Олег Ростов – Бойфренд для Цесаревны (страница 77)
Колхозные луга я заменил на зелёные. Здесь колхозов отродясь не знали и меня бы никто не понял. Я и так про трудодни пропел. Народ веселился. Мне даже стали хлопать в такт. Какая-то казачка лет 30-32 стала пританцовывать рядом со мной. Постукивали каблучки, когда кружилась, яркая цветастая юбка ниже колен, расправлялась, как юла. Я стал пританцовывать вместе с ней. Когда пел про то, как общупаю и потом всё сниму с залёточки, хохот усилился. Смеялись девушки, женщины постарше. Парни и мужики. Старики, улыбаясь, качали головами. Хохотала Цесаревна.
Не в штанах, конечно, а в моей душе.
- Самарин! Бесстыжий! – Всхлипнула от смеха Ольга. Пашка мне показал большой палец.
Не идет обманщица, за полночь уже.
- Обманула что ли? – Воскликнула какая-то девушка. – А он то размечтался!
- Андрей! Фу какая гадость! – Хохотала Ольга.
И пойду дослушивать,
Что хнычет мне гармонь
- Оля, почему гадость? – Спросил её, когда перестал петь. – Запомни, что естественно, то не безобразно.
Народ веселился.
- Молодец, хлопче. Вот, это по-нашему. – Улыбаясь и поглаживая ус, сказал атаман. Потом ещё пели песни и под гитару, и под гармонь. Пели народные песни, плясовые. Танцевали. В том числе и под современную попсу. Нормально так провели вечер. Наконец, атаман дал отбой.
- Всё, расходимся, станичники. Завтра будний день. Страда у нас началась. Сенокос. А после хлеба убирать будем, ячмень, рожь, овёс. Работы много. Осень гулять будем.
Вот это правильно. Подошёл к Ольге. А красиво она смотрелась в наряде казачки. Сделал руку кренделем.
- Разрешите-с, мадемуазель, сделать Вам вечерний променад?
Она чуть присела.
- Извольте, сударь. – Взяла меня под руку.
- Пардон, дамы и господа, станичники. У нас вечерняя прогулка. – Сказал всем находившимся на подворье у атамана. Нам улыбались вслед.
- Иди, Андрей, прогуляйся с нашей лебёдушкой. – Засмеялась жена атамана.
Шли с Ольгой по улице. Она раскраснелась, поглядывала на меня, и улыбка не сходила с её лица.
- Чего такая счастливая, Оль? – Спросил у неё.
- Ничего. Андрей, а ты совсем бесстыжий, такие песни петь. Поднимается у него. Так я и поверила, что не в штанах, а в душе.
- Лёль, одно другому не мешает.
- Конечно, не мешает. Вам, парням, это вообще никак не мешает.
- А вам, дамам?
- Ну это как посмотреть.
Мы вышли на окраину станицы. Увидели лавочку под деревом. Присели на неё. Ольга взяла мою правую руку в свои ладошки. Некоторое время сидели молча. Смотрели на вечернее, темнеющее небо. Зажглись первые звезды. Показалась луна. После дневного зноя повеяло вечерней прохладой и свежестью.
- Красиво как, да, Андрюша? - Произнесла Ольга.
- Красиво. У нас вообще красивая земля. Где бы ты не был, на севере, на юге. На западе или на востоке. В Сибири летом в тайге. Взбираешься на сопку и перед тобой зелёный океан. Как поётся в песне: «А под крылом самолёта о чем-то поёт зелёное море тайги».
- Андрей?! – Ольга смотрела на меня удивлённо. – Скажи, а ты что, был в Сибири? Я ещё тогда, в Москве, обратила внимание, когда ты говорил насчёт пробега на внедорожниках по Сибири. Но подумала, что это ты так сказал.
- А что тебя смущает? – Так, Самарин, похоже, ты начал палится. Язык твой, враг твой.
- Но ты же приехал из Южной Америки? Мне об этом крёстный сказал.
- Берестин?
- Да.
- И что? Я много смотрел фильмов про Сибирь.
- А что за песня?
- Ээээ… Ну так, ничего интересного.
- Почему же ничего интересного? Мне понравилось. А под крылом самолёта о чём-то поёт, зелёное море тайги. Хороший мотив и слова. Спой.
- У меня нет гитары. Она там, у атамана осталась.
- Андрей?.. Посмотри мне в глаза. Ты что-то скрываешь?
- Ладно, давай спою. – Говорить ей правду или нет? Берестин велел мне молчать, чуть ли не под страхом расстрела. Но… Надо ли мне скрывать от неё, что я попал сюда из другой реальности? И что не был я ни в какой Южной Америке.
Песню, что придумали, до конца допеть.
В дальний путь собрались мы,
А в этот край таёжный
Только самолётом можно долететь...
Я пел ей песню и постукивал ладонями себе по коленям. Ольга, слушая меня, улыбалась. А потом стала подпевать мне в припеве.
Мчатся, чуть похожие на больших орлов,
Мчатся над тобой они,
А знаешь, дорогая,
Лёту к нам в Таёжный — несколько часов.
В сердце своём сбереги!
Под крылом самолёта о чём-то поёт
Зелёное море тайги.
- Какая хорошая песня, Андрей. Я раньше её не слышала. А кто её написал?
Я пожал плечами. О Пахмутовой я почему-то здесь ничего не слышал. Спросил о ней Цесаревну. Она задумалась. Отрицательно покачала головой.
- Не слышала о такой.
- А о Добронравове слышала?
- Тоже нет. Это они написали?
- Не знаю, Оль. Просто один раз услышал эту песню и запомнил. Её пели двое, мужчина и женщина. Оба в годах. Она играла на рояле, а он стоял рядом. И они оба пели.
- Это были они, Пахмутова и Добронравов?
- Они. Ладно, Оль, может пойдём назад? Совсем стемнело. Ночь уже.
- Давай ещё посидим, немножечко. Мне так хорошо. Андрей, обними меня.
Обнял её. Она доверчиво прижалась.
- Андрей, скажи, ты правда меня любишь?
- Правда.
- А за что ты меня любишь? За то, что я Цесаревна?
- Это глупый вопрос, Оля.
- Почему глупый?
- Потому, что любят не за что-то.
- А как?
- Любят, Олечка, вопреки.
- Да?
- Да. Мне всё равно, Цесаревна ты или нет. Даже если бы ты была сиротой и жила в общежитии, то это ничего бы не изменило. Наоборот, простую девушку любить проще. Нет всего этого…