Олег Рония – Лабиринт великанов (страница 1)
Олег Рония
Лабиринт великанов
Пролог
День стоял чудесный, холодный, пронизанный светом ранней осени. Листья упали, но еще не пожухли и устилали землю сочными золотыми коврами.
Они вышли рано утром и к полудню уже перевалили Рабские холмы. Здесь люди остановились и долго, с опаской смотрели на замок великанов.
Исполинская крепость загораживала горизонт, нависала над золотыми лесами темной громадой. Дым валил из множества труб, затеняя небо облаком – великаны вечно куют железо.
Хотя листва надежно укрывала их, Орго было не по себе. Великаны внушают людям благоговейный страх. Они прямо не запрещают смотреть на Корону осени – так величают их замок – но часто хватают и едят тех, кто рискнул глядеть.
Чернобородый Арнаг – старший из охотников – двинулся вперед и беззвучно скрылся в чаще. Следом шел подтянутый Чунь, лучше всех умевший гадать на зверя и на врага. Остальные шагали за ними след в след – цепочка бесшумных Мужей-охотников, идущих на добычу.
Орго стал Охотником меньше года назад, но до сих пор не считал себя полностью готовым, а потому волновался больше всех. Он напряженно втягивал носом запахи только что опавших листьев, холода, зверя.
Или не только зверя?
Год назад в их охотничьи места пришли космачи. Раньше они жили среди болот за Холодным хребтом, куда их загнали великаны. Но этот год оказался плохим – среди оленей начался мор, волки чудовищно размножились, набивали себе животы падалью, а потом умирали сами. Видимо, падеж случился и за холмами у космачей.
Те перешли на эту сторону и стали охотится на охотников. Потом осмелели и хватали женщин и детей даже у самой деревни. Мужчины рода Хельма собрались и устроили на космачей большую облаву. Чужаков прогнали в чащу леса, где они, видимо, и поселились и теперь не упускали случая подкараулить людей племени. Что еще хуже – пришельцы пожирали немногих оставшихся оленей и нападали на деревенских овец.
Орго сосредоточенно шагал, замыкая. Каждый охотник был вооружен копьем с кремневым наконечником, костяными ножом, луком и пригоршней амулетов, заговоренных старыми женщинами и шаманами. Сегодня им предстояло пройти почти треть пути до Короны осени и охотится там – ближе олени почти перевелись.
Приближалась зима, а в деревне осталось много вдовых женщин и сирот. Чем больше они добудут мяса, тем больше людей переживет Снег. А ведь пока они даже не накормили великанов!
Если великанам не отдадут оленьи туши и зерно, они придут сами и заготовят себе на зиму столько людей, сколько захотят. Так было всегда и будет во веки веков. Великаны приходят, словно мороз и слякоть – а что человеку с ними поделать?
Но если охотникам повезет, то сейчас Хельмовый народ сумеет набрать мяса для великанов и начнет, наконец, собирать провиант для себя.
Орго стал Охотником только в конце этой весны, после того, как умер Малышом, пройдя Испытание в Запертой пещере. Отцом его был Тог Умелый, лучший друг славного Арнага Верного – отец Орго и Арнаг даже женились на родных сестрах.
Мать Орго ушла, когда он был совсем мал, видно, сопровождая в Холмы своего младенца, который родился сразу мертвым. А Тог Умелый погиб в начале прошлой весны: охотился на уток на болотах, а оказалось, что на него самого охотились космачи – и сам пропал, и собака. Орго потом год жил у Арнага, и тот многому его научил. Даже свое взрослое имя Орго взял в его честь.
И Арнаг ему позволил! А ведь Арнага уважают не только среди Детей Хельма, но и во всех поселках народа Кабана и даже в Плавучей деревне шаманов-Сов. До сих пор Орго нет-нет, да и думал о том, что жил в доме Арнага, с теплой гордостью.
Люди шагали почти до полудня, а потом устроили привал у костра, не зная, какая беда их ждет.
Глава 1
Джоанна, прильнув к окну, глядела, как мимо бегут горки и дорожные столбы, и дулась на весь свет. Каждый раз, когда машина поднималась на очередной пологий холм, сочное, с алыми пятнами золото молодой осени открывалось во все стороны до горизонта. Но даже чудный день Джоанну не радовал!
Она снова переезжает, снова меняет дом и школу – и мама ОПЯТЬ тащит ее на раскопки!
Мама Джоанны была археологом и день-деньской копалась или в старых книгах, или в старых свалках. Джоанна отлично знала, что для археолога тысячелетняя свалка – настоящая сокровищница Аладдина, но ее приятели в каждой новой школе этого не знали.
Ей раз за разом приходилось уныло объяснять, что мама – не Индиана Джонс, не ищет древние сокровища, не бегает от ловушек и стрел, а просто сезон за сезоном копает поселения неолитических людей в разных местах Англии.
– Скучища смертная! – говорили в ответ почти все. И Джоанна вынуждена была с ними согласиться.
Теперь ее снова ждала громадная яма, на дне которой студенты работают скребками и кисточками, а еще черепки и кости – чаще всего оленьи.
Машина резко свернула, заставив вещи внутри салона перекатиться. Огромная сумка с одеждой навалилась на Джоанну, девушка устало отодвинула ее руками.
Она ненавидела переезды. В каждом новом доме ей приходилось взвалить все хозяйство на себя.
Впервые она приготовила обед в восемь лет.
Папа с мамой обычно ссорились, пока она была в школе. Но в тот день ссора, видимо, оказалась нестерпимой. Папа собрал вещи, взял свои книги и ушел. Мама побежала следом. А Джоанна осталась одна в пустом доме. Хотелось есть, она все сидела и сидела, глядя, как за окном опускается тьма. Потом достала из морозилки котлету и засунула в микроволновку. Котлету она сожгла, но все же съела. Девочка ела сгоревшую котлету в темном, пустом доме и думала о папе.
Неудивительно, что готовить Джоанна не любила. Но мама почти все время пропадала на раскопках, в университете или в библиотеках, потому Джоанне приходилось самой варить еду и ходить по магазинам – тем более, что стряпала мама едва ли не хуже нее.
Папа еще два или три раза пытался жить с ними, но дело всегда кончалось новыми сварами. В конце концов, они это прекратили.
Нельзя сказать, чтобы Джоанну не любили.
Каждый раз, когда папа приезжал увидеться с ней, они шли в парк аттракционов. Это была память об одном счастливом дне, который они провели там, когда ей было пять. Джоанна давно-давно выросла из каруселей, но сказать об этом папе было неловко, а сам папа, похоже, был слишком рассеян, чтобы подумать о том, что семнадцатилетней девушке аттракционы уже не очень интересны.
Мама тоже старалась проводить с ней побольше времени. Но это работало так, что не она бывала с дочерью, а дочь – с ней на раскопках. Каждое лето Джоанна уезжала из родного Оксфорда в какие-нибудь скучные дебри провинциальной Англии. Она перевидала несчетное количество второсортных гостиниц и жилых трейлеров. Но сегодня Джоанна, угрюмо разглядывая золото деревьев, не могла не признаться – их ждало кое-что получше.
Мама лихо вдавила педаль газа и промчалась железнодорожный переезд прямо перед закрывающимся шлагбаумом. Она мельком оглянулась на дочь, сверкнула стеклами очков в золоченой оправе и задорно подмигнула. В такие минуты мама казалась Джоанне все же немножко Индианой Джонсом.
Двоюродная тетушка Мэрион пригласила их пожить у нее. Джоанна думала, что их ждет обычный белый дом-коробочка с палисадом и приятно удивилась, когда осознала, что та изящная кирпичная громадина, к которой они подъезжают, и есть тетушкин дом.
Огромный, старинный, с благородными львиными мордами на фасаде, особняк носил имя «Приют друида» – оно было выписано золотом на аристократичной темной доске над воротами. Дом окружал роскошно-запущенный сад.
Джоанна решила, что здесь ей может и понравиться.
Тетушка Мэрион вышла навстречу, когда они посигналили из-за ворот, и оказалось добродушной, сухощавой дамой. Да, именно дамой – подумала Джоанна, еще раз приглядевшись. В тетушке было что-то от королевы в отставке.
Нечто аристократическое было и в том, что сад при доме оказался запущен. Немало поездив по Англии, Джоанна поняла, что не ухаживать за садом может позволить себе только человек с положением! Они вот с мамой по выходным вечно, не разгибая спины, трудятся в палисаднике перед своим коттеджем.
Внутри тетушкин дом оказался очень уютным. Они долго пили чай в гостиной из именно таких элегантных фарфоровых чашечек с золотым ободком, которые Джоанна ожидала найти в подобном особняке. С большим удовольствием она узнала, что у нее будет своя, отдельная комната.
Комната оказалась чудесная – под двускатной крышей на втором этаже, с окнами в сад. Джоанна уютно выглянула наружу сквозь стебли плюща: он почти закрыл стекла, так долго окно не открывали.
Сад был диким, словно африканские джунгли!
Мама зашла проведать, как Джоанна устроилась и тоже долго любовалась садом, а потом подтвердила – да, он зовет в приключения.
Джоанна наскоро пробежала по саду – и он оказался просто огромный! Дорожки прихотливо изгибались и уводили в сочную зеленую чащу. Но каждый раз, настроившись на нежданные открытия, Джоанна снова оказывалась перед домом.
Хельхольм ей тоже понравился. Центр городка был скучновато-уютный: аккуратные пестрые домики, витрины небольших магазинчиков, слегка старомодные автомобили и желтая листва повсюду. Фасады покрывал алый с золотом плющ.
Может быть, живи Джоанна в кемпинге на окраине, Хельхольм меньше пришелся бы ей по душе, но так она с удовольствием обошла центр, посмотрела на старинное здание станции с потемневшими кариатидами времен королевы Виктории, на ратушу, которая была когда-то частным домом и на Универмаг Хэддока. Универмаг Хэддока она искать не хотела, но тот умудрился попасться ей на пути трижды.