Олег Ростов – Глеб и Аврора. Брак по расчету (страница 58)
— Когда?
— Сегодня я заметила.
— Нога иногда ныть начинает.
— Сильно больно?
— Нормально. Думаю пройдёт. Ты когда перестанешь в «Клеопатру» ездить?
— Ещё немного. Через три недели декрет. Официальный.
— Получишь огромные деньги?
— Может и не огромные, но получу. Тебе что-то не нравится, дорогой?
— Всё нравится. Займёшь мне?
— Куда тебе?
— Новую машину хочу купить. Та машина в хлам у меня, после Камаза. А на новую немного не хватает. Займёшь мужу? Обещаю отдать.
— Ну начинается, Глеб.
— Что? Не займёшь? Зажала что ли? Уууу, Аврора, не думал, что у меня жена такая жадная, как сквалыга. Мужу на тачку денег пожалела.
— Глеб, ты издеваешься? — Мы оба засмеялись.
— Ну надо же потроллить тебя немного. Вот второго родишь, материнский капитал получишь, вообще милионщицей станешь!
— Займу, дорогой, под процент. И всё оформим нотариально. А то знаю я тебя.
— Согласен. Какой процент?
— 50% в день. — Я лежала и глядя на Глеба улыбалась. Он смотрел на меня шокировано.
— Ничего себе, у тебя аппетит! Все банкиры отдыхают и нервно курят в подворотне. Аврора, ты случаем не перепутала институты? Тебе на финансиста пойти нужно было бы.
— Нет, не перепутала. Ну так что, муж мой согласен?
— Я подумаю.
Улыбаясь, он обнял меня. Я его. Поцеловал меня в нос, потом в губы.
Родные Рене пробыли у нас несколько дней. Потом Филипп улетел во Францию. А Патрик и Моника остались. Моника с Ксеньей ездили в больницу. Моника каждый день, Ксения через день. Всё же обязанности руководителя центра пластической хирургии с неё никто не снимал. Патрик большую часть времени проводил со мной и Глебом. Как-то, спустя неделю, после отъезда Филиппа, отца Рене, я с Глебом и Патриком сидели в холле. Я вязала пинетки для малышки, а Глеб и Патрик играли в шахматы.
— Знаешь, Глеб, — проговорил Патрик, — я тебе завидую.
— В чём же? — Спросил мой муж, делая ход слоном.
— У тебя очень красивая жена.
— Я в курсе. Ты тоже заметил?
— Не понял? — Патрик удивлённо посмотрел на Глеба. — Что значит заметил? Такое трудно не заметить.
Я улыбнулась, глядя на мужа. Глеб сидел с самым серьёзным видом и смотрел на шахматную доску. Поднял взгляд на Патрика. Потом перевёл его на меня.
— Нравится моя жена, Патрик?
— Аврора? Да, нравится.
— Не, Патрик, ты лукавишь. Она не нравится тебе, ты в неё влюбился, а это больше, чем нравится. Зря друг мой.
— Почему зря?
— Она уже замужем. И разводиться вроде не собирается. Я прав, дорогая? — Я ему кивнула, продолжая улыбаться. — Вот видишь. Такая вот фигня.
— Да я всё понимаю. Глеб, это ты так шутишь?
— Да какие тут уж шутки? Она много кому нравится. Не поддавайся на её чары. Заболеешь, захиреешь от безответной любви и не дай бог помрёшь от сердечной болезни. Поверь, я меньше всего этого хочу.
— Всё-таки ты шутишь. Но ты меня удивил, Глеб.
— Чем же?
— Я фактически открыто признался твоей жене в чувстве, а ты спокоен.
— А мне нужно тебе в бубен заехать? — Глеб покачал головой. — Патрик, если я каждому, кто в неё влюбился или кому она нравится буду по физиономии колотить, у меня никаких кулаков не хватит. Понимаешь, не важно влюбился ты в неё или нет, важно другое. Ответила она тебе взаимностью или проигнорировала тебя и твои чувства. Вот если ответила, бабочки там начались, химия разная, тогда да. Нужно начинать царапать свою головёнку, искать ответ на вопросы — кто виноват и что делать? А заодно проверять, проклёвывается у тебя там что-то или нет?
— Что проклёвывается?
— Что-то на подобии рогов.
Я засмеялась. Глеб, улыбаясь, смотрел на брата Рене. Тот недоумённо поглядел на нас, потом сам засмеялся.
— Весёлые вы оба.
— Веселья полные штаны. Послушай Патрик, у Авроры младшая сестра есть. Хочешь познакомлю? Ей правда нет восемнадцати. Но ведь это дело поправимое, со временем.
— Аврора, что правда? — Я ему кивнула. — А она похожа на тебя?
— Скажем так, у нас с сестрой есть много общего во внешности. Вот только по характеру мы разные. Она, кстати, влюблена в Глеба.
— Ничего себе!
— Вот и я о том же. — Усмехнулся Глеб. — Ну так что? Будешь знакомится?
— Давай, попробуем. — Согласился Патрик.
Отец Рене пробыл у нас несколько дней, потом улетел назад во Францию. Мама Рене и его младший брат остались. Родители вообще хотели сразу увезти сына в Европу, но врачи не разрешили. Рене находился в тяжёлом состоянии и не был готов к транспортировке. Сколько продлится такое состояние никто не знал.
То, что Патрик, младший брат Рене, не равнодушен к мой жене, это было видно и не вооружённым глазом. Мало того, он сам это мне сказал. Хотя стоит отдать ему должное, он не предпринимал каких-либо шагов, которые могли бы скомпрометировать Аврору в моих глазах. Аврора тоже понимала, что Патрик в неё влюбляется. Но старалась отшучиваться на его комплементы и неуверенные попытки ухаживаний, которые, как я сказал, не переходили грань. Аврора вообще очень сильно изменилась. Если раньше она жила своей будущей профессией, то сейчас стала больше уходить в себя, в своё состояние и ожидания будущего материнства. Её живот уже округлился. Очень часто я замечал, как она, отстранившись от всего, ни на кого не обращая внимания, словно уходила в себя, прислушивалась к чему-то или, может разговаривала с малышом? УЗИ показало, что у меня скоро родиться дочь. Ксюша выбрала уже имя своей племянницы — Софья. Мы с Авророй были не против. Софья, так Софья. Красивое имя.
Вообще мы с Авророй не планировали так быстро обзаводиться детьми. Ведь моей жене на момент свадьбы было всего 22 года. Я считал, что сначала ей нужно окончить институт и поработать по своей профессии, тем более она была очень увлечена этим. Я рассчитывал ещё лет пять, как минимум обходиться без потомства. Но, как говорится — человек предполагает, а господь располагает. Аврора всё же забеременела, даже несмотря на то, что мы пытались предохраняться.
Тогда, в тот день, когда я ехал на встречу с ней, о которой она попросила, я ещё не знал, что Аврора не виновата. Единственная её вина заключалась в том, что она по своей наивности считала Павла Слуцкого порядочным парнем. А он на поверку оказался ничтожеством и подонком. Не понятно, что двигало им, оскорблённая любовь или что-то другой, низменное? Или его просто зацепили на крючок люди Сибирского? Я это не пытался узнать. Мне было неинтересно. Позже я просмотрел видео, которое мне предоставил дед. Там была съемка всего, что происходило с того момента, как Аврора зашла в квартиру к Павлу. И до того момента, как она убежала оттуда, после моего ухода, зарядив своему бывшему хороший такой удар между ног. Но это я узнал позже. А когда очнулся в больнице, после ДТП, то видел с какой болью она смотрела на меня. Плакала, говорила мне слова полные сострадания, нежности и любви. И всё это шло от чистого сердца, так претворятся было невозможно. Когда в ней произошёл этот перелом, изменения — от полного меня неприятия, до любви я не мог понять. Я чувствовал в последнее время, перед нашей ссорой, когда я выгнал её, что Аврора стала меняться. Что наши ночи, да и не только, становились всё более страстными. А иногда она даже сама ко мне приставала. Пусть не настойчиво и где-то даже неумело, но это было. Просто я тогда не придавал этому значения.
Познакомить Патрика с Кристиной удалось только на четвёртый день после нашего с ним разговора. Надо было отвлечь его от Авроры. Следующим вечером, когда ложились с ней спать, Аврора сказала мне, что чувствует себя рядом с Патриком как не в своей тарелке. Она видела, что парень влюбляется всё больше. Ей же этого было совсем не нужно.
— Аврора, ты не желаешь увидеться со своими родителями?
— Нет, Глеб. У меня нет такого желания.
— Я тебя понимаю. У меня тоже было бы мало желания видеть их после того, как тебя фактически выгнали на улицу. Но твоя мама за тебя переживает. Тем более, они знают о твоей беременности.
— Глеб, что ты хочешь?
— Я хочу попросить деда, чтобы он пригласил их на обед. А заодно и твою сестру. — Я видел, как супруга недовольно и даже раздражённо засопела. — Приобнял её. — Аврора, надо Патрика отвлечь. К тому же, ты можешь на них злится, но они всё же мои тесть с тёщей. И они такие же дедушка с бабушкой нашей малышки, как и моя мама ей бабушка. Надо с ними увидеться. И с твоей сестрой тоже.
— Хорошо, Глеб. Делай как знаешь.
— Умница. Только прошу тебя, не смотри на них волчицей. Я не говорю, чтобы ты начала прыгать от радости, когда увидишь их и хлопать в ладоши. Но благожелательное выражение личика у тебя должно быть. Очень надеюсь, что Патрику понравится твоя сестра и он переключится на неё. Пойми, солнышко, очень не хочется бить ему физиономию. Заодно твою сестру так же перенацелим на новую, так сказать, цель.
— Ладно. Благожелательную физиономию я тебя обещаю.
— Ну вот и молодец, девочка моя.