гостиничного номера. Что еще более странно – на письменном столе стоял телефон. Первым побуждением Артура было броситься к аппарату. Но он дотерпел до того момента, когда за Лицисом закрылась дверь.
Трубка ответила ему глухим молчанием. Конечно, в этих «нарах-люкс» все было предусмотрено. И все же какая-то наивная надежда толкнула Артура ко второму аппарату, без диска. Этот ответил четко, без промедления:
– Дежурный слушает.
– В моей комнате не работает телефон, – пожаловался Артур.
– Утром я вызову мастера, а сейчас, извините, ничем не могу помочь. Может, чаю хотите?
– Спасибо, нет.
Бросив трубку на рычаг, Артур еще раз оглядел свои апартаменты. Мягкие кресла, диван, чистая постель. Даже телевизор. Комната как комната. В ванной капля за каплей мерно шлепала из крана вода, как бы отсчитывая томительные минуты. Артур осторожно повернул ручку двери – не заперта ли, но она легко поддалась. Он вышел и остановился. Дальше идти не было смысла – за стеклянными дверьми, в которые они только что беспрепятственно прошли с Лицисом, недвусмысленно маячила фигура дежурного.
Вот так! Не арестован, а не выйдешь. Артур вернулся в комнату, раздвинул портьеру, открыл форточку. Уже без удивления отметил, что, как в кабинете следователя, окно на три четверти зарешечено. Тупая безысходность и отчаяние навалились, будто кошмарный сон. Вдруг захотелось закричать, завыть, начать крушить все подряд, лишь бы вырваться отсюда, любой ценой вырваться. С большим трудом овладев собой, Артур уселся за письменный стол, подвинул к себе стопку чистой бумаги. Нужно хоть чем-нибудь заняться, не сидеть сложа руки…
Размашисто и уверенно выстрелил Артур первой строчкой:
«Прокурору Латвийской ССР товарищу…»
Но дальше вместо белого листа бумаги перед внутренним взором почему-то возникли свинцовые балтийские волны… Мерно покачивается палуба, с которой почти ничего не видно из-за плотного утреннего тумана… Но вот проступает в нем, как мираж, высокий борт другого судна, и с него скатывается вниз веревочный трап…
Нужно сосредоточиться. Артур прогнал ненужное видение. На середине листа вывел крупно «Заявление», подчеркнул, снова задумался. А память навязчиво подсовывала ту же картину: волны, предрассветный туман… Медленно сближаются два судна бортами. Мягкий толчок – и снова скатывается трап к его ногам. Немного помедлив, Артур начинает карабкаться вверх. Следом за ним – Марцис, на удивление сосредоточенный и молчаливый. Два матроса встречают их на высокой палубе, помогают одолеть последние веревочные ступеньки. Трап убран, и Марцис делает знак рулевому. Родная «эрбешка» торопливо и немного воровато отваливает… Каюта капитана обставлена с непривычным комфортом и даже роскошью. Артур и хозяин, приятный холеный бородач в красивом белом кителе, сидят друг против друга в уютных мягких креслах. В сторонке на низком дамском пуфике неловко скрючился Марцис. Он вежливо притворяется, что его занимает пестрота непрерывно сменяющихся картинок на экране телевизора, но взгляд то и дело перебегает на низкий полированный столик, за которым устроились их капитан и Артур. Перед ними хрустальные стаканы со льдом и необычная стеклянная бутылка. Еще красивая японская шкатулка с дорогими сигарами. Кажется, вся обстановка располагает к непринужденной беседе, но есть во всем что-то необычное… Сразу бросается в глаза, как напряжен и насторожен Артур. Пока длится беседа, не прикасается к выпивке. Нервно и нетерпеливо подрагивает его рука с сигаретой. Он больше слушает, чем говорит; время от времени роняет короткие отрывистые реплики…
Резкое противное жужжание зуммера вернуло Артура к действительности. Белесое утро уже чуть просвечивало сквозь плотные гардины. Мутный рассвет вползал через ставшую полупрозрачной ткань, делая комнату холодной и бесприютной. Машинально Артур схватил трубку городского телефона, но она была по-прежнему нема. Это трезвонил требовательно и бесцеремонно аппарат внутренней связи, тупая черная коробка без диска…
«МОСКВА» – сообщали размытые из-за унывного сентябрьского дождичка буквы с крыши стеклянного здания аэропорта. Зябко поеживаясь после теплого уютного салона самолета, Эдгар накинул плащ. К остановке экспрессов «аэропорт – город» выстроилась длинная нахохлившаяся очередь. Эдгар взглянул на часы и направился к стоянке такси.
– Свободен? – он наклонился к полуопущенному стеклу.
– Извините… Вы, наверное, в город? Не могли бы захватить? – послышалось сзади. Девушка в короткой джинсовой юбочке застенчиво улыбалась ему, медленно растягивая плотно сомкнутые губы. Совсем как Лиля, подумалось Эдгару. Он улыбнулся в ответ и сделал широкий приглашающий жест:
– Прошу в экипаж, леди!
«Леди» в насквозь промокших теннисных тапочках радостно махнула кому-то.
– Поехали!
Возле машины возникли еще два существа неопределенного пола, дочерна загорелые, в вылинявших под южным солнцем джинсовых лохмотьях. С длинных, мокрыми сосульками свисающих волос стекала вода. Эдгар оглядел хипарей с веселым любопытством – в Иркутске такие еще не водились – и распахнул дверцу.
– Запрыгивайте, девочки!.. – Он смущенно осекся, только сейчас сообразив, что одно из странных существ относилось, видимо, к мужской половине рода человеческого. На эту мысль его вдруг навели голенастые волосатые ноги, которые торчали из джинсов, обтрепавшихся чуть ли не до размера шортов.
Впрочем, никто не заметил оплошности Эдгара. Компания нерешительно мялась у машины, терзаемая какой-то неразрешимой трудностью.
– Дело в том… Понимаете, у нас только два рубля…
Напомнившая Лилю «леди» снова застенчиво улыбнулась Эдгару.
– На всех, – педантично уточнил мохноногий рыцарь.
– Мы их прокутим в «Арагви», – с самым серьезным видом пообещал Эдгар и слегка подтолкнул парня к машине.
И вдруг Эдгара громко окликнули:
– Эй, летчик! На такси, что ли, не хватает?
Рядом притормозила черная, громоздкая, как броненосец, правительственная «Чайка». Из приоткрывшейся дверцы высунулся Лапин.
– Николай Сергеевич?! – бросился к нему Эдгар. – Ну и встреча… Какими ветрами?
– Да уж, наверное, теми же, что и тебя…
Эдгар радостно заулыбался. На руководителе полетов был неизменный изрядно потертый кожаный реглан, словно навсегда приросший к этому человеку, суровому и простодушному комиссару авиации.
– Ну, чего встал, залезай, – подмигнул он. – Так и быть, за трояк подкину.
Впереди рядом с шофером сидел молчаливый с большими залысинами человек. Он слегка повернул круглую голову и темно-карим глазом недовольно зыркнул сперва на Бангу, потом на Лапина, явно не одобряя нарушения протокола. Эдгару он не понравился сразу.