Олег Рой – Соратники (страница 57)

Вдыхает Василиса томно, поправляет лучину, да снова над вышивкой склоняется.

На улице мороз трещит, а дома хорошо, тепло. В печке огонь пляшет, дрова трещат, каша пшённая в чугунке томится-поспевает, да котик-мурлыка у бока пригрелся, песенку фырчит.

Отворяется дверь входная, и студёным морозным облаком входит в землянку отец. Скидывает у печки охапку дров, шапку от снега отряхает да ногами топает, чтобы и с ног сугробы счистить.

– Ух, морозец! – говорит, а сам рукавицы стаскивает, пальцы разминает, к теплу печки тянет. – Да, видно, потеплеет скоро, небо уж тучами снеговыми затягивает. Не иначе, быть метели. Ты бы, Василисушка, в лес по хворост сбегала, пока дорожки не замело.

– Иду, батюшка, – послушно отвечает Василиса. Вышивание в сторонку откладывает, одевается потеплее, платок повязывает, берёт санки да прочь из избы. Только первым делом спешит она не за хворостом, а на капище, где отец её, Перунов жрец, обряды Громовержцу отправляет. Долго стоит Василиса у идола, шепчет что-то да с надеждой в небо поглядывает – не услышит ли грозный и прекрасный бог её мольбы, не явится ли на её зов? Ведь явился же однажды Перун к её отцу, увидала его тогда Василиса – и с тех пор покой и сон потеряла… Но тихо и безмятежно небо, а стоять на снегу холодно, и она, подхватив санки, бредёт в лес. А там вместо хвороста что-то в снегу темнеет. Вроде зверь какой-то лежит, что ли… Подходит она ближе и видит, что не зверь то вовсе, а человек. Девушка совсем юная, верно, её лет. Одежонка худая, сама что былинка, тронешь – переломится. Видать, голодает давно. Склоняется над ней Василиса, тихонечко за плечи трясёт.

Неужто, замёрзла насмерть?

– Э-эй, – зовёт она девочку. – Очнись! Ты откуда? Как звать тебя?

Девочка приоткрывает слегка веки, глядит мутным взором, шепчет с трудом синими от холода губами: «Яга…»

И снова глаза у неё закатываются…

Снова трясёт её Василиса:

– Эй, только не спи! Проснись! Проснись!

«Проснись!» – заревел кто-то у неё над ухом.

Вздрогнула Василиса, неохотно и небыстро покинула мягкую пелену сна. «Надо же, детство приснилось, ещё там, в лесу, у капища… Сколько лет уж прошло…» Огляделась вокруг – и вспомнила тут же, где она нынче и что происходит. Тесная клетка метра два на два, у них в той квартире, где они в Яви поселились, ванная и то куда больше была. Спасибо, что хоть в полный рост встать можно… Стены из решётки частой – палец еле-еле сквозь прутья просунешь, но птицей уж точно не пролететь. А за решёткой – ухмыляющаяся морда пёсьеглавца, принёсшего ей еду. Первое время Василиса демонстративно отказывалась от еды, но потом всё же сдалась. Так ведь скоро никаких сил не останется – ни телесных, ни душевных, ни магических. А силы были нужны. Всё ещё на что-то надеялась Василиса, хотя и готова уже была впасть в отчаяние. Выдав себя за Ягу и никому о том не сказавшись, она, считай, сама вырыла себе могилу. Муж, мужчина всей её жизни, не знает, где она, а то, конечно, нашёл бы способ её вызволить… Но она скрыла от него, куда отправляется, – вот и поплатилась за это. Теперь сидит уж который день в тесной клетке под неусыпной охраной пёсьеглавцев и волнуется день и ночь – за Перуна, за дочку, за то, что творится в Яви…

Делать в плену было совершенно нечего, и это удручало чуть ли не больше всего. Если б ей не приносили еду, Василиса решила бы, что о ней просто забыли. Никто к ней не приходил, ничего от неё не хотел. От скуки она спала целыми днями, вот, видела сны… И сейчас, разбуженная внезапно, уж хотела снова уснуть, несмотря на белый день, но увидала вдруг, что поодаль, метрах в трёхстах от её клетки, наскоро делают другую такую же. Несколько Монстров с головами обезьян наспех сколачивали из крепких молодых стволов частые решётки, сооружали из них стены и потолок будущей тюрьмы. Встревожило увиденное Василису не на шутку. Для кого же предназначалась та клетка? Хорошо, если для кого-то из пёсьеглавцев, попавшего у Левса в немилость… Но что, если нет?

Забыв о своём намерении снова уснуть, с тревогой наблюдала Василиса за суетой Монстров снаружи. Она, конечно, спросила у своих тюремщиков, для кого предназначена клетка, но те не ответили ничего, только заржали. Знать не знала Василиса, сколько времени так провела в тревожном ожидании, всё поглядывая, не ведут ли пёсьеглавцы нового пленника. Было такое ощущение, что ждала чуть не несколько дней – хотя на самом деле, судя по движению солнца, прошло едва ли несколько часов.

Но вот, наконец, в небе появилась тёмная точка – летающий остров. Заслонясь ладонью, глядела Василиса, как он всё увеличивается в размерах и, наконец, опускается на траву. Приземлился остров далеко, и сразу рассмотреть, кого на нём доставили, не удалось. Она долго видела лишь мельтешение тел со звериными головами. Монстры кого-то тащили, этот кто-то был явно меньше них чуть ли не вдвое, но он отчаянно отбивался и сопротивлялся. Вдруг послышался вскрик, и Василиса тотчас схватилась за сердце. Голос был девичий и очень, очень, знакомый. Тут пёсьеглавцы подтащили свою добычу поближе к новой клетке, и никаких сомнений уже не осталось.

– Мама! – отчаянно выкрикнула Алёнушка.

– Доченька! – Василиса до боли в пальцах вцепилась в прутья решётки. – Ты цела?

– Да, мама, я в поря… – голос оборвался.

Алёнушку втолкнули в дальнюю клетку и заперли за ней решётчатую дверь. Но перед этим один из Монстров что-то сердито прорычал ей, после чего девушка сразу испуганно затихла и только украдкой бросала на мать тревожные взгляды.

– Алёнушка, что случилось? Что он тебе сказал? Что сделал? – вне себя от гнева закричала Василиса.

– Молчать! – отрывисто прорычал один из её тюремщиков. – Не сметь говорить!

А следом к её клетке подошёл Монстр, которого она ещё здесь не видела, – с леопардовой головой и массивной золотой цепью на шее поверх традиционного для них ожерелья из жуткого вида трофеев. Говорил он явно лучше остальных и вкрадчиво, истинно по-кошачьи, даже как-то мягко произнёс:

– Я приказал, чтобы за каждое твоё слово она получала по удару плетью. Ты поняла?

Похолодев от ужаса, Василиса только молча кивнула дрожащей головой. Видимо, то же самое сказали и Алёнушке, поскольку и она больше не произнесла ни слова. Теперь мать и дочь только и могли что смотреть друг на друга, прижавшись как можно теснее к прутьям решёток.

Вскоре большинство Монстров ушли, оставив лишь по нескольку охранников у каждой клетки. Василиса и Алёна попытались было общаться жестами, но из этого тоже ничего не вышло – слишком далеко, да и тюремщики быстро заметили и пригрозили обеим плетьми.

Солнце уж склонилось к закату, а Василиса, всё так же застыв в одной позе у решётки, судорожно перебирала в уме способы, как могла бы спасти дочь. Нужно, разумеется, бежать отсюда, бежать, как можно скорее… Но как убежишь? Она и будучи одна за столько времени не сумела ничего придумать, а вдвоём бежать гораздо труднее… Разве что соблазнить охранников? Вон как они похотливо на неё смотрят… Василиса давно подумывала об этом, но всё откладывала такой вариант до последнего – уж больно противно. Но теперь, ради дочки, можно попытаться на время забыть о брезгливости… Хотя нет, это тоже не сработает. Даже если получится при этом выкрасть у тюремщиков ключи и Монстры не заметят пропажи, из клеток-то на глазах у них всё равно не выберешься. Так что выход только один – говорить с вожаком.

Решительным движением повернулась Василиса к охране и крикнула, максимально стараясь придать голосу повелительную интонацию:

– Позовите Левса! Сейчас же!

Тюремщики переглянулись, посовещались между собой, даже поспорили, но потом один из них всё же нехотя поднялся и потопал в сторону деревни. Алёнушка тревожно посмотрела на мать, и та ободряюще улыбнулась ей, стараясь сделать это как можно незаметнее для Монстров.

К удивлению Василисы, Левс явился на зов быстро, почти сразу, хотя, судя по его виду, без особой охоты.

– Ну? – буркнул он вместо приветствия. – Чего тебе надо?

– Что-то ты совсем забыл обо мне, Левс, – не зная, как лучше вести разговор, Василиса решила осторожно прощупать почву. – Хоть бы раз пришёл проведать, как я здесь…

– Можно подумать, ты по мне сильно скучала, – услыхала она в ответ. – Говори быстрее, зачем звала. Некогда мне, не до тебя сейчас.

Ну что ж, быстрее – так быстрее…

– Отпусти мою дочку, Левс, – Василиса не стала ходить вокруг да около, сразу перешла к главному. – Сам же говорил, что не нужна тебе новая Повелительница, ты и без неё получишь всё, что хотел. Так зачем тебе мой ребёнок?

– А ты, я вижу, уж придумала, что предложишь мне взамен? – усмехнулся вожак Монстров.

– Всё, что хочешь, – искренне заверила Василиса и начала перечислять:

– Домовые, бесы, кикиморы, анчутки, полевики… Они ведь все у меня в подчинении, все могут тебе служить. Знаю, в твоём царстве моя магия почти не работает, так, самую малость… Но ведь это можно попробовать как-то изменить…

Не дослушав её до конца, Левс расхохотался:

– И только-то? Я думал, ты придумаешь что-то поинтереснее. И за что тебя только называют премудрой, глупая ты баба! Неужто ты думаешь, что мне нужны эти твои жалкие тараканы, когда у меня в подчинении вон они, – Левс кивнул на стоящих у него за спиной воинов свиты.