Олег Ростов – Глеб и Аврора. Брак по расчету (страница 130)
— Кошмар какой! Там всё это написано? — Шокировано смотрела на Маргариту.
— Да. Но из этого набега один из Белозёрских, привёз себе жену. Она была турчанка. Совсем молоденькая. Её только привезли старому бею в жёны из самого Стамбула. Она была дочерью одного из знатных османских вельмож. И даже женой стать ногаю не успела. Так как в этот же день на ставку крымчаков напали. Бею сломали хребет и бросили умирать среди его убитых родичей. Девушку крестили и под именем Мария, она стала женой одного из младших Белозёрских. И жену наследника нашли, назад привезли. Что ей пришлось вытерпеть в неволе, бог знает. Но по возвращению, она ушла в монастырь. — Марго смотрела на меня некоторое время молча. Потом сказала. — Белозёрские за столетия не изменились. Они никому и никогда ничего не прощают. Не суди их. Они такие, какие есть. Посмотри на Глеба. — Я перевела взгляд на мужа. Он продолжал сидеть на лужайке с детьми. Катюша над чем-то смеялась заливисто. В месте с ней улыбались Глеб с Ксенией. Ксюша погладила Катю по голове и поцеловала её в лобик. — Аврора, посмотри на Катю, она очень похожа на свою далёкую прабабку Катерину. Может она её реинкарнация? И возможно Глеб, это реинкарнация далёкого предка, того самого, у которого захватили жену и детей, а он потом отомстил страшно. А Ксения, возможно, она отражение той юной боярышни Белозёрской, которая сама вызвалась стать женой сына ногайского бея, чтобы они дали своих воинов для совершения мести. Ведь Ксения согласилась стать женой Рене, хотя и не любила его. Но всё во благо семьи. Может они возрождаются в своих потомках из поколения в поколение. Кто знает⁈ Ведь не даром, для них дети это что-то сакральное, самое ценное, что у них есть. И любое покушение на своё потомство расценивают как самое тягчайшее зло в отношении их семьи.
Я смотрела на своего мужа. Видела, с какой любовью он смотрел то на Костика, то на Катюшку. Улыбался Софье. Да, возможно, они Белозёрские такие. Если надо не задумываясь пожертвуют кем угодно. Будут использовать кого угодно, ради своих целей. Но они никогда не причинят зло своим детям. Никогда их не бросят и никому не дадут в обиду. И я была почему-то уверена, что пройдёт время и Глеб ни за что не заставит Катю делать что-то против её воли. Он всегда предоставит ей выбор. Как и нашей дочери, если такая у нас появится. И тут я поняла, что да, она обязательно родиться. Я сама хочу этого. Хочу дочку. Ну и что, что они такие. Он мой муж и я не имею права его судить. Не имею права судить и осуждать его предков, чтобы они в прошлом не творили. Время такое было страшное. Их тоже никто не жалел и не щадил. А подарив Глебу наследника, я сама стала окончательно частью этой семьи. А значит история рода Белозёрских, это и моя история, история моих детей, в которую я тоже вписала свою строчку. И им есть, чем гордиться, а значит и мне.
Грудь у меня стала ломить. Значит молока много и сейчас оно побежит. Уже побежало. Сарафан там, где грудь, стал намокать.
— Ладно, Маргарита, пойду я. Костика пора кормить. А то с меня брызжет уже.
Марго улыбнулась и кивнула.
— Конечно. Мужика надо кормить…
— Сволочь! Ты меня обманул!
— Вероника подожди! — Владимир непонимающе смотрел на девушку. — Что значит обманул? В чём?
— А ты не знаешь? Овечкой невинной прикинулся! Отойди от меня. Никогда не смей приближаться ко мне. Понял?
— Вероника, объясни мне, что происходит?
— Что происходит? Ты же грёбанный мажор, сволота. Вон какой холёный, зажравшийся. Но мало того, ещё и графёныш! За сколько титул то бутафорский твои родители купили? Самому не стыдно?
— Не стыдно. И я не графёныш.
— А кто же?
— Граф Белозёрский. И титул мои предки не покупали, а заслужили.
— Да? И чем же? Много воровали?
Владимир молча смотрел на Веронику. В её перекошенное злобой и презрением лицо.
— Мои предки восемь столетий защищали эту землю. И платили за неё кровью её врагов и своей. Кровью детей своих, жен, матерей, когда возвращались из походов к пепелищам своих домов. Поняла? И мне не стыдно за них. Я знаю своих предков до седьмого колена. А ты знаешь своих предков? Кто они были?
— А тебе какое дело? Давай проваливай, благородный, тоже мне, аристократия сраная, белая кость, голубая кровь!
— Я обыкновенный парень, Вероника, учусь в нашем университете. И кровь у меня такая же красная, как у тебя. Хочешь проверить?
— Мне прямо сейчас расплакаться?
— Не надо. Не дай бог ослепнешь от слёз.
Володя повернулся и пошёл к своей потрёпанной Тойоте. Вероника смотрела в след уезжающей машине и когда она скрылась заревела, закрыв глаза ладошками.
— Ник, ты чего? — К ней подошла её подруга по университету Наталья. — Ты что с Вовкой поругалась? — Вероника кивнула, продолжая плакать. — А что случилось то? Ты так кричала на него. Он же нормальный парень. Весёлый такой. И ты ему очень нравишься.
— Мажор он долбанный. Обманывал меня, что у него родители простые, работяги.
— А они не работяги?
Вероника отрицательно покачала головой.
— Нет. Я же говорю — мажор. Граф, чтоб его, сука! Сволочь!
— Какой граф? Настоящий?
— Настоящий. Говорит его семье восемь столетий. Мерзавец такой! — Дальше девушка уже завыла в голос.
— Ну ты даёшь! Если он настоящий граф, то ты можешь стать графиней! И значит он не бедный!
— Ты что, дура! — Закричала Вероника! — Я что, блядь какая конченная, за кошельком бегать и продаваться таким⁈
— Сама дура! Что ты орёшь на меня? Да иди ты, тоже мне честная, бессеребренница. И что толку, выскочишь за такого же замуж, как сама голодранка. Сопливых детей нарожаешь, мужу пивосик таскать будешь, да копейки считать. Или думаешь с тем же Ванькой, который по тебе слюни пускает, по миру поездишь? Ага, держи карман шире. Ты дальше рынка никуда выбираться не будешь. Рано состаришься, да муж тебя колотить начнёт!
— Ты больная что ли?
— Сама больная. Молодой, красивый, не женатый, богатый, да ещё не просто богатый, а настоящий граф! Кому-то ничего, шиш с маслом, а кому-то всё на блюдечке, с синей каёмочкой, а они ещё кочевряжатся! Тьфу на тебя, Ника. Была дурой, бомжей обихаживала, так и останешься дурой, да ещё сама бомжихой станешь. — Наталья повернулась и отошла от Вероники.
Владимир приехал в Усадьбу мрачнее тучи. Мать, невестка и сестра посмотрели на него удивлённо. Но он ничего им не ответил и ушёл в свою комнату. Оттуда не выходил до утра. Утром уехал в офис к старшему брату. Там работал над данным ему заданием. В обед его вызвал к себе Глеб.
— Вова, неделя прошла. Покажи, что наработал? — Спросил он младшего брата. Тот положил перед братом папочку. Сидел на стуле и ждал пока старший не ознакомится. Закончив, Глеб с уважением посмотрел на Владимира.
— Молоток, братец! Честно, не ожидал. И когда успеваешь? Хотя, сессию ты уже сдал, но по всяким непонятным благотворительным тусовкам шатаешься.
— Уже всё.
— Что всё?
— Не шатаюсь. Со вчерашнего дня.
— А что так? С Вероникой своей поссорился? Ничего, бывает. Помиритесь.
— Не помиримся.
— Изменила?
— Нет. Узнала, что я далеко не из простой семьи, да ещё и граф. Она меня так и назвала — графёныш!
Глеб сначала смотрел на него удивлённо, потом захохотал в голос:
— Как, как назвала? Графёныш??? Мля, Вовка! Графёныш! Такого я ещё не слышал. Ну я не могу! И что теперь?
— Ничего. Короче, Глеб, расстались мы.
— Думаешь?
— А что тут думать? Она не такая,ёё как всё остальное большинство девчонок. Достали уже. Она другая.
— Другая? Брось. Все они одинаковые. Ещё сама прибежит.
— Не прибежит.
— А хочешь, её привезут?
— Даже не думай.
— Ну-ну! — Глеб опять усмехнулся. — Как хочешь. Я же для тебя стараюсь, младшой! Мне для брата ничего не жаль.
— Я, Глеб, сам справлюсь.
— Ну что же, хозяин-барин! Вольному воля, спасённому рай! Тогда давай поговорим о дальнейшей работе…
Вечером из офиса, Владимир опять приехал в Усадьбу. Ни с кем не общался и закрылся у себя. Около двенадцати ночи ему позвонил на сотовый знакомый парень.
— Алё? Володя?
— Да, Юра?
— Ты сейчас где?
— Дома, а что?
— Короче, тут такие дела. Я с девчонками в одном баре. Тут твоя Вероника. Бухущая, мама не горюй. Я её такой не видел никогда. Вы поссорились? Она сидит, пьёт и ревёт.
— Поссорились. Сильно пьяная?
— Достаточно. Еле на ногах стоит. И ещё, её тут два типа какие-то обхаживают.