Олег Рой – Соратники (страница 42)

Ваня со злостью пнул подвернувшуюся под ноги лопату. Змей наклонил все три головы и внимательно на эту лопату посмотрел.

– Ну-ка, посвети сюда…

И потом, после паузы:

– Пила есть?

– Есть… – Ваня махнул рукой куда-то в сторону. – На стене висит.

– А давай-ка её сюда.

Ваня не понял, причём тут пила, но снял со стены старую ржавую ножовку и показал Змею.

– Пойдёт?

– То, что надо! – заверила средняя голова.

В один миг прямо из змеиного тела выросли две мощных руки и крепко схватили лопату, Алёнушка даже ойкнула от неожиданности. Змей оценивающе оглядел Ваню, головы быстро и негромко что-то обсудили, после чего одна из рук указала место на черенке.

– Вот туточки пили.

Отпилить черенок по размеру было минутным делом. Ване даже удалось отыскать тут же, в сарае, точильный брусок и с его помощью заострить под руководством Змея края лопаты. Теперь у него имелось хоть какое-то оружие, которое можно было использовать как обоюдоострый топор. Тем временем Алёнушка, терпеливо дожидавшаяся, пока он закончит, тоже не стояла без дела – отыскала по углам сарая какую-то старую одежду и даже одеяло, как могла, отряхнула и соорудила из всей этой рухляди некое, пусть и весьма отдаленно похожее, подобие постели.

– Вот. Ложитесь, – сказала она Змею. – Не царское, конечно, ложе, но ничего другого нет. Уж не взыщите.

– Что ты, Повелительница! – заверила средняя голова. – Лучше и быть ничего не может.

– Мы ведь и в чистом поле спать привычные, – подхватила левая.

– Выспимся за милую душу, – добавила правая. – Отдохнём за все дни, что тебя тут, в Яви, искали. А то ведь ни минутки покоя не было, всю дорогу прятаться приходилось.

На прощание Алёнушка обняла за шею каждую из голов.

– Спасибо вам за всё, братцы Горынычи. До свидания. И не поминайте лихом. Скоро свидимся.

– Ну, а я не прощаюсь, – заверил Ваня, покосившись на раненое крыло Змея, наспех и кое-как замотанное его собственной футболкой. – Как только смогу, приду с бинтами и перевяжу тебя как следует.

Едва Ваня и Алёнушка вышли из сарая к озеру, как девушка протянула Ване обе руки.

– Мне очень больно это говорить, Иванушка… Но нам действительно настала пора прощаться.

– Погоди! – голос Вани сорвался. – Ты что, уже уходишь? Прямо сейчас?

И, отчаянно боясь услышать её ответ, он сгрёб Алёнушку в охапку и крепко обнял, словно пытаясь таким образом, чисто физически, удержать её. Хотя и понимал прекрасно, насколько это невозможно. Но и смириться с мыслью, что вот эта минута, когда они стоят на берегу ночного озера, при свете звёзд, в пустом парке будто бы одни в целом мире, станет последней проведённой вместе минутой казалось невозможным.

– Мы… Мы вообще увидимся ещё когда-нибудь? – голос предательски дрогнул.

– Не знаю, – Алёнушка тоже явно держалась из последних сил, но всё же подняла голову и смотрела прямо на него. – Могу сказать только, что сделаю всё, чтобы не просто тебя увидеть… А чтобы быть с тобой вместе всегда. Всю жизнь. Я так этого хочу!.. А ты?

– И я, – Ваня сильнее прижал её к себе, зарылся лицом в волосы, всей грудью вдыхая аромат зелёных яблок, словно стремясь забрать его себе. – Я так понимаю, что спрашивать, можно ли тебе туда позвонить или хотя бы написать письмо, бесполезно…

– Конечно, – вздохнула она. – Ни интернета, ни почтовой связи с миром людей в Прави нет… Но погоди, я кое-что придумала!

Отвернувшись, Алёна чуть наклонилась, и звезда на её лбу вновь засияла, осветив всё вокруг точно ярким фонарём. Девушка осмотрелась, найдя что-то, мягко высвободилась из Ваниных объятий, отбежала на десяток шагов в сторону от берега и позвала:

– Иванушка, подойди сюда!

Когда он приблизился, Алёнушка показала ему на траву под ногами. В ней росли два небольших цветка – полевые гвоздики. Нагнувшись, она сорвала один из них и попросила Ваню сделать то же самое со вторым.

– А теперь обменяемся ими, – сказала Алёна, протягивая ему свой цветок и забирая его. – Сохрани его, Иванушка. В воду можешь не ставить, это не нужно. Просто спрячь в такое место, где никто не увидит, но сам ты часто сможешь на него смотреть. Эти цветы будут рассказывать нам друг о друге. Если со мной случится беда, твой цветок завянет. А если я умру, на нём выступит кровь. И с твоим цветком, который буду хранить я, то же самое…

– И это всё? – огорчился Ваня.

– Ну да… – развела руками Алёна. В её глазах стояли слёзы, но она улыбнулась через силу. – Извини. Больше я ничего сделать не могу, не умею пока. Но хотя бы так. Всё же лучше, чем ничего.

На это Ваня ничего не ответил. Умом он прекрасно понимал, что сейчас нужно – и даже не просто нужно, а необходимо! – сказать что-то важное, что-то совершенно особенное. Что потом, не раз и не два вспоминая этот момент, он горько пожалеет, что ничего такого не сказал. Но, как это обычно всегда и бывает, нужные слова упорно не находились. И потому он просто снова крепко обнял Алёнушку и поцеловал.

Это был по-настоящему волшебный поцелуй, и непонятно, чего в нём было больше – счастья или горечи. На несколько мгновений влюблённые забыли обо всём на свете и потому не сразу услышали раздавшийся неподалёку шум.

«Монстры!» – в ужасе вскинулся Ваня, Но, к счастью, это оказались не они.

Шумела вода, бурлила и плескалась о берег крупными волнами. Из озера взметнулся вверх водоворот, и в свете луны и звёзд, засиявших в этот миг как будто ярче, можно было увидеть, что на нём, точно на лифте, поднимается широкоплечий мужчина, могучий, длинноволосый, с окладистой русой бородой, в серебристых переливающихся доспехах, похожих на рыбью чешую. Росту в нём было никак не меньше трёх метров – Приветствую тебя, Повелительница! – зычным басом произнёс вновь прибывший, почтительно склонив голову, увенчанную шлемом с тритоновым гребнем.

– И тебе привет, Владыка вод, – Алёна поклонилась в ответ так, как это делают актёры в фильмах о древней Руси. Другая одетая в джинсы и кроссовки девушка наверняка смотрелась бы при этом несколько странно, – но Алёнушка выглядела на удивление естественно, как будто сделала то единственно верное, что и нужно было бы сейчас сделать. – Познакомься, это Иванушка. Мой… мой друг.

На краткий миг лицо Водяного отразило некоторое сомнение: он явно не знал, как повести себя с Ваней. Поэтому просто вежливо, но сдержанно кивнул ему и вновь повернулся к Алёнушке:

– Пора отправляться, Повелительница. Время не ждёт. Вещая звезда уж не так ярко светит, как прежде.

– Ещё минуту! – попросила девушка, снова приникая к Ване. – Пожалуйста…

Но, как выяснилось, именно этой минуты у них и не было.

– Сзади! – взревел морской царь и водяным смерчем вылетел на берег.

Поднятая им волна чуть не смыла ребят в озеро и ударила так, что Ваня даже выпустил из рук свой самодельный топор. Не удержавшись на ногах, Алёна плюхнулась на землю, и Ваня, помогая ей подняться, одновременно оглянулся.

Из темноты парка на них надвигалась шеренга монстров. Четыре «кабана» шли в первом ряду, вооружённые кривыми зазубренными мечами. Они двигались ровным рядом, плечом к плечу, в ногу, и было видно, что держать боевой строй для них самое привычное дело. Рожи «кабанов» скалились в зловещих ухмылках, их слаженное хрюканье было похоже на ритмичную речёвку. Ваня остолбенел, когда увидел, что второй шеренгой за ними идут три здоровенных, на голову выше «кабанов», Монстра с головами кошачьих хищников. Он потянулся к своему оружию, но пальцы схватили пустоту. Ваня стал оглядываться, ища пропажу, и увидел свой топор в нескольких шагах от себя. Бросился к нему, и в это время услышал, как за его спиной раздался плеск, словно в берег опять ударила огромная волна. Хотя почему «словно»? Именно это и произошло. Морской царь шарахнул по Монстрам волной направленно, будто стрелял из водомёта, свалив обе шеренги чудищ с ног. При этом до Вани с Алёнушкой только долетели брызги. Но если Ваню вода, как и положено ей делать, намочила, то вокруг Алёны собралась в переливающуюся сферу, – после чего девушка вдруг исчезла из виду.

– Алёнушка! – испуганно крикнул Ваня и услышал её явственный шёпот:

– Тише, не кричи! Со мной всё в порядке. Водяной спрятал меня, чтоб пёсьеглавцы не увидели…

Монстры тоже удивились исчезновению Алёны. Но в этот момент они уже успели отрезать ребят от озера, и Водяному ничего не оставалось, как одним мощным прыжком выбраться на берег.

Убедившись, что Алёнушке пока ничего не угрожает, Ваня сразу почувствовал себя увереннее, подхватил топор, развернулся и бросился к Водяному. Встав рядом с ним, он наблюдал в свете луны, как поднимаются с земли и встают в шеренгу сбитые волной с ног мокрые монстры. С «кабанов» вода стекала ручьями, а «львы» яростно отряхивались всем телом.

– Не очень-то сработало, – тихо, сквозь зубы, пробормотал Водяной. – Что называется, как с гуся вода… Придётся рубиться.

Не оборачиваясь, он завел руки за спину, и вдруг из озера вылетела ярко-жемчужная тонкая сеть и такой же ярко-жемчужный трезубец. Оказавшись в руках у хозяина, оружие засветилось, и Водяной ринулся в атаку. Отмахнулся трезубцем от прыгнувшего на него «кабана», набросил сеть на крайнего слева в шеренге. Снова размахнулся трезубцем, но ударил не того, кого поймал в сеть, а самого крайнего справа. Монстр тут же упал с пробитой грудью, а Водяной дёрнул сеть на себя. Запутавшийся «кабан» упал на колени, и трезубец в тот же миг влетел ему в живот. Тяжело рухнув на землю, Монстр своей тушей придавил опутавшую его сеть, и её пришлось бросить, чтобы не попасть под меч ещё одного налетевшего «кабана». Водяной отскочил назад и стал медленно двигаться вбок, стараясь держаться между Монстрами и тем местом, где стояли Ваня и невидимая Алёнушка.