Олег Раин – Слева от солнца (страница 9)
– Круто будет, когда поставишь. У тебя ведь двухканалка? Вот и влепишь на каждый слот по гигу. Фирма не самая мощная, но и не гнилая – «Кингстон», быстродействие тоже приемлемое. Пока меня нет, пользуйся.
– Спасибо! – Стас осторожно заглянул в пакетик, расцвел счастливой улыбкой. – Ох, задам сегодня перцу!
– Кому задашь-то?
– Да всем сразу!
Генка взглянул на усохшее личико одноклассника, невольно припомнил слова участкового.
– Главное – не умри, – посоветовал он. – Прямо у экрана.
– Еще чего! До смерти высоко, до школы далеко, – Стас бедово тряхнул головенкой. – Успеем еще наиграться.
– Вот именно, что успеешь… – Гена задумался. – Знаешь, есть такая штука – медиакана. С шипами вовнутрь, надевается на храп лошади. Чтобы она головой не крутила, окружающим не интересовалась…
– Ну?
– Вот у них этих пакостных медиакан нету, – Генка кивнул на детей в песочнице. – А у нас с тобой, похоже, есть.
– Что-то я не понял… Ты это к чему?
– Да ни к чему. Просто гадаю, кто же и когда нам их напялил…
***
Шар гулко прокатился по дорожке, ударил практически в центр, половина кеглей брызнула в стороны, зато вторая умудрилась устоять.
– Черт! – дородный мужчина с рыхлыми веснушчатыми руками и смешным прозвищем Окулист кивнул Генке. – Давай, головастик. Твоя очередь.
– А может, это… Мне номер поменять? Больно тяжелые.
– Что? Пальчики успел смозолить?
– Есть маленько.
– Чего тогда за пятнашку хватался?
– Силы не рассчитал.
– Силы… – Окулист усмехнулся. – У тебя, братец, пока не силы, а сухожилия. Сразу надо было с десятки начинать, а не хорохориться тут. – Главный юрист фирмы «Василиск» грузно опустился в кресло, по-американски скрестил ноги. Проворный телохранитель тут же поднес ему на подносе бокал с пивом, отдельно для Генки поставил молочный коктейль.
– Соси, головастик!
– Спасибо, бычок. Свободен!
– Я гляжу, ты говорливый! – бодигард выпучил глаза.
– Какой уж есть. Давай, двигай, не мешай нам играть… – Генка с кряхтением вытащил из стойки розовый шар с номером десять, воткнул кисть в пальцевые пазы. Снаряд и впрямь оказался значительно легче, хотя переиграть Окулиста он все равно не надеялся. В боулинг Генка играл второй раз в жизни. Простенькие десятираундовые правила успел прочитать, но вот общего смысла так и не понял. Взрослые дяди убивали время, катая по полу пластиковые кругляши, – да еще получали от этого удовольствие. Смех! Разве что, в самом деле, боролись с каким-нибудь остеохондрозом. Во всяком случае, после девяти подходов тяжесть шаров, действительно, начинала ощущаться.
Чуть в стороне, в компании таких же качков-бодигардов, красовался Шуша – крепкий и хищный, как молодой гепард, в кожаных джинсах и лихой безрукавке. Этот в отличие от Окулиста глядел на Генку снисходительно. И странно было, что у доходяги Стаса народился такой могучий брательник. Хотя… Генка в своей жизни видывал сочетания и более нелепые.
Раскачав в руке розовый снаряд, подросток метнул его на дорожку. Шар ударился об пол и сразу пошел в бок. От падения в канавку его спасла только автоматика. Поднявшиеся бортики позволили «десятке» прокатиться непредсказуемым зигзагом, и чудо-чудное свершилось. Шар ударил вяло и не по центру, однако кривая траектория дала неожиданный результат. Одна за другой кегли стали валиться, и уже через пару секунд зубастая пасть кегельного провала смотрела на Генку черной щербиной.
– Мда… – протянул Окулист. – Страйк, как ни забавно.
– Это все бортики, – Генка взял со стола коктейль, жадно отхлебнул. – Если бы не они, точно проиграл бы.
– А что бортики? Бортики я сам тебе поставил, фору дал – вот и пожинаю теперь… – задрав голову, Окулист взглянул на электронное табло. – Итого – двенадцать очков перевеса, поздравляю.
– Значит, согласны мне помочь?
– С чего бы это? Насчет помощи у нас уговору не было, уволь.
Генкино лицо вытянулось.
– То есть как?
– А вот так.
– Что, испугались «Магнолии»?
Окулист глянул на Генку с прищуром.
– Да нет. Просто не хочу быть посмешищем.
– Но я же вам помог.
– И я бы помог, если б смог, – Окулист скупо улыбнулся немудрящему каламбуру. – Помощь от тебя была, никто не отказывается, но тебе ведь тогда хорошо заплатили. Или полагаешь, тебя обсчитали?
– Нет, но…
– Если нет, вопрос исчерпан. Ты ведь не октябренок, должен понимать, что с нашим участием все только усугубится.
– Это почему?
– Если не догнал, объясню, – Окулист продолжал холодно улыбаться. – Ты, парень, влез в чужой огород, тиснул информацию, которой не должен был видеть.
– Да гроша ломаного эта информация не стоила!
– Это с твоей колокольни, а я сейчас о другом… Одно дело, когда в сервер проникает несмышленый баловник, и совсем другое, когда за ним всплывает фирма вроде нашей. И вся история разом начинает просматриваться под иным углом… Ну? Тебе все еще не понятно?
– Шпионаж?
– Вот именно. Шпионаж, конкуренты и прочие страшилки. Ты пошалил, и это всего лишь глупость, понимаешь? А если ты пошалил по нашей инициативе, это уже серьезно. Такое среди деловых людей не прощают. Получается, что твой грех автоматически перекладывается на нас, и это верная война.
– Да какая там война…
– В нашем мире, – перебил Генку Окулист, – люди брались за оружие и по причинам более скромным. В данном же случае воевать не из-за чего и не за кого.
Генка стоял, как оплеванный. Все было ясно и понятно, но отчего-то вдруг защипало в носу и засаднило в горле. Не каждый день ему указывали на его истинное место под солнцем. «Не из-за чего и не за кого»… Окулист был предельно лаконичен, и задним числом Генка ругнул себя за наивные мысли. Мог бы и сам сообразить, что вмешательство третьей стороны только усложнит дело. Тогда за него, действительно, возьмутся всерьез. И уж конечно, не ограничатся конфискацией «железа». Что касается Окулиста, то ни ему, ни его хозяевам подобные заморочки, конечно, не нужны. А раздавят Генку, – не сильно и опечалятся. Хлопнут по рюмашке за упокой и отправятся в ближайший кегльбан.
– Значит, аут? – сипло прокомментировал Генка.
– Аут там или нет, но извини, – Окулист пожал рыхлыми плечами, – могу помочь деньгами, советом, но не более того. А лучше всего купи билет куда-нибудь подальше и отдохни от трудов праведных…
Он продолжал говорить что-то еще, но Генка уже не слушал. Он снова получил коленом под зад, и даже красавчик Шуша уже не смотрел в его сторону. Волчьим нюхом своим, верно, учуял провал. А настоящие волки – они, как известно, с лузерами не водятся. И уж, конечно, не вспоминают те дни, когда приходилось заезжать за Генкой на серебристом «Лексусе». А ведь было и такое! И Генка тогда чувствовал себя настоящим триумфатором. Считай, в одиночку отыскал мошенников, что пиявками присосались к службам сотовой связи! За то и катали на иномарках! И даже беседы удостоили с первым лицом фирмы! Словом, вознесся он тогда выше нью-йоркских небоскребов. Четырнадцатилетний салажонок! Вот и рухнул теперь, как те же небоскребы. Прямо на острые камушки…
Генка с трудом сглотнул. Неуютный ком в горле скользнул вниз, камнем осел в желудке. Торчать в «Арго» больше не имело смысла. Отставив недопитый коктейль, он шагнул от стола, небрежно сунул руки в карманы. Окулист замолчал. Ни удерживать, ни утешать парнишку он не собирался, а Генка не стал даже прощаться. Сжигать за собой мосты ему до сих пор приходилось только в интернете. Теперь это происходило в реалиях.
Часть 2 КУДЫКИНА ДЫРА
В уже тронувшемся вагоне Генка прижался лицом к стеклу, хмуро всмотрелся в проплывающую мимо вереницу разномастных крыш. Центр города тонул в пасмурной низине, – родина провожала несостоявшегося героя с обычным равнодушием. И то сказать – мегалополис. Словечко – самое то! Скучные холестериновые дома, зажатые зданиями улицы-сосуды и суетный ток машин-тромбоцитов. Задуматься, так город давно болен тромбофлебитом – тем самым, о котором рассказывал Стас. Всюду пробки и смог, а где их нет, там упыри вроде того же Окулиста, Шуши или живчика, что заглядывал с участковым пугать Генку.
Поезд побежал веселее, проводница загремела подстаканниками.
– Чаек, чаек! – обрадовалась незнакомая девочка в конце вагона. И даже запрыгала по узенькому проходу на одной ножке. Глядя на нее, Генка ощутил укол зависти. Вот кому по-настоящему хорошо! И никаких вам жизненных ребусов. Принесли чай с красиво упакованным рафинадом – и уже повод для веселья.
Вспомнился другой чай – вчерашний, с родителями. После вечерней смены отец выглядел уставшим и как обычно – совершенно безучастным. Он и кружку с чаем порой не доносил до рта – то ли забывал отпить, то ли не хватало сил. И обвинительную речь матери отец выслушал с тем же унылым покорством. Во всяком случае, на роль адвоката он совершенно не тянул.