Олег Ростов – Бойфренд для Цесаревны (страница 59)
- Андрей, я сейчас лопну! Так хочется ещё пахлавы, но я уже больше не могу.
- Давай с собой на вынос возьмём?
- Давай.
В итоге, я заказал пять шашлыков на вынос, уж большо мне они здесь понравились. Пахлавы, печения.
По возвращению в гостиницу, Ольга опять села работать с документами. Наших визави не было. Позвонил Зое. Оказалось, они на танцполе под открытым небом, расслаблялись. Немного позавидовал им, но потом решил забить на это дело. Ольга работала допоздна. Иногда созванивалась с Оболоновым. Что-то у него уточняла, слушала пояснения, делала у себя отметки. Одним словом, не юная девушка, а серьёзный государственный деятель. Часов около одиннадцати вечера, сложила все документы назад в пакет. Заклеила его. Позвонила на ресепшен, попросила к телефону капитана Осадчего. Он там ошивался.
- Господин капитан, вызовите курьера из следственного управления генерального прокурора. Мне нужно, чтобы он забрал пакет с материалами дела.
Курьер прибыл через полчаса. И это был не штабс-капитан. А другой офицер. Я к этому времени унёс пару шашлыков в ресторан при гостинице, там мне их разогрели, взял ещё хлеба. Поужинали с Олей в её номере. Ни Фридриха, ни Павла, ни обеих сестёр не было. Где-то шарились или расслаблялись. Ну и бог с ними.
- Оль, пойдём на сон грядущий прогуляемся? – Предложил ей.
- Пошли.
Ольга надела лёгкое платье до колен, босоножки и шляпку с полями. Я смотрел удивлённо.
- Что? – Посмотрела она на меня.
- Ты весь гардероб с собой взяла?
- Почему весь? Весь гардероб у меня в грузовик не влезет. Это так, самую малость, джинсы, шорты, маечки, куртку, платье вот это и ещё одно. Две пары кроссовок и босоножки. Поверь, Андрей, это очень мало.
- Всё, вопрос закрыт. Извини, я как-то забыл, что приличной девушке надо иметь как минимум с собой пару платьев, не считая всего остального. Пошли?
- Пошли.
Вышли мы через служебный вход. На улице Оля взяла меня под руку. На город опустилась летняя ночь, тёплая. Но жара уже схлынула и сейчас с реки дул освежающий ветерок, а асфальт и камни отдавали дневное тепло. Погуляли по набережной. Стояли с ней, облокотившись на перила и смотрели на реку. На ум пришло стихотворение, которое мне как-то ночью читала одна моя подружка из прошлой жизни. Странная она была. После секса, ночью, выходила на балкон и читала его. Это был показатель, что она очень довольная. Я усмехнулся, вспоминая этот стих. Тут хочешь не хочешь, а запомнишь его. Стал декларировать:
Как на небе звезды рдеют,
Как под сумрачным их светом
Нивы дремлющие зреют…
Усыпительно-безмолвны,
Как блестят в тиши ночной
Золотистые их волны,
Убеленные луной…
Посмотрел на Ольгу. Она с интересом смотрела на меня. Улыбнулась.
- Тютчев?! – Сказала Цесаревна. Я не знал Тютчев это или нет, но с умным видом кивнул. – Знаешь, Андрюша, а очень люблю Тютчева. Например, его стихи, которые стали романсом:
В отжившем сердце ожило;
Я вспомнил время золотое —
И сердцу стало так тепло…
Ольга читала стихи, улыбаясь и глядя куда-то в даль. Я же, слушая её, почему-то вспомнил Лёлика из фильма «Бриллиантовая рука», когда он напевал этот романс в такси, везя Никулина снимать гипс. Я улыбнулся, еле сдержался, чтобы не засмеяться. Автоматом вспомнил его слова, сказанные Миронову, что шампанское по утрам пьют либо аристократы, либо дегенераты! Чёрт, главное не заржать.
- Или вот ещё. – Продолжала Ольга. – У Тютчева очень хорошо получалась любовная лирика. Послушай:
Союз души с душой родной —
Их съединенье, сочетанье,
И роковое их слиянье,
И… поединок роковой…
В борьбе неравной двух сердец
Тем неизбежней и вернее,
Любя, страдая, грустно млея,
Оно изноет наконец…
Ольга смотрела на меня. В глазах призыв.
- Говоришь, их съединенье, сочетанье и роковое их слиянье, и поединок роковой?
- Да. – Тихо ответила она. Я обнял её за талию. Чуить склонился к её лицу. Она же смотрела на меня подняв лицо. Одной рукой придерживала свою шляпку.
- Тютчев прав, особенно насчёт слиянья. – Тихо сказал ей и накрыл её губы своими. Она ответила раскрыв их. Мы стояли и целовались. Во мне нарастало возбуждение. Дьявольщина я сколько уже без женщины? Хотя с Ольгой так нельзя. Не простая она. Но как же сладостны её губы. Одной рукой продолжая удерживать шляпку, другой она обняла меня за шею. Прижималась ко мне.
- Ай-яй-яй, молодёжь! – Сквозь сладостную истому и туман в сознании услышали мы. Прервали поцелуй. Посмотрели в ту сторону откуда исходил голос. Рядом с нами стоял какой-то старичок, в шляпе и с тросточкой. Наверное, тоже решил сделать променад перед сном. – Ничего уже не стыдятся. Прямо на улице. Господи, куда мир катиться.
- Дедушка, так дело то молодое! – Улыбнувшись ответил ему. Ольга уткнулась мне в грудь, пряча лицо.
- Вот, молодое дело то, надо делать дома, при закрытых дверях. И не просто так делать, а с пользой и результативно, а не просто похоть свою удовлетворять.
- Это как с пользой и результативно? – Удивлённо спросил его.
-Это чтобы дитё родилось. Вот это правильное дело. И для державы полезно.
У меня чуть глаза не выскочили из орбит. Ольга, уткнувшись мне в грудь, тихо засмеялась.
- Подожди, дедушка. То есть, после каждого раза рожать что ли? Это перебор уже. Да супруга так долго не выдержит.
- Почему после каждого раза? Не всегда после ночи супруга может понести, но к этому надо стремиться. Вот у меня десять детей. Четыре сына и шесть дочерей. Но это не значит, что мы с женой то покойницей десять раз дело то молодое ладили. Порой и ни один раз надо потрудиться, чтобы понесла то. Это как бог даст. У них у женщин то, тоже по своему, а не по твоему желанию, раз и готово.
- Мощно, дедушка.
- Мощно. Слова то какие подобрал. Нормально это. На Руси святой всегда семьи многодетные были. А сейчас что? Безобразие. Одного дитя родят и всё! Государю-императору указ надо принять, чтобы в каждой семье было как минимум по пять детей!
- Лёль, слышала? – Тихо сказал ей. Она, продолжая прижиматься ко мне, давясь от смеха и сдерживаясь, кивнула. – Дедушка, - вновь обратился к нему, - так Вам челобитную надо, государю-императору то подать. Уверен, такое нужное дело для державы рассмотрят.
- Шибко умный, я посмотрю. Челобитную подать. Ты вот, молодой человек, почему жену свою позоришь? На улице её зажимаешь и мнёшь? Дома надо это делать, в спальне. Вот там и зажимай, мни сколько душе угодно. Но ладно ты, а девицы то нонешние. Прости Господи. Нехорошо, молодые люди.
- Дедушка, так это просто поцелуй. Что в этом плохого? Как можно сдержаться, когда красота такая рядом. – Усмехнувшись смотрел на старика.
- В поцелуе ничего плохого нет. Да только ты же ей под подол готов залезть. Скромнее надо быть, молодой человек. Хочешь жену свою поять, домой её веди. – Старик покачал головой и пошёл неспешно дальше. Ольга отстранилась от моей груди, посмотрела вслед старику. Потом взглянула мне в лицо.
- Интересный старичок, да, Оль?
- Нормальный старичок. Андрей, а ведь он прав.
- В чём?
- Ты мне попу мою тискать начал. Хорошо, что сейчас почти ночь и людей мало.
- Прости, Оль. Это как-то так само, на автомате получилось. Ничего с собой поделать не могу. Обещаю, что в следующий раз, если такое случиться, буду держать себя в руках.
Ольга, глядя на меня, улыбалась и слегка кивала мне.
- Что, Андрюша, хочется тебе? Сильно, жену свою поять?
- Поять хочется, скрывать не буду. Только жены у меня нет, Оленька.
- Ну так женись и будешь её… Любить до изнеможения. И никто слова не скажет.
- Женись. Жениться просто так? Нет, спасибо. Даже ради чьих-то интересов. Я хочу по любви жениться, Оля.
- Ну так женись по любви. Что тебе мешает? Или ты ещё никого не полюбил?
- Полюбил, чему сам удивляюсь. А мешает многое, Оля. У нас с ней весовые категории разные. Не в плане веса тела, хотя я тяжелее её. Она очень красивая, тоненькая и легкая, как пушинка. Но вот статусы у нас с ней разные. Меня проще законопатить туда, где Макар телят не пас, чем отдать её за меня замуж.
- Так ли это, Андрюша?
- Так.
- Ну ты же мужчина. Добейся её.
- Добился бы, если бы была она статусом поменьше. Пусть даже княгиня там или графиня. Всё равно. А тут с целым Отдельным Корпусом Жандармов бодаться придётся. Плюс семья её, явно меня предпочтёт пнуть под зад. Объявить персоной нон грата и выслать из страны.
Странную мы с ней игру начали. Словно в кошки-мышки. Оба знаем о чём идёт речь. Да идёт оно всё. Наплевать.
- Оль, чего ходим вокруг да около. Тебя я люблю. Ты же это поняла, знаешь.
- Правда любишь? Сильно-сильно?
- Сильно-сильно. И что мне делать?
- Если сильно-сильно, тогда люби. Ничего не бойся. Не сдавайся и не отступай. – Она взяла моё лицо в ладошки. – Я тоже тебя, Андрей, очень люблю. И мне понравились твои руки на моей попе. А ещё так странно груди у меня заныли, сладко так.
- Оль, но разве можно нам вот так? Без родительского благословения? И ведь тебя могу обвинить в мезальянсе.
- А мы с тобой пытались его получить, благословение то? А с мезальянсом я сама разберусь.