Олег Ростов – Княжна (страница 40)

— Избавляй.

Её от тряпок избавил, теперь сам избавлялся. В какой-то момент поймал её голодный взгляд. Стоит на брачном ложе в полный рост и поедает меня глазами. Ничего себе?!

— Мстиша, ты чего так на меня смотришь, солнышко?

— Жду, когда ты избавишься от своих тряпок. Ярослав, ладо мой, а побыстрее нельзя?

Что это с ней? Вглядываюсь ей в глаза, шальные они какие-то. Если бы точно не знал, что тут они наркотой не балуются, подумал бы, что «колёс» объелась и теперь её таращит. Хотя кто их знает, что тут местные бабульки намешать могут, травок там разных, подозрительных…

— Мстиша, ты что пила?

— Ничего! — Сама уже возбужденно дышит и губы себе облизывает. Я наконец разделся полностью. Залез на постель и она вцепилась в меня. Без всякой подготовки завалила меня на себя. Ей уже никакая подготовка была не нужна. Она была готова. Марафон начался…

…Начало было бурным и быстрым. Что это со мной? Мне не восемнадцать лет и я не скорострел! Тоже что-то хлебнуть дали? Чёрт! Лежит подомной, обняв за шею руками и за бёдра ногами, не отпускается. Глазищи большие. Целует и даже облизывает. Сама только что кричала. Хотя раньше только стонала. Целует меня, пока не совсем умело, но настырно, даже облизывает мне губы. Задом задвигала.

— Любый мой, ладо моё ненаглядное. Ещё!

— Что ещё? — Не узнал свой голос. Как будто хриплый рык волка.

— Ещё! Хочу ещё!

Перевернулся вместе с ней и сел на край ложа. Теперь она сидит на мне, тесно прижавшись всем телом. Не выпускает меня из себя. Впилась мне в губы… или я в её, уже сам теряюсь. Чуть приподнялась и сразу опустилась, потом опять. Начала постанывать. Прижимал её к себе, гладил, мял, тискать, целовал и покусывал. Она стонала, вот только громкость её голоса становилась всё сильнее. Закричала уже во весь голос. Я зарычал. Рывком уложил её на ложе и перехватив её ноги, согнул их в коленях и прижал ей к животу. Да что со мной? Точно, что-то дали хлебнуть, мать их. Поубиваю на хрен, узнаю кто! Но остановится не мог. У неё точно на бедрах синяки останутся. Но она не обращала внимания. Вцепившись в мои руки, стала выгибаться, упираясь головой в ложе.

— Ярослав! А-а-а…

…Это какое-то безумие. Более-менее адекватно стал воспринимать реальность. Стою около ложа и держу её задранные ноги в руках. Она лежит на спине, руки в стороны. Кулачки сжаты, скомкав простынь. На юной груди следы от засосов и распухшие соски. Глаза закрыты и на губах блаженная улыбка.

— Мстиша, ты как? Тебе не больно?

Открыла глаза и посмотрела на меня.

— Нет. Ярославушка, а что ты стоишь, ладо мой? Ложись рядом.

Опустил аккуратно её ноги. Залез на постель. Не успел упасть на спину, как она, взобравшись на меня, улеглась, вытянувшись. При этом прижалась своим лоном к моему хозяйству.

— Ты устал, муж мой возлюбленный?

— Мстиша! Может, э-э-э полежим?

— Конечно, полежим. — При этом стала тереться своим лоном о моё хозяйство. Начала целовать мне грудь, постепенно спускаясь вниз. Да твою душу! Угораздило взять себе молодую жену, чуть ли не вдвое меня младше, да еще чего-то хапнувшей! Интересно, я до утра доживу?..

Глава 7

Хазария, г. Итиль. Дельта Волги. Ставка Великого кагана всех хазар. 856 год от Р.Х. месяц просинец (январь).

Бек Иосиф, из рода Буланидов, реальный правитель каганата, задумчиво смотрел на склонившегося перед ним человека. Захватить более полугода назад Златоград и княжну Мстиславу не удалось. Войско, посланное на вятичей, потерпело поражение и отступило назад в пределы каганата. Вернее даже не отступило, а бежало, спасая свои жалкие жизни. Точно так же разбежались союзники, эти трусливые собаки — радимичи и поляне. Вождь покоренных вятичей Бронислав убит, как и многие его люди. Хотя большая часть всё же спаслась. И что теперь делать с женой и детьми Бронислава? Продать? Казнить? Но тогда кто даст гарантий, что эти покорившиеся вятичи не примкнут к своим родичам? А натиск печенегов и огузов на каганат всё возрастает. И ещё этот, непонятно откуда взявшийся Ярослав, новый князь вятичей, взявший в жёны Мстиславу и получивший легитимную власть над славянами. Кто он? Откуда взялся? Что за оружие он собой принёс? Разгром под стенами Златограда, это заслуга его оружия. Всех, кто пришёл оттуда живым, допрашивали очень тщательно. И то, что стало известно, беку не понравилось. Этим оружием можно было за один раз убить множество воинов. И не имело значения, какие это воины, искусные или нет? Защищённые, самой лучшей бронёй или просто овчинными безрукавками. Его родственник, этот безмозглый сын ишака, которого привезли с отрезанной ногой сообщил, что Ярослав, пообещал обязательно прийти в Итиль и не один, а с вятичами и совсем дикими нурманами. Этими порождениями преисподней севера.

Как донесли шпионы, теперь сотни Ярослава готовы двинуться на радимичей. И бек почему-то не сомневался, что радимичи захлебнуться кровью, за нападение на своих славянских родичей. Так же бек был уверен, что следующими будут поляне. А вот потом на очереди будет каганат. Ярослав хочет обезопасить свои тылы, наказав радимичей с полянами и скорее всего, заставит идти их вместе с ним на хазар. Вернее, он погонит этих шакалов впереди себя. Так все завоеватели делают. Гонят первыми на убой покоренных, чтобы ослабить противника и сохранить свои основные силы. А если Ярослав сговорится с печенегами и огузами? И они ударят одновременно с двух сторон? Бек не хотел себе даже представить, что будет. Это будет смерть для каганата. Да, каганат ещё силён и может сравнять с землёй непокорный Златоград, но какой ценой? Не станет ли это Пирровой победой? А ведь этот Ярослав укрепил Златоград, свою столицу. Как доносят шпионы, вятичи воздвигли новые стены и башни, которые выше и больше прежних. Пусть из того же дерева, но всё же. И неудивительно будет, если этот князь заменит со временем эти стены и башни на каменные. Что делать? Подождать, когда он уйдёт на радимичей и ударить по его столице? Но Ярослав далеко не глуп. И в Златограде у него сильный гарнизон. Плюс зима, середина её, самые лютые морозы стоят. Они то привычные к холоду, а хазары и другие южные народы нет. Конница не развернётся — глубокий снег. А где брать фураж для коней? С собой везти? Это сколько же нужно будет возов? Значит только пешее войско. Но и ему нужно продовольствие. А у славян ничего не возьмёшь, они уйдут в свои леса, где их зимой не достать. И получится, что осаждающие будут в открытом поле, на морозе, а осажденные в тепле, за высокими стенами. Нет. Это авантюра. Она обречена на поражение. Таким образом, каганат не сможет оказать помощь своим данникам. А если не сможет, то данников потеряет. Исчадие ада, этот Ярослав. Выбрал время для набега. Всё просчитал. Не ходит юг походами на север зимой. Значит этой зимой, я с ним ничего не смогу сделать. А он использует это время для своего укрепления и наращивания силы. Сын Иблиса, как говорят мусульмане. Тогда остаётся одно, убить его. Отравить, зарезать в темноте из-за угла, в спину. Убить отравленной стрелой. Много есть способов убрать опасного врага. Но в этом деле самыми лучшими считаются ромеи. Они в своей Византии поднаторили в этом. Обращусь к ним с просьбой. Всё же мы союзники и каганат прикрывает империю.

— Раб. — Обратился бек к другому стоявшему на коленях человеку и уткнувшемуся в пол. — Сядь. Напиши письмо Васильевсу Византийскому, в том, что я прошу помощи в устранении князя вятичей Ярослава. Укажи, что он реальная угроза не только для каганата, но и для империи. Его нужно уничтожить, пока он не набрал сил. Ты понял как нужно написать?

— Да, мой господин. — Ответил раб, глядя в пол.

— Тогда исполняй. Напишешь, отдашь мне. Я посмотрю.

Всесильный бек Иосиф, уже не вспоминал своего военачальника Бенджамира, сгинувшего под стенами Златограда. А зря…

Близилась середина зимы. Самая лютая пора, именно в такое время совершенно не хочется выбираться в холодную стужу морозить щёчки и руки. И тем более нельзя было куда-то далеко выбираться до наступления Карачуна, когда Чернобог властвует на земле, замораживая всё, до чего дотянется. Я, Боян и нурманы-побратимы сумели убедить моего мужа подождать.

Время, проведенное рядом с любимым мужем пролетело незаметно. После нашей свадьбы и незабываемых ночей, проведенных вместе произошло многое, но то чего я ждала с замиранием сердца ни как не наступало. Я так мечтала подарить своему родному и дорогому мужчине ребёночка, но боги отказывали мне в этом. В тайне от него, терзаясь мыслями и не находя на них ответа задавала одни и те же вопросы: «почему и за что», где же мы так провинились, где же я так провинилась, что моё чрево остаётся холодным к семени моего мужа? Почему так происходит?! Неужели у вятичей не будет потомков и род прервется на мне? Как же так? Но я не теряла надежды, что в скором будущем наш княжеский терем огласит детский плачь, а потом и смех. Что я, подарив своему мужу детей, сделаю его самым счастливым. Я мечтала, о детях, молила богов и втайне от Ярослава приносила им жертвы, прося прощения и исполнения самого заветного желания. Я все чаще стала замечать, как люд, бояре и кмети, посматривают на свою княгиню. Они ведь тоже ждут, в тайне надеясь услышать радостную весть, но радовать пока нечем. Я же даже к знахарке ходила, но та только разводя руками, пожимала плечами и не понимала, что со мной не так. А я все больше и больше грустила, скрывая свои эмоции за повседневными заботами о муже и хлопотами. Ярослав как я и думала, оказался замечательным князем, очень рассудительным, но при этом властным. Мой мужчина, сев на княжеский престол на равных со мной, первое, что сделал, позаботился о нашем будущем. Он укрепил стены, возвел башни, не такие как были, а намного выше и прочнее. Следующим его, не менее важным действием, было озаботиться продуктами в закромах. Мой муж оказавшись на порядок умнее любого князя или кагана, хана или бека, просчитал каждую мелочь. За отведенное до похода время, нам не только удалось улучшить тренировки наших дружинников, укрепить стены и башни, но и дважды собрать урожай. Так как лето и осень выдались теплыми, а заморским овощам понравилась наша землица, урожай выдался богатым. До самых холодов нас радовали чудесные овощи под названием помидоры, огурцы, перец. Ярослав потом показал, как правильно мариновать помидоры в зелёном виде, набив ими пару бочек, убрали в погреба, а вот уже зимой в прикуску с отварной картошечкой и копчёностями, кушали как деликатес. Тоже самое с огурцами. Из сладкого перца и красных помидор он сделал такое кушанье как лечо. Это он так сказал. Попробовав его, я чуть не захлебнулась слюной. Тоже самое было и у остальных. Правда, лечо было мало. Я убрала то немногое, что он сделал и отказывалась выставлять его на стол, хотя тот же Гуннульв очень просил. Сказала, что только по большим праздникам. Ярослав смеялся и заверил своего побратима, что на следующий год, сделают много. И он наестся до отвала.