Олег Ростов – Княжна (страница 55)

Смотрела в пол возка, не поднимая взгляда. Соскочил с коня, подошёл к ней и обнял её. Взял её лицо в ладони.

— Мстиша, любая моя. Война это дело мужчин. Прошу тебя. Ваше дело — детей нам рожать. Что я буду делать, если тебя потеряю? Я же тоже умру тогда.

Она улыбнулась, её глаза заблестели.

— Прости меня Ярослав. Ты как всегда прав. Наше дело детей рожать. — Она не произвольно прижала ладонь правой руки к животу. — Обещаю, что не полезу никуда. Не надо меня связывать. Я буду тут. Ждать. И я хочу видеть, как эти псы лягут к твоим ногам.

— Хорошо. — Поцеловал её и вскочил на коня. Она прижала ладонь к животу! Что это? Неужто она понесла, как здесь говорят? Хотел уже спросить её прямо, но меня отвлёк Гуннульв.

— Ярослав! Брат мой! — Физиономия этого разбойника светилась счастьем! Такое ощущение было, что он украл миллион. Я посмотрел на него вопросительно. — Сегодня мой самый лучший день!

— Это почему?

— Здесь мой враг. Кровный! Бьёрн Лисица! Я сегодня либо погибну, либо напьюсь его крови.

К нам подъехал Сигурт. У этого глаза горели адским огнем. Рольв племянник обоих тоже радостно улыбался.

— Поясни?

— Бьёрн убил мою сестру, её мужа и всех их детей. Разорил их дом. В живых остался только Рольв, он ходил со мной в поход. Мы вернулись к пепелищу. Эту отрыжку Локки, мы искали, но он убежал к Харальду Косматому.

Конунгу, который объявил войну вольным хёвдингам. Который забрал наши земли. И мы вынуждены были бежать. Поэтому мы оказались здесь в Гардарике.

— Бьёрн здесь у полян?

— Да!

— Тогда мы их закопаем здесь, Гуннульв.

— Конунг! — Рольв смотрел на меня. — Обещай, что отдашь его мне. Я должен отомстить за своих родителей.

— Обещаю Рольв. Если он останется живым, после удара пушек. Мало того, – посмотрел на Бояна, — объявите дружине и радимичам, за ярла Бьёрна, он же ярл, Гуннульв? — Тот кинул. — За живого ярла Бьёрна награда две золотых гривны и бутылка огненной воды! Лично из рук князя и его благодарность.

— Сделаем! — Усмехнулся Боян. Гуннульв, Сигурт и Рольв оскалились волчьими улыбками.

— Боян! Ещё, в резерв две дополнительные сотни на левый фланг и малое орудие. Нам готовят удар засадного полка туда. Вот и встретим их сначала картечью, потом в копья.

— Да княже.

— И сам в бойню не лезь!

— Это как? Что обо мне скажут, княже?

— Боян! Ты мой главный воевода. Воев и так хватает. Короче, лезть в битву запрещаю. Это моя воля.

Мстислава засмеялась. Все на неё посмотрели удивлённо.

— Дядюшка, не серчай. Ярослав меня вообще пригрозил связать, даже стражу приставил. Вон, Избор стоит. Следит, чтобы я от возка не отходила.

Нурманы заржали! Боян смотрел на княгиню удивленно, потом ответил:

— Так тебя и нужно связать! Правильно князь сказал. Я бы ещё и по мягкому месту добавил. Это что ещё удумала, дочка? Научил на свою голову саблей махать! Но я то муж, а не баба! Мне в бою надо быть, со своими кметями!

— Привыкай, дядюшка. Слово Ярослава — закон! — Княгиня раскраснелась, улыбаясь, показывала две полоски белоснежных зубок в обрамлении алых губ. Засмотрелся на неё. Так захотелось прижаться к этим устам. Стряхнул наваждение.

— Так! Все по своим местам. Мизгирь!

— Я здесь, княже!

— Орудия начинай выдвигать на дистанцию стрельбы. Пушкарей прикрыть щитами. Малое орудие на левый фланг. Гуннульв, Сигурт, своих держать, пока пушки не отработают. Понятно?

— Понятно. Мы не полоумные попадать под их дроб.

— Ну что же, тогда начали. Боги с нами, так кто против нас?

Народ взревел. Как же, такое заявление тут впервые. А то что боги с нами, они даже не сомневались. Сами всё видели. И сейчас это подхватят в дружине. Боевой настрой это уже пол победы. Бросил взгляд на жену. У этой, глаза сверкали как две звезды. Мстиша вообще не сомневалась во мне. Забили барабаны. Строй сдвинулся. Но шли медленно, даже нурманы. Пушкари с выделенными дружинниками, толкали сами вперёд. Широкие полозья не давали провалиться в снег. Со стороны полян полетели стрелы. Но дружина приготовилась, прикрылись щитами. Упорно приближаясь к полянам. Барабаны отбивали дробь. Напряжение нарастало. Воздух казалось сгустился. Приблизились на двести шагов. Начали работать наши лучники. Эти били не в разнобой как поляне, а залпами. Это было моё требование. Барабаны застучали быстрее. Линия моего войска остановилась. Наконец поляне не выдержали. Вернее сначала нурманы Бьёрна и ринулись вперёд, за ними все остальные, толпой. Шеренга, которая шла впереди пушек, разошлась в стороны, давая артиллерии пространство для выстрела.

— Товсь! — Проревел команду Мизгирь. Сто шагов до бежавших на нас полян и нурман. Пятьдесят. — Огонь!

Рявкнули орудия, выбрасывая два столба пламени и дыма. Каменная картечь успела разлететься веером, прорубая целые просеки в набегавших на нас воинах. Грохот стоял чудовищный.

Сразу опять заработали наши лучники. Поляне дрогнули и… многие повернули назад. Побежали. Барабаны застучали, и полки двинулись дальше. Наши нурманы взревели. Пушкари бешено банили стволы орудий, прочищая стволы орудий и начав перезарядку. Нурманы Гуннульва и Сигурта рванули вперед. Но строй не нарушали.

Врезались в расстроенные ряды противника как нож в масло. Полк левой руки и правой руки отстали от них совсем немного и вскоре тоже вошли в соприкосновение с противником. Двигались организованно, истребляя всех, кто на них пытался бросаться. Войско полян стало распадаться. Больше половины бросилось бежать к Киеву. В этот момент ударил засадный полк. Мы его ждали. Рявкнула малое орудие, выкашивая всадников как метлой. Зря они так. Глубокий снег не давал кавалерии разогнаться. Плюс орудие. И две пешие сотни с длинными копьями, решили всё. Большая часть засадного полка полегла. Спаслось бегством меньше трети. На поле шла уже не битва, а бойня, избиение. Лязг железа, крики ярости, вой, стоны. Нурманы Гуннульва и Сигурта рубились с нурманами Бьёрна. В тыл, которым зашли сотни полка правой руки. Это был конец. К вечеру всё было кончено. По полю ходили дружинники и добивали раненых врага. Своих, стаскивали в тыл. Туда, где уже стояли шатры лекарей, которыми командовала ведьма. Пошла работать трофейная команда, собирать все мечи, брони и прочее. Хотя там уже дербанили мёртвых и сами дружинники, и хирдманы-нурманы. Хороший доспех стоил дорого. А кто упустит шанс заполучить хорошую броню? Стоял на коне возле возка княгини. К нам приволокли на аркане Бьёрна, с головой в крови. Оглушили, похоже. Ещё каких-то нурман и полян. Бьёрна, как и остальных полоняников бросили на землю, поставив на колени. Бьёрн не хотел становиться, но его поставили, против его воли, держа за волосы и упираясь в спину ногами.

— Ты конунг? — прохрипел седовласый воин.

— Я!

— За меня дадут богатый выкуп.

— Мне плевать на выкуп. Всё что мне нужно, я и так возьму. А ты задолжал моим побратимам. Так что извини. Рольв!

— Я, конунг! — шагнул вперёд парень.

— Я тебе обещал отдать Бьёрна. Забирай. Гуннульв, Сигурт. Забирайте всех полоненных нурман. Что вы с ними сделаете, меня не интересует.

— Рольв, мальчик мой. Вскрой ему «орла»! — Засмеялся Гуннульв, глядя на племянника. Тот оскалился.

— Конунг! — Закричал ярл нурманский, его лицо побледнело. — Харальд тебе не простит мою смерть.

— Плевал я на твоего Харальда. Настанет время, а настанет оно очень скоро, я приду к вам в Норэгр к Харальду, чтобы спросить с него за обиду моих побратимов. И поверь, он о тебе даже не вспомнит. Рольв, я долго буду видеть и слышать эту падаль?

— Прости конунг! — Молодой викинг схватил седовласого мужчину за волосы и потащил куда-то в сторону. За ним пошли Гуннульв и Сигурт, как и остальные нурманы.

— Боян! Что значит вскрыть орла?

— Княже, это казнь нурман. На спине срезают кожу и мясо. Добираются до рёбер и расправляют их. При этом несчастный жив и чувствует чудовищную боль. Самое хорошее мастерство, это когда казненный живёт как можно дольше. Но наши нурманы умельцы в этом деле. Так что этому Бьёрну я не завидую. Он умрёт страшно.

— Мне на это плевать. Пусть делают с ним всё что хотят. Давай разберемся с пленными полянами.

— Всех убить! — Услышал я категоричный возглас Мстиславы. Она стояла в возке в полный рост. Глаза её излучали ненависть. Мама, дорогая! Вот её колбасит. Какая ненависть!!! Спрыгнул опять с коня. Подошёл к повозке. Взял её за талию и, выдернув из саней, поставил рядом с собой. Смотрели друг другу глаза в глаза. — Мстиша, девочка моя ненаглядная. Не мешай мне. Обещаю, что Дир и вся его семья ответят. Ответят и умрут те, кто убивал твоего отца. Но бояр полян отдай мне. Они мне нужны. Я заберу их детей, в качестве заложников и они летом сами ко мне приползут и приведут воинов. Все убийцы твоего отца должны ответить. И самые главные убийцы, это хузары. Я обещаю тебе, что уничтожу каганат. А их кагана и бека притащат на аркане к твоим ногам, что бы они целовали пыль возле твоих ног и считали за счастье облизать носки твоих сапожек. Ты согласна, счастье моё? Мстиша молчала, потом посмотрела на меня.

— Ладо мой, ты обещаешь мне это? Обещаешь, что бы душа моя успокоилась?

— Обещаю, дорогая моя, золотце моё.

— Но Киев должен быть разрушен и сожжён!

— Хорошо!

— Ладно, забирай бояр полян!

Вот и отлично. А то она какая-то неадекватная. Что она так возбудилась? А по хрен. Сейчас время разбираться с полонянами из полян. Я посмотрел вперёд. Там были стены Киева. По серьёзнее, чем стены Златограда, до того момента, пока мы их не перестроили. Правда тот же частокол, но башни более серьёзные и больше выдвинутые вперёд. Ну что же займёмся и Киевом.