Олег Рогозовский – Записки ящикового еврея. Книга четвертая. Киев. Жизнь и работа в НИИГП, 1975-93 гг. (страница 18)
Кроме всего, она была самой «красивой» и самой малонаселенной лодкой. Последнее предусматривало глубокую комплексную автоматизацию лодки. Для нее и был создан БИУС «Аккорд» с соответствующей ЦВМ того же названия.
Молодежь быстро созрела и была готова на новые свершения.
«Необходимо заметить, что ЦКБ и завод им. Кулакова, несмотря на административные отделения и объединения, всегда представляли собой идеальную пару, единый коллектив. Во все годы своего существования эта пара работала как часы — все, что успевало напроектировать ЦКБ, успевал вовремя и хорошо изготавливать завод. Завод никогда не выдвигал претензий на многочисленные доработки, переделки, словом на то, что всегда неприятно для серийного производства, и что неизбежно во всяком новом деле. Разработчики „Аккорда“ чувствовали себя в цехах завода точно так же, как у себя в лаборатории, как дома. Разработчики обеспечили подготовку заводских регулировщиков, сдатчиков, сами вместе с ними обеспечивали регулировку и сдачу, а впоследствии и внедрение на объекты. Словом, работал единый, слаженный коллектив.
Небезинтересно отметить, что ЦКБ и завод Кулакова своими размерами оптимально соответствовали классу создаваемых систем. Это соответствие очень важно. Практика показала, что системы одного и того же класса будут разными по размерам и времени создания при их разработке в разных коллективах: у больших коллективов системы будут большими и создаваться будут долго, у оптимального коллектива — такими, какими надо и когда надо, у маленького коллектива — ничего не получится.
Эта постоянная работа на „задел“ вскоре нашла свое применение. Когда в 1969 году ЦКБ „Полюс“ получило задание на разработку БИУС`ов третьего поколения типа „Антей“ для нового поколения ПЛ, коллектив ЦКБ был технически и морально готов к созданию этих систем, однако в это время начались административные и политические игры МСП и ВМФ в базовый ряд ЦВМ. Всем разработчикам систем радиоэлектронного вооружения ПЛ были запрещены разработки собственных ЦВУМ и предписано использовать ЦВМ базового ряда, который должен был быть разработан ЦНИИ „Агат“.
Время шло, а машины базового ряда не появились, сроки „Антеев“ поджимали, и в 1972 году (за один год), в ЦКБ „Полюс“ была создана ЦВМ „Аккорд М“ с выдающимися параметрами. Прямое быстродействие составляло 500 тыс. оп./сек. (вдвое выше планируемого быстродействия ЦВМ „Атака“), объемом оперативной памяти 8 тыс. и долговременной — 100 тыс. Машина была программно совместимой с ЦВУМ „Аккорд“, была отлично приспособлена для работы в комплексах повышенной надежности и повышенной производительности, сохраняла все достоинства ЦВУМ „Аккорд“ как управляющей системной машины. Она была выполнена на интегральных микросхемах серий 133 и 136, на оригинальной технологии многослойных печатных плат и занимала половину объема стандартного шкафа. Машина вызвала большой интерес, в особенности, на фоне отсутствия обещанных машин базового ряда. Ее готовы были применить в новых разработках ЦНИИ „Гранит“, НИИ „Морфизприбор“, НИИ „Электроприбор“ и ряд других предприятий отрасли, машина демонстрировалась в Министерстве. Но административные игры взяли верх над здравым смыслом. В 1973 году образец „Аккорда М“ и его документация были изъяты из ЦКБ и переданы в ЦНИИ „Агат“, работы по „Антеям“ были прекращены. Следует отметить, что ЦВМ с аналогичными параметрами, хотя и не обладавшая системными возможностями „Аккорда М“, была создана киевским НИИ „Квант“ только 1982 году („Карат-М“ — модернизированный). Административные игры остановили развитие корабельных ЦВМ на 10 лет» [Мет].
Из воспоминаний одной из разработчиц «Аккорда-М» Светланы Ниловой: «…„Карат“ ни в какое сравнение не шёл с „Аккордом-М“ (речь идет о 1972 годе — О. Р.), в подмётки не годился. Была в командировке в „Кванте“ — беседовала там (на всю жизнь запомнила) с неким Кицио, ведущим специалистом. На мои вопросы не отвечал — дал мне какое — то описание на украинском языке, ехидно улыбаясь, очень удивился, когда я стала его читать (два года в Виннице учила украинский) и по ходу задавать вопросы. Тогда уже ему пришлось отвечать. Мы были на голову выше Кванта».
Про мое знакомство с «Каратом» напишу позже.
С 1 января 1974 года ЦКБ «Полюс», под флагом объединения и укрупнения было ликвидировано, разработчиков «развалили» на две части, одна из которых отошла к ЦНИИ «Гранит», другая — к НИИ «Морфизприбор». Вместе с разгоном ЦКБ «Полюс» прекратило существовать перспективное аккордовское направление в создании боевых информационно — управляющих систем.
Автор воспоминаний об «Аккорде» Меттер ничего не говорит о тех, кто уходил в НИИ «Морфизприбор». Приказ о развале шел из Минсудпрома при поддержке ВМФ. Хотя гарантии трудоустройства сотрудников ЦКБ «Полюс» были дадены, но в Ленинграде был обком КПСС, возглавляемый членом Политбюро, известным антисемитом Романовым и Большой Дом (КГБ), тоже не отличавшийся симпатиями к евреям.
Один из свидетелей описал разговор между уже назначенным начальником отдела (вскоре отделения) Л. Е. Федоровым и директором В. В. Громковским в присутствии его патрона, начальника 10 ГУ Н. Н. Свиридова. Громковский сообщает Леонарду, что, к сожалению, отдел кадров не пропускает некоторых его сотрудников на работу в «Морфизприбор». Леонард, задохнувшись от гнева, но стараясь сдерживаться, напоминает, что у них существует договор между собой, с которым согласились все начальники, включая Громковского: «Мы приходим или все, или никто». Повисло молчание. Свиридов ехидно спрашивает: «Так что, Владимир Васильевич, твой начальник отдела кадров тебе не подчиняется? Ты уже не распоряжаешься приемом кадров?». Громковский берет трубку и медленно и спокойно сообщает начальнику отдела кадров (скорее всего, полковнику в резерве КГБ). «Или ты сейчас подписываешь все заявления о приеме на работу, или мы больше вместе не работаем». Последняя фраза имела второй смысл — могли оставить начальника и уволить Громковского. Но у него сидел Свиридов (может быть, специально для этого приехавший), и все, включая райком и КГБ об этом знали. Приняли всех, кто подал заявления. Среди ведущих разработчиков «Аккорда» евреев, по мнению блюстителей чистоты рядов ведущего гидроакустического института, было слишком много. В отделе программирования Федорова — зам. Главного конструктора «Аккорда» — в ЦКБ «Полюс» начальниками секторов были четыре еврея из пяти [Мет]. Так как Морфиз был институтом старым, то там и своих было немало, но чтобы сразу столько…
Среди основных разработчиков «железа» «Аккорда» для «Лиры» около половины были евреями, а среди их начальников в «Полюсе» еще доцифровой поры, евреев, уже получивших Ленинские и Госпремии за ПТУСы (приборы управления стрельбой торпед) тоже было немало.
Возможно, этот мотив тоже был в многоголосом хоре, требовавшим, чтобы всё и все подчинялись «Агату». Возглавлял его непотопляемый Г. А. Астахов, входивший без доклада в кабинет Устинова.
Но тут возникла интрига среди приближенных. Один из них, обиженный Астаховым и выдавленный наверх из ЦНИИ в главные инженеры 9‑го ГУ, решил поколебать его позиции. Он всячески продвигал «Аккорд-М», устроил выставку в Минсудпроме, где каждый, в том числе и Алещенко, мог убедиться в преимуществах «Аккорда» не только перед «Каратом», «Тучей», но и перед начатой в проектировании базовой ЦВМ «Атака».
Только гигант И. В. Кудрявцев, а потом его зам. В. Ю. Лапий сумели отстоять «Карат» как специализированный вычислитель, доказав, что иначе «Квант» провалит по срокам и массогабаритам все свои проекты.
Несмотря ни на что, Флот в лице 24‑го института в Петродворце, также поддерживал монополию «Агата».
Возможно, «Агат» все равно бы победил, но тут ему на помощь пришли высшие силы. Астахов умер.
Человек из министерства, так продвигавший «Аккорд-М» (главный инженер 9 ГУ Мошков) тут же перескочил в кресло директора «Агата» и поменял ориентацию. Используя все свои связи, он добился уничтожения (ликвидации) ЦКБ «Полюс», с передачей «Аккорда-М» и всей его документации в ЦНИИ «Агат». Там «Аккорд-М» и был похоронен. Возможно, некоторые его решения и были имплементированы в изделия «Агата», но сведений об этом у меня нет.
Эта история утонула бы, не оставив никаких следов, но случай был настолько вопиющим, что известный фельетонист Юрий Борин написал в «Литературной газете» фельетон, в котором красочно описывал эту историю. Понятно, что БИУС, ЦВМ «Аккорд-М», «Полюс» и «Агат» в ней упоминаться не могли.
Поэтому история рассказывалась про чудесный насос, на основе которой была построена насосная станция. Все дальнейшее описывалось детально и наделало много шуму в Минсудпроме. Не узнать действующих лиц было нельзя. Но волна, поднятая газетой, наводнения не вызвала. Все вышли из воды сухими. Победил «Агат» и его новый директор.
Все это я без деталей узнал от Юры Наймарка и Леонарда Федорова. Вспомнил и фельетон в Литературке, который читал в декабре 1972 года.
Еще до того, как я познакомился с программистами из Морфиза, произошло странное событие.
Меня, Обуховского и почему — то Сергея Якубова срочно выдернули в Ленинград для помощи Ярославу Афанасьевичу Хетагурову в ревизии ЦНИИ Морфизприбора на предмет недостаточного внимания, уделяемого там вычислительной технике.