Олег Рой – Ловцы драконов (страница 4)
Когда все отсмеялись, а Женька съел еще два лишних пряника под предлогом, что, мол, пока он бегал за кружкой, остальные тут неслабо полакомились, из ящика дедовского стола раздался знакомый официальный звон книги-портала. Застигнутые врасплох, ребята встревоженно переглянулись. Вроде бы они и ожидали нового сообщения, но пришло оно, как обычно и бывает, в ту минуту, когда о нем забыли. Сан Саныч невозмутимо полез в ящик, достал книгу и обвел ребят взглядом.
– Думаю, это вызов на Совет. Все всё помнят? Вот и хорошо, тогда действуем, как договорились!
Хранитель открыл книгу на последней странице и прикоснулся к ней стилусом. Прочитал написанное, пожал плечами, снова посмотрел на Олю с Женей и утвердительно кивнул.
– Ну что, друзья мои, пора собираться в дорогу…
– Да-да, у меня есть вопрос! – поднял руку один из участников Совета книжных старейшин. – Вы позволите?
Поднялся крайне несимпатичный обрюзгший человек неопределенного возраста в мешковатом костюме, скорее всего какой-нибудь чиновник из сатирических произведений советской литературы. При одном взгляде на него становилось ясно – от такого типа не стоит ждать ничего хорошего. Что вскоре и подтвердилось.
– Уважаемый Хранитель, – с хитрецой в голосе поинтересовался «чиновник», – не будете ли вы так любезны объяснить нам, для чего взбунтовавшемуся хранителю из Темных миров Эртоферону понадобилось похищать и незаконно перемещать в книжный мир
– Ну, началось… – взволнованно шепнул Женька на ухо Оле.
Девочка только кивнула в ответ и с такой силой сжала край стола, за которым они сидели, что у нее побелели пальцы.
Огромный зал, представлявший собой весьма усовершенствованное и осовремененное подобие римского помещения сената – с площадкой для выступающих внизу и полукруглыми, уходящими высоко вверх рядами сидений, – был битком забит. В другое время ребята с любопытством и удовольствием рассмотрели бы и собравшуюся здесь самую что ни на есть разношерстную публику, и зал, где каждому из присутствующих предоставлялось место согласно его особенностям и предпочтениям – кому-то обитое бархатом кресло на позолоченных гнутых ножках, кому-то стул, вытесанный из целой каменной глыбы, кому-то бочка с водой, а кому-то и летающая тарелка, которая чуть покачивалась в воздухе. Но сейчас Жене и Оле было не до того, чтобы глазеть по сторонам, – оба сильно волновались. Ребята понимали: присутствующие настроены по отношению к ним очень по-разному. Большинство, конечно, поддерживали Сан Саныча, относились к нему с симпатией и охотно верили его словам, но немало было и таких, кто скрыто или явно недолюбливал Натаниэля Бампо и завидовал ему, считая, что он слишком долго находится на посту главного Хранителя.
Шел уже второй час заседания внеочередного Совета Старейшин книжного мира. Уже был заслушан отчет Хранителя о чрезвычайном происшествии – похищении Маргариты Лыковой и действиях по ее возвращению в мир людей, во время которого Сан Саныч держался с вызывающими восхищение невозмутимостью и достоинством. Потом заслушали свидетелей – Женю и Олю. Ребята выступили далеко не так эффектно, как дед, смущаясь перед такой огромной аудиторией. Оля от волнения вдруг стала заикаться, а Женька несколько раз сбивался, из-за чего даже пришлось начать рассказ сначала. Но в целом и они оказались на высоте, во всяком случае, сумели не проболтаться ни о чем таком, чего не нужно было знать посторонним, так что история, представленная тремя участниками, выглядела довольно гладко. Им удалось обойти вниманием и сохранить в тайне тот факт, что Женькина мама сама происходит из книжного мира, являясь персонажем неизданного романа Марка Твена, и что коварный Эртоферон каким-то, не известным Хранителю образом узнал об этом. Сан Саныч утверждал, что Рита – самый обычный человек, причем настаивал, что с самой первой минуты своего пребывания в книжном мире и вплоть до освобождения Маргарита находилась в полубессознательном шоковом состоянии и что после лечения в клинике в мире людей она ровным счетом ничего не помнит о происшедшем. Женька и Оля полностью поддерживали деда, старательно добавляя множество мелких подробностей о Ритиной амнезии.
Но теперь началось самое сложное. Старейшины книжного мира и просто любопытные, которым удалось пробраться на внеочередное заседание Совета, забрасывали Хранителя и ребят вопросами, ответить на которые порой было ох как нелегко…
– Быть может, похитив вашу родственницу, преступник намеревался шантажировать этим
Сан Саныч был готов к вопросу.
– Не исключаю, что Эртоферон замышлял нечто подобное, – невозмутимо кивнул Хранитель. – Но до моего сведения он своих планов не довел. Возможно, просто не успел, так как мы с моими помощниками обнаружили и разоблачили его намного раньше.
Старейшины понимающе склонили головы, и у ребят отлегло от сердца. Кажется, пронесло…
Но тут снова подал голос противный «чиновник»:
– А может, шантаж все-таки имел место, но вы по каким-то причинам не хотите нам о нем рассказывать? Может быть, вы скрываете от нас какую-то тайну?
Сан Саныч глубоко вздохнул. Оля побелела, Женька почувствовал, как у него похолодело внутри.
Но тут внезапно прозвучал голос Лорда Канцлера – главы Совета Старейшин. Это был человек лет сорока, высокий, стройный, с темными, живыми, пронзительными глазами и черными, как смоль, волосами. Прямая линия носа почти сливалась со лбом, зубы, белые, как жемчуг, в обрамлении черных усов, ослепительно сверкали. Цвет его кожи был светел почти до неестественности, но лицо, несмотря на мертвенную бледность, поражало красотой. «Кто же это такой, из какой он книги? – мучился, поглядывая на него, Женька. – Кто-то очень знакомый… наверняка я должен знать, но, хоть убейте, не могу вспомнить!»
На протяжении всего заседания Лорд Канцлер отмалчивался. Пока Сан Саныч давал разъяснения о ходе дела, он периодически листал какие-то бумаги в лежащей перед ним толстой папке, слушал, полуприкрыв глаза, и вообще вел себя так, будто ничего интересного не происходит, а заседание – пустая формальность. И лишь теперь глава Совета заговорил, произнеся глубоким красивым голосом:
– Я думаю, что сейчас это несущественно. Что бы там ни имел в виду Эртоферон, он исчез, и узнать у него о его планах и намерениях мы не можем. У нас нет никаких причин подвергать сомнению рассказ Хранителя и задавать ему какие бы то ни было личные вопросы, не имеющие отношения к делу.
После неожиданной поддержки со стороны главы Совета все остальные вопросы отпали словно сами собой. Общим голосованием было принято решение, считающее инцидент исчерпанным. Действия Хранителя признали правильными, своевременными и полностью оправданными ситуацией. Также, вплоть до поимки Эртоферона, если таковая когда-либо случится, было постановлено считать упомянутого Эртоферона опасным душевнобольным. На том и завершился экстренный Совет – к большой радости ребят, решивших, что теперь все позади.
Однако Сан Саныч, выходя из зала, был хмур и задумчив. Он предпочел не отвечать на удивленные Женькины и робкие Олины высказывания. «Как-то уж очень легко все прошло, без сучка, без задоринки…» – билась в его мозгу мысль. А Хранитель не верил, что столь сложные дела могут так просто заканчиваться. И оказался прав. Пройдя с ребятами в большой зал на первом этаже здания Совета и уже собираясь покинуть книжный мир и вернуться в Лыково, он вдруг услышал за спиной спокойный голос Лорда Канцлера:
– Извините, Хранитель, но мне нужно поговорить с вами приватно, с глазу на глаз. А так как разговор наш может продлиться достаточно долго, советую отправить ваших юных спутников домой. Сами же возвращайтесь по возможности быстрее. Я не буду отправлять вам еще одно официальное приглашение, так как дело строго секретное, поэтому давайте считать, что приглашение вы уже получили.
Сан Саныч переглянулся с ребятами – Женька и Оля одновременно чуть пожали плечами – и почтительно склонил голову:
– Лорд Канцлер, я прибуду к вам так быстро, как только смогу. Тем более, если речь идет о важном деле!
Сан Саныч хотел сказать еще что-то в том же духе, но последние слова его прозвучали уже вслед главе Совета. Резко развернувшись, тот быстро удалялся, по дороге подхватив под руку какую-то голоногую даму в леопардовой шкуре, но почему-то в большой живописной шляпке с живыми цветами и с потертым ридикюлем в руке. Дама вынимала из ридикюля документ за документом, глава Совета пробегал их глазами и отдавал обратно. Было впечатление, что бумаги в ридикюле странной дамы не кончатся никогда.
Оля и Женька с двух сторон вцепились в рукав Хранителя.